"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 612

3

Женя приехала на Петроградский остров за два часа до назначенного времени. Всю ночь она крутилась в кровати, не в силах успокоиться и заснуть. Раз за разом прокручивала в голове будущую встречу с Арсением. Она боялась посмотреть другу в глаза, но вместе с тем страстно желала этого. И вот, как только наступило утро, быстро позавтракав, Женя собралась и выскочила из квартиры, не в силах сидеть с тревогой на пару в четырех стенах. Она решила погулять по Петроградке и выпить кофе. Тем более ей опять снилась странная фигура в черной вуали. Прогулка могла отогнать неприятный ночной шлейф.

«Вот бы потом всем втроем встретиться и вспомнить детство, – улыбаясь, думала Женя. – Я, Марсель и Арс. Как в старые добрые времена. Ну что за чудо!»

С мыслями о будущей встрече она даже на какое-то время забыла о сестре. Мечты полностью завладели ее воображением.

Свою маленькую экскурсию по одному из самых знаменитых районов Санкт-Петербурга Женя начала с Александровского парка. Выйдя из метро «Горьковская», она сразу оказалась на оживленной улице сквера. Несмотря на будний день, народу было столько, сколько сложно представить даже в выходной на центральной улице в Камске.

«Они все что, не работают? Почему в десять часов утра столько людей?!»

Пройдя вдоль парка, она дошла до Татарского переулка и вскоре вышла на Большой проспект Петроградского острова.

Любуясь красотой архитектуры, Женя заглядывала в витрины магазинов одежды, сувенирных лавок и кафе. Наблюдала, что едят люди, как они разговаривают, улыбаются и грустят. Впитывая эмоции случайных прохожих, она находила вдохновение и уже представляла, как сядет вечером за эскиз бурной жизни Петербурга.

Женю удивлял дуализм города. Особенно Петроградского района.

Дуализм прослеживался во всем: в зданиях, в людях, в манере общения. Женя разглядывала архитектурные изыски на центральных улицах и разруху, когда сворачивала подворотни; она восторгалась стильными петербуржцами и удивлялась бездомным; ее восхищала мелодичность тембра голосов одних прохожих и пугали крики других.

Дойдя до станции «Петроградская» и свернув на Каменноостровский проспект, Женя медленно брела в сторону галереи, где ее ждал Арсений. По пути она то останавливалась возле многочисленных скверов, то садилась на лавочки и продолжала наблюдать за людьми. Когда часы показали без пятнадцати двенадцать, она то еще раз сверилась с картой и направилась к зданию, в котором находилась галерея.

А располагалась та в сером жилом доме, построенном, как уверяла табличка на фасаде, в начале двадцатого века для нужд Первого Российского страхового общества. Во времена СССР в одной из квартир жил художник, когда-то почетный педагог и вице-президент Академии художеств Андрей Мыльников. Жене показалось очень символичным, что позже в этом доме открыли картинную галерею. [18]

Окна здания выходили на три улицы. Рассматривая его с Каменоостровского проспекта, Женя заметила маскаронов. Этот элемент архитектуры всегда вызывал в ее душе двоякие чувства. С одной стороны, красиво и необычно, с другой – немного жутко. Казалось, что изображенные мифические существа когда-то были живыми, но отчего-то превратились в камень.

Жду тебя у входа.

Прочитав сообщение от Арсения, Женя глубоко вздохнула и убрала телефон в карман джинсов. Она стояла на противоположной стороне улицы, на светофоре, и высматривала молодого человека, который смутно напоминал бы друга детства – пухлого смуглого мальчика с ярко-голубыми глазами и смешной походкой.

Тем временем Арсений Сафонов стоял возле парадной, скрестив руки на груди и переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на асфальт, на витрину, но ни разу не на прохожих, будто бы боясь встретиться с ними взглядом или увидеть ту, которую ждал.

Легкое волнение мешало молодому человеку поднять взгляд, но он ничего не мог с собой поделать. Не помогали даже глубокие вдохи и выдохи. Он не знал, как пройдет встреча с Женей, не мог даже вообразить, какая она и что из себя представляет. Как и многие люди, которые ждут встречи с приятелем детства, он боялся, что разочаруется в человеке, которого увидит. Боялся, что не найдет в ней бойкую, но безумно талантливую девочку. Страшился, что хулиганки по имени Женёк больше нет.

– Арсений? – послышался голос слева. – Это ты?

Молодой человек развернулся, поднял голову и взгляд. Перед ним стояла коротко стриженная девушка в джинсах, бежевой футболке и с молочного цвета шопером на плече.

– Женя? – выдохнул парень. В его взгляде не промелькнуло ни удивления, ни чего-либо другого. Скорее блеснул огонь удовлетворения.

Арсений с радостью подтвердил свою догадку, что тогда, в «Подписных», он не ошибся: это действительно была Женя. Но волосы… Еще недавно они были длинными.

– Да.

Повисла неловкая пауза. Друзья детства смотрели друг на друга, не веря в происходящее. Девушка коротко улыбнулась, Арсений сипло вздохнул, не зная, что сказать.

– Я безумно рад тебя видеть, и я безумно смущен, – наконец сказал он, разведя руки. – Давай уже обнимемся, а!

– Арс. – Женя засмеялась и обняла друга.

Молодой человек широко улыбнулся, и на его щеках появились маленькие ямочки.

4

– У меня сегодня нет никаких встреч, поэтому мы можем поговорить тут. – Арсений приоткрыл дверь, пропуская Женю в здание.

Галерея находилась на пятом этаже. Когда-то в ее помещениях жили высокопоставленные чиновники СССР, теперь же ее выкупили на благо искусства.

Наверху Женю встретила массивная и высокая белая дверь с довольно скромной, но изящной табличкой:

Внутри помещение не уступало государственным музеям. Напротив входной двери располагался кабинет администратора, как потом выяснилось, Арсения. В многочисленных залах с белыми обоями висели картины. В самом дальнем помещении бывшей квартиры располагался кабинет Роберта Маратовича. Также тут были небольшая кухня и туалет.

– Здесь так красиво, – вздохнула Женя, разглядывая картины, которые висели на стенах в приемной Арсения. Большие и маленькие, яркие и тусклые, написанные в стиле ампир и абстракционизм. Такие разные, взаимоисключающие, но при этом дополняющие друг друга.

– Роберт большое внимание уделяет расположению картин. Он может несколько часов возиться с полотном, пока не найдет ему подходящее место. Вот эти, – Арсений показал на те, что окружали его, – Роберт посчитал, что должны висеть именно тут. В других помещениях расположен андеграунд, дадаизм, есть современные импрессионисты и экспрессионисты, классическая живопись, реализм и много чего еще. Причем все висит вперемешку. Поначалу я считал Роберта торговцем-психом. Обычно арт-дилеры занимаются только одним направлением в живописи. Максимум – тремя. А он – всеми! Но потом пригляделся и понял, что в его видении что-то есть. Как и в том, что импрессионизм висит рядом с дадаизмом, а абстракционизм с реализмом.

– Ван Гог говорил про работы Сезанна: «Если смотреть на них поодиночке, они не бог весть что; но, когда они повешены рядом, каждая из них придает яркость колориту соседней». [19] Я бы пожала Роберту Маратовичу руку. Он с уважением относится к каждой картине и развешивает их так, как нужно. Ты прав, это сумасшествие – делать соседями реализм и абстракционизм. Но ты только приглядись. Они ведь дополняют друг друга! Как простой посетитель, я вижу здесь идеальное сочетание цветов и текстур, – не слыша собственного голоса, произнесла Женя. Она не думала, о чем говорит. Слова сами лились рекой. – Никогда бы не подумала, что это меня так тронет.

– Поверь, до знакомства с Робертом я тоже об этом не задумывался. Еще меня радует, что он помешан на продажах, но при этом не торговец-сноб, а интересная и творческая личность.