"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 613

– Это Марсель дал тебе рекомендации? Ты работаешь в сказочном месте. Настоящий подарок в жизни.

– Нет. – Арсений добродушно улыбнулся. – Мои рекомендации – вот тут и тут.

Молодой человек сначала указал пальцем на голову, потом на сердце.

– Я познакомился с Робертом в Париже. Он пару раз навещал Марселя, когда был проездом во Франции. А я не мог позволить себе пройти мимо такого влиятельного человека в сфере торговли картинами. И вот как-то раз застал его в нашем университете. Он только попрощался с Марселем и уже собирался уходить, как я предложил выпить чаю и поговорить о его работе. Роберт сильно удивился моему предложению, но у него было свободное время, поэтому согласился. Он легкий человек. Мы пошли в ближайшее кафе и проговорили несколько часов. После этого Роберт предложил мне по возвращении в Россию устроиться к нему на работу. О таком я и мечтать не мог. Но жизнь странная штука. И подарки у нее тоже странные. Но в одном ты права – ничего не дается просто так. Не знай я ничего о Дюран-Рюэле, возможно, и не стоял бы тут.

– Дюран-Рюэль?

– Это очень влиятельный торговец картинами девятнадцатого века. Можно сказать, что благодаря ему импрессионистов перестали считать бездарями. Он помог в продвижении этого направления. Поэтому я его очень люблю и уважаю. Роберт – тоже. В кафе мы много говорили о Рюэле.

Арсений широко улыбнулся, глядя на Женю. Та кивнула и улыбнулась ему в ответ. Оба поняли друг друга без слов. Начитанность юноши поражала Женю еще в подростковом возрасте. Ей казалось, друг знает об искусстве больше, чем профессор в самом престижном вузе мира.

Они так долго говорили на отвлеченные темы только из-за боязни затронуть более личные. Живопись стала настоящим спасением. Женя с восхищением рассматривала экспозицию выставки.

– И за сколько вы продаете картины?

– У всех своя цена, зависит от художника, его популярности и всего в таком духе. Что-то продаем за двадцать-тридцать тысяч, что-то за сто. Самые дорогие стоят около трехсот тысяч рублей или даже больше.

– Эти дорогущие картины покупают? – удивилась Женя.

– Да. Нужно просто знать, кому и как продавать. Роберт давно занимается торговлей, у него много богатых друзей, а у тех тоже есть богатые друзья, партнеры по бизнесу, по игре в гольф. Многие из них сходят с ума по искусству. Ты знала об этом? У богачей буквально руки дрожат, когда они видят картину, удачно вписывающуюся в их интерьер. За подобные находки они готовы отдавать огромные суммы денег. Кстати, смотри, мне очень нравится эта цитата.

Арсений поднял голову и указал рукой на доску, висевшую над дверью в приемной администратора. На ней каллиграфическими буквами было выведено:

– В этих словах смысла больше, чем во всей моей жизни, – грустно хохотнул Арсений. – Я много раз замечал, что покупатели охотнее приобретают картину, если у той трагичная или мистическая история создания. Любовные тоже привлекают, но не так сильно. Лидируют нервные срывы, шизофрения и сверхъестественные вещи.

– Искусство кажется мистической деятельностью, поэтому вокруг него и витает столько слухов о неземном.

– Или оно им и является.

– Веришь в мистику? – Женя приподняла одну бровь.

Арсений пожал плечами, но ничего не ответил. После он провел для Жени небольшую экскурсию по галерее и заглянул на кухню. Там у окна стоял кофейный столик кремового цвета и два стула в тон. Мебель была сделана под старину, прекрасно отражая дух галереи.

– Хочешь кофе? – спросил молодой человек и указал на кофемашину.

– Давай.

– Садись, сейчас все сделаю.

Арсений подошел к кофемашине, Женя устроилась около окна. Выглянув на улицу, улыбнулась. Все страхи, которые мешали ей здраво мыслить перед встречей с другом, испарились. Она видела перед собой доброго и светлого парня, который явно не обижался на нее за ошибки прошлого. Арсений с детства был не тем, кто мог очень долго на кого-то злиться.

