"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 567
Алекс стоял, не в силах пошевелиться. Не из-за страха. Из-за ошеломляющего, всепоглощающего осознания. Он смотрел в глаза своего двойника и не видел в них ничего. Ни искры жизни, ни памяти, ни тепла дружбы. Только пустоту. Такую же, что он ощущал в себе раньше.
И тут его осенило.
Они были пусты не потому, что были клонами. Они были пусты, потому что в них не было связи. Не было дара. Не было жертвы. Они лишь брали. Как Смит. Они были воплощением философии истощения.
Настоящая сила, сила Источника, сила жизни — была не в том, чтобы брать, а в том, чтобы отдавать.
Оружие клона вспыхнуло. Сгусток сжатой маны, вырванной из недр Пустоши, рванулся к Алексу. Но он даже не попытался уклониться.
Вместо этого он снова повернулся к Источнику. Спиной к армии своих двойников. Спиной к Смиту. И протянул к воде обе руки.
— Я понимаю теперь, — прошептал он, и его слова, тихие, затерялись в грохоте выстрела. — Ты не ждешь жертвы. Ты ждешь… открытости.
Сгусток энергии должен был разорвать его пополам. Но в последнее мгновение слабый свет Источника дрогнул. От воды потянулась тончайшая, почти невидимая нить света. Она выступила щитом, защитив Алекса.
Клон, стрелявший, замер на мгновение, его запрограммированный разум анализировал аномалию.
Смит нахмурился. Что это?
Алекс не слушал. Он отдавался ощущению полностью. Он не вкладывал в Источник что-то сейчас. Он открывал себя. Все свои страхи перед этими двойниками. Боль от предательства собственной сущности. Любовь к друзьям, стоящим за его спиной, и другим, тем, кто остался возле Источника, кто скрывался в катакомбах Цитадели. Глубокую, немую скорбь по умирающему миру. Он не отдавал куски — он показывал целое. Со всеми трещинами, ранами, светлыми и темными пятнами.
Источник ответил.
Свет в воде не просто усилился. Он изменился. Из тусклого, умирающего свечения он превратился в мягкое, глубокое сияние, цветом напоминающее небо перед рассветом. Оно не слепило, а обволакивало, заливая пещеру теплым, живым светом.
Свет коснулся клонов.
Там, где он падал на черную броню, металл терял четкость. Края доспехов становились размытыми, нереальными. Но главное было в глазах.
Клон, стрелявший в Алекса, вдруг моргнул. В его пустых, стеклянных глазах мелькнула искорка простого, животного замешательства. Он посмотрел на свое оружие, потом на свои руки в черных перчатках.
По рядам солдат пробежала волна. Не атаки. Не паники. Некоего… сбоя. Они начали оглядываться, движения теряли роботизированную синхронность. Некоторые поднимали руки к своим лицам, касаясь щек, как бы проверяя их реальность.
— Что происходит? — голос Смита впервые потерял уверенность. — Контроль! Держите строй! Выполняйте приказ! Уничтожить цель!
Но клоны его не слушали. Они смотрели на свет Источника. И свет, казалось, смотрел в них. В их пустоту.
Алекс, все еще стоя спиной ко всему, чувствовал это. Источник не атаковал. Он не мог. Он был жизнью, а не оружием. Но он мог наполнять. И пустота, искусственно созданная в этих существах, была вакуумом, который жаждал заполниться.
Один из клонов уронил оружие. Звук металла о камень прозвучал оглушительно громко в тишине. Он снял шлем, и его лицо — лицо Алекса — было искажено немым вопросом. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но издал лишь хриплый, нечеловеческий звук.
— Нет! — закричал Смит. Он выхватил свое оружие — изящный пистолет— и выстрелил не в Алекса, а в того клона, что уронил шлем.
Сгусток энергии ударил клона в грудь. Тот отлетел назад, упал и затих.
Волна пробуждения, замешательства, первобытного страха и чего-то еще, похожего на жажду, прокатилась по остальным. Они перестали быть единым организмом. Они стали индивидами. Пусть сбитыми с толку, пусть напуганными, пусть пустыми, но каждый сам по себе. Источник дал им жизнь, сознание, души!
Их программирование дало сбой перед чем-то, что не было прописано в кодах. Перед чистой, безусловной жизнью.
— Вы — инструменты! — бешенствовал Смит, стреляя еще в двух клонов, которые начали отступать к туннелю. — Вы не имеете права на сомнение! Я ваш создатель!
— Они не имеют права на жизнь? — голос Алекса прозвучал тихо, но его было слышно сквозь крики Смита. Он наконец обернулся. Его лицо было бледным, исхудавшим, но глаза горели тем же светом, что и вода за его спиной. — Ты создал их, Смит. Но ты не дал им жизни. Ты дал им функцию. И сейчас Источник предлагает им то, чего ты никогда не дашь.
Смит повернул оружие на Алекса. Его лицо, было искажено яростью.
— Ты… ты все испортил! Ты и этот проклятый родник! Я сотру его с лица земли!
Он нацелился не на Алекса, а на сам Источник, на воду, сияющую нежным светом.
Выстрел был мощным. Кристалл на его пистолете вспыхнул ослепительно белым, выплеснув сгусток чистой, разрушительной энергии, предназначенной для добычи руды. Этого заряда хватило бы, чтобы испарить водоем и расколоть пещеру.
Алекс бросился вперед по инерции.
Свет от Источника, казалось, потянулся за ним, удлинился, обогнал. Он окутал Алекса в момент, когда тот встал между летящей смертью и водой.
Свет от Источника и белый сгусток энергии Смита встретились на груди у Алекса.
И растворили друг друга.
Алекс не почувствовал боли. Яростная, хищная энергия добычи, столкнувшись с тихим, жертвенным светом жизни, не смогла его уничтожить. Она могла лишь поглотить, но чтобы поглотить, нужно было признать существование того, что поглощаешь. А свет Источника ничего не требовал. Он просто был. И в этом бытии была сила, которую насилие не могло постичь.
Сгусток рассеялся, как дым на ветру.
Свет Источника на мгновение погас, отступив обратно к воде, став еще тусклее, чем был до этого.
Алекс упал на колени, тяжело дыша. Он чувствовал ледяной холод во всем теле. Цену. Он заплатил еще большую цену.
Но он выстоял.
Смит смотрел на него в ошеломлении. Его совершенное оружие. Его безупречная логика. Все дало сбой перед этим… этим абсурдом.
И тогда он увидел, что его солдаты — его идеальные клоны — отступают. Они бросают оружие. Снимают шлемы. Одни смотрят на свои руки, другие — на свет Источника, третьи — на Алекса, и в их пустых глазах загораются первые, неверные искры чего-то, что могло бы стать осознанием. Стать жизнью.
Армия распадалась на глазах.
— Вернитесь! — закричал Смит, но в его голосе уже звучала паника. — Я приказываю! Система, активируй протокол принудительного контроля!
Ничего не произошло. Свет Источника, даже ослабленный, все еще наполнял пещеру. А его природа была противоположна всякому контролю.
Смит остался один. Один перед Глитч и Рэйвен, что теперь смотрели на него без страха, лишь с презрением и жалостью. Один перед Алексом, который, превозмогая слабость, снова поднимался на ноги.
— Это… это не конец, — прошипел Смит, отступая к туннелю. — У меня есть данные. Все данные. Мы вернемся. С большей силой. Мы найдем способ обойти вашу… эту аномалию. Мир будет нашим!
— Ты никуда не уйдешь, — хрипло проговорил Алекс. — Источник не может отбирать жизнь, но я могу!
Смит посмотрел себе за спину и усмехнулся.
— Похоже, что я все-таки смогу уйти. — Он сделал шаг в сторону и из-за его спины, словно из воздуха, показались еще двое солдат.
Солдаты двигались быстро и бесшумно. Они приближались к Алексу, на бегу обнажая короткие клинки.
В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды и тяжелым дыханием людей.
Сталь была у самой груди Алекса. Он подался в сторону, уходя от атаки. Солдаты едва успели затормозить, едва не влетели в водяную купель. Алекс, превозмогая боль в груди и дрожание в коленях. Схватил солдат за шеи и швырнул в стену. С глухим звуком те одновременно ударились о камни и сползли по ним на каменный пол.
— Нет, пожалуйста! — Смит рухнул на колени. — Не убивай меня! Я сделаю все, что прикажешь! Больше никогда не вернусь! Никаких больше клонов, никаких порталов! Живите здесь, как хотите!