"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 566

— Что мы можем сделать? — голос Рэйвен был хриплым от усталости. — Мы отдали все силы в той битве. Нам больше нечего противопоставить врагу. Барьер, рано или поздно падет, ничто ведь не вечно.

— Не силы, — сказал Алекс тихо, почти про себя. Он закрыл глаза, пытаясь уловить ту тончайшую нить, что связывала его с Источником с момента первого прикосновения. Это была не связь мага с маной. Это было что-то иное. Более глубокое. Как эхо собственного сердцебиения в пустоте. — Ему нужна не подпитка. — Алекс открыл глаза, и в них горело странное, почти безумное понимание. — Ему нужна… жизнь. Настоящая жизнь. Часть души.

В пещере воцарилась гробовая тишина.

— Ты говоришь о жертве, — медленно проговорила Рэйвен. — Древние легенды… в них говорилось, что первые хранители отдавали Источнику годы своей жизни в обмен на его милость.

Он подошел к самой кромке воды. Свет был так слаб, что отражал лишь смутные очертания его лица. Алекс протянул руку, но не для того, чтобы черпать. Он сосредоточился не на энергии, спящей в его теле, а на самом его нутре — на тепле, что грело кровь, на ритме сердца, на мириадах мгновений, воспоминаний, надежд, что и составляли его «я».

— Алекс, нет! — Рэйвен сделала шаг вперед, но ее удержала Глитч.

— Если он прав, то это единственный путь, — тихо сказала Глитч.

Алекс не слышал их. Весь мир сузился до тусклого свечения перед ним и до собственного сердца, стучавшего в такт с едва уловимым пульсом Источника. Он не знал, как это сделать. Не было ритуала, заклинания. Только намерение.

Он представил, как отдает не магию, а кусочек самого себя. Не энергию, а жизнь. Жизнь, проведенную на Земле, воспоминания о своей семье, отце и матери, победах и поражениях, о Пустоши, о Рэйвен, Глитч, Викторе. О Лире. О любви о скорби, радостях и потерях. Обо всем том, что и является жизнью.

Из его груди вырвался мягкий золотистый свет. Не ослепительный, как вспышка магии, а теплый, живой, похожий на свет раннего утра. Он струился из его сердца, из его уст, из кончиков пальцев, тянущихся к воде, и медленно, невесомо опускался на угасающую гладь Источника.

Вода встретила свет не поглощением, а тихим, благодарным трепетом. Тусклое свечение чуть усилилось. Немного. Но Алекс почувствовал это — слабый, едва родившийся отклик. И одновременно ощутил, как что-то внутри него убывает. Не сила. Не энергия. Нечто более фундаментальное. Ощущение было не болезненным, а пугающе пустотным, как если бы из книги вырвали самую важную страницу, оставив лишь смутное воспоминание о ее содержании.

Он собрался с духом, чтобы отдать еще больше, как вдруг снаружи, из туннеля, донесся звук. Не крик птицы пустошей и не шум ветра. Это был четкий звук шагов солдатских ног.

Глитч и Рэйвен обернулись, хватая оружие. Усталые тела напряглись в ожидании новой угрозы.

Из тени туннеля вышел Смит. Его костюм был безупречен, пиджак, брюки, белая сорочка — словно не из пекла сражения появился, а с приема у президента. За ним шли двое. Личные убийцы Смита.

— Вовремя, как всегда, — произнес Смит, и его голос, гулко разнесся по пещере. Его взгляд скользнул по израненным защитникам, задержался на слабо светящемся Источнике, и на его губах появилась тонкая улыбка. — Найти это место было бы невозможно без вас. Теперь в моих руках будет и Источник. Глупое предательство Скелы создало неприятную помеху в моих планах, но ничего кардинально не поменяло. Просто мой отдых на Бали немного переносится. И если честно, меня это очень сильно злит! Я не хочу здесь больше находиться. Я ненавижу этот мир.

Алекс медленно отвел руку от воды, разрыв тонкую нить связи. Головокружение ударило в виски, но он устоял, повернувшись к незваным гостям.

— Проваливай, Смит. — прорычал Алекс. — Собирай своих головорезов и