– Золото, а не ребенок! Как же повезло Вике с таким сыном – добрый, всегда поздоровается-улыбнется. Но ведь совсем не может постоять за себя! Все из него веревки вьют, – поговаривали бабушки-соседки в Камске.

Украдкой взглянув на Арсения, Женя улыбнулась. Он управлялся с кофемашиной, как прирожденный бариста.

– Ты сейчас рисуешь? – спросила Женя.

– Нет, – ответил Арсений, наливая молоко в питчер. – Пару лет назад я понял, что не настоящий художник. Нет во мне творческой искры. Сейчас я влюбился в другое дело – в торговлю. Ты даже не представляешь, до чего арт-дилерство многогранно и интересно. Поэтому хочу развиваться в этом направлении. Работа здесь – большой шаг в будущее.

– Ничего себе. Удивляешь.

– А ты продолжаешь рисовать? На кого учишься? – Арсений повернулся и посмотрел на Женю.

– Рисовать продолжаю, но учусь на архитектора.

– А как же художественный вуз?

– Там все сложно. Сейчас не хочу об этом.

– Как скажешь.

Арсений вернулся к приготовлению кофе. Кухню заполнили звуки и запах вспениваемого молока.

– Как дела у твоей мамы? – спросила Женя, когда Арсений разливал напиток.

– С ней все хорошо, как я понимаю. Но мы с ней в жуткой ссоре. Почти не общаемся.

– Да?! Из-за чего вы поссорились?

– Если коротко – мы с ней расходимся во взглядах касательно моей будущей жизни. Да так, что она меня видеть не хочет.

– А если не коротко?

– Если не коротко, то… Как-нибудь в другой раз, хорошо? Сейчас давай пить кофе. – Арсений поставил две фарфоровые чашки на стол и сел напротив.

Арсений понимал, что когда-нибудь ему придется рассказать Жене о скором отъезде. Уже, возможно, навсегда. Роберт готовил его к работе в Париже не на пару месяцев, а как минимум на десять-двадцать лет. Как максимум – на всю жизнь.

Он и сам рвался во Францию. Мечтал об этой стране с остервенением, считая, что только там сможет чувствовать себя комфортно. Да, первые два года были трудными, он страдал и почти упал в бездну депрессии. Арсению казалось, что нет ничего проще переезда – и близкие друзья сразу найдутся, и ритм жизни не покажется изнуряющим. На деле было наоборот – он остался один в незнакомой стране, где все постоянно от него что-то требовали. Преподаватели – хорошей успеваемости, кассиры в магазине – понятного французского, полиция – документов и бесконечных объяснений. Даже с Марселем Арсений почти не пересекался – тот выбирал тусовки в компании крутых старшекурсников, а не учебу, поэтому свободное время друзья проводили порознь. Но все трудности привели его туда, куда нужно. Благодаря непониманию со стороны общества и препятствиям он понял, чего хочет от жизни. Кроме того, юноша осознал, каков он на самом деле. Арсений Сафонов или Арсенио Нери? Человек, у которого два имени, наконец определился и выбрал то, что ему больше по душе. Он Арсений, и он любит Париж за искусство. Именно во Франции он нашел себя и свое место, хотя поначалу казалось, что эта страна, этот город его уничтожат.

Естественно, мама была против переезда и работы. Еще шесть лет назад ей совсем не понравилась перспектива лишиться сына из-за его заграничной учебы, но тогда Арсений ее успокоил, пообещав, что вернется. Кто же знал, что он не захочет этого делать.

– Я привезла тебя в Россию не для того, чтобы ты вернулся в Европу, – как-то сказала мама. – Твой дом – тут.

Но у Арсения не было дома. Даже Францию он не рассматривал как дом. Просто страна, где хорошо и где ждут.

Сейчас же Арсений жил в Питере только потому, что так было нужно по работе; так правильно. Но потом… Он собирался распрощаться с этим городом навсегда. Как и со страной.

Но как сказать об этом Жене? Арсений хорошо помнил, как она в прошлый раз отреагировала на его поездку; как легко вычеркнула из жизни лучшего друга (и ведь только потому, что он решил жить вдали от нее).