"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 611
Арсений ликовал и, кажется, даже покраснел от возбуждения. Но все это быстро сошло на нет, когда он увидел, как померкло лицо его близкой подруги.
– И на сколько ты уезжаешь?
– Минимум года на два – мы поступили на ускоренную программу. А если поступлю на вышку… то плюс еще четыре.
Арсений потупил взгляд, понимая, к чему Женя задала такой вопрос. Еще год назад он лично успокаивал ее, когда она плакала из-за отъезда Киры. Девочка тяжело перенесла отсутствие сестры, хотя та оставалась в России и ее можно было навестить в любой выходной.
– Шесть лет, – тихо подытожила Женя и грубо продолжила: – Когда ты вернешься – если вернешься, – тебе будет двадцать один год, а мне – девятнадцать лет. С ума сойти.
– Мы скоро встретимся, вот увидишь, – осторожно сказал мальчик. – Не через шесть лет, раньше.
– Ты же врешь, Арс! Кира тоже говорила, что будет приезжать! Но даже на каникулах ее не видно! То же сделаешь и ты. Тем более Франция! Париж! Да разве тебе захочется приезжать сюда, в нашу глушь?!
– Женёк…
– Не называй меня так! Видеть тебя не хочу! Ты мне больше не друг! И я жалею, что ты вообще им был! – выплюнув последнюю фразу, девочка развернулась и побежала домой, на ходу вытирая слезы, которые не переставая текли по ее щекам.
После этого они не виделись. Арсений пришел к ней на следующий день после ссоры, но Женя не открыла дверь. Он звонил через сутки – Женя не брала трубку. Через месяц, когда Арсений начал собираться в Париж, подруга продолжала его игнорировать. А когда он пришел попрощаться, она даже не выглянула в прихожую.
– Я передам, что ты заходил, – сказала мама Жени.
– Спасибо.
Женя все еще рассматривала листовку и вспоминала, что тогда, слыша слова друга, со слепой ненавистью думала: «Предатель». Она сидела в своей комнате на полу у слегка приоткрытой двери, сжимая кулаки. Хотелось кого-нибудь ударить. Закричать.
Женя пожалела о своем поступке уже на следующий день. Когда она пришла в художественную школу и не увидела на привычном месте Арсения, внутри вспыхнула не ненависть, а горькое сожаление. И если первое чувство Женя всегда сравнивала с фейерверком – с ним невозможно жить долго, мимолетная вещь, – то вторая эмоция напоминала ей вязкий мазут: если попал в его плен, то, считай, надолго. Вот так и получилось, что жила Женя с «мазутом» в душе шесть лет. Несмотря на это гадкое чувство, извиняться перед другом и возобновлять общение через социальные сети она не стала. Не то чтобы Женя считала себя выше этого или гордость стиснула ее в своих объятиях – нет. Дело было в другом. Ее врагами были стыд и стеснение. Только из-за них Женя не могла написать в привычной манере: «Привет, Арс! Представляешь, я сегодня такую картину нарисовала!! Кстати…»
Усилием воли отогнав гнетущие мысли, Женя направилась в комнату Киры. Зайдя в помещение, сразу поморщилась – ее окутал спертый воздух. Целый день окна оставались наглухо закрытыми.
Открыв одну створку, впустила вечерний воздух и начала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Внутри царил хаос. Женя довела себя до тревожного состояния: находящийся в Питере Арсений не выходил из головы, предательство Киры продолжало в клочья рвать сердце. Еще казалось, что возвращаются чувства к Марселю! Или они никогда не покидали Женю, просто не давали о себе знать? Она уже ничего не понимала. В том числе и то, почему купленная сестрой картина так сильно притягивает к себе.
Повернув голову вправо, Женя столкнулась с занавешенной картиной Скарабея. Она принесла сюда мольберт еще утром. Сразу после ухода Полины.
– Что же ты такое? – снова задалась вопросом Женя. – И что ты сделало с моей сестрой?
Она не знала, где искать ответы. Точнее, знала – рассказать обо всем могла только сестра.
– И возможно, еще Арсений. Странно как-то. Арс – преподаватель! И работает в одной студии с Кирой. Как это вообще могло произойти?
Женя рассуждала так, будто ее кто-то слышал. И действительно, время от времени казалось, что ее слышат, слушают и понимают. Но страха, на удивление, внутри не было. Наоборот, только растущий интерес. Происходящее напоминало игру воображения и в этот непростой период немного веселило.
Спустя полчаса нескончаемых терзаний Женя решилась написать Арсению: потому что надо было узнать о Кире и потому что… она истосковалась по близкому другу. Марсель, несмотря на то что Женя была в него влюблена, в ее личном рейтинге всегда шел после Арса.
На одно короткое сообщение ушло больше пятнадцати минут. Женя набирала текст, перечитывала и стирала. Она просила прощения за поступок шестилетней давности, а следом добавляла: «Я скучала». А потом снова стирала и глядела на пустое окошко мессенджера. Наконец, устав от собственной нерешительности, Женя составила простое сообщение и, не перечитывая его, нажала на кнопку «отправить».
Арс, привет! Ты не поверишь, но тебе пишет Женя Кац. Я сейчас в Питере и хотела бы с тобой встретиться. Ты свободен завтра?
Затем без сил упала на кровать и от напряжения заскулила в подушку.
«Как некрасиво появляться спустя столько лет вот так… Здравствуйте, я ваша тетя, блин».
– Нет ничего хуже, чем быть совестливой и при этом со всеми ругаться, – пробубнила Женя в подушку и перевернулась на спину, глядя в потолок.
Сердце билось как ненормальное, а щеки по-прежнему пылали. Каждая клеточка организма была наполнена липким чувством стыда. Стыда за прошлое поведение и стыда за такое наглое возвращение в чужую жизнь.
Чтобы не проверять телефон каждые пять минут, Женя встала с дивана и отложила его на стол. После вернулась на прежнее место и достала из рюкзака скетчбук и несколько карандашей. Женя привыкла снимать стресс, рисуя легкие эскизы. Работа успокаивала.
«Я будто бы отдаю все переживания рисунку, отпускаю проблемы. Так мне легче жить».
Постучав карандашом по губам, Женя принялась рисовать по памяти Надежду – администратора из студии, где работали Кира и Арсений. Очень уж та была примечательной: ярко-красная блузка и пирсинг в носу. Ее черты лица и манера разговаривать с незнакомыми людьми вдохновляли. И пусть в конце она внезапно исчезла, а улыбка на ее губах была не такой приветливой, как при знакомстве, Женя все равно решила изобразить именно ее. Отчасти еще и потому, что из-за неровного напряжения не могла вспомнить больше ни одно лицо, что встретила за день. И женщина с вдохновляющим именем Надежда была единственным вариантом для нового скетча.
Первые десять минут Женя с тревогой посматривала на телефон, спокойно лежавший на столе. Тот не подавал признаков жизни – вибраций не было. Ей никто не писал.
Но вскоре Женя полностью погрузилась в работу и напрочь забыла о том, что ждала сообщения от друга детства.
Проваливаясь в мир искусства, Женя теряла связь с настоящим. В такие моменты ей была близка реальность творчества, а не того, что происходило перед носом.
Она провела за работой около двух часов. Когда закончила, вытянула руку, чтобы оценить результат. Она посмотрела на творение со стороны и глубоко вздохнула, поджав губы.
«Почему я не могу рисовать так же хорошо красками?» – подумала с грустью.
Женя отложила работу на кровать, а сама встала и подошла к столу, вспомнив об Арсе. Разблокировав телефон, она увидела новое уведомление. Сердце заколотилось быстрее, руки вспотели.
«Возможно, он уже забыл о моих словах и моем поступке. Да. Забыл. И если что, я попрошу у него прощения. Он должен понять, ведь добрее человека не найти», – промелькнуло в голове.
Женя открыла сообщение и медленно выдохнула.
Привет, Женя! Ого, ты в Питере. Сможешь подойти завтра часам к 12 на Каменноостровский пр., 26–28? Это Петроградка.
По манере его письма не было ясно, он обрадовался ей или нет. Сухое приветствие настораживало, но то, что Арс ее не проигнорировал, дарило надежду, что все обиды остались в прошлом.
Смогу.
Прекрасно. Заходи в художественную галерею, я буду там. Не найдешься, встречу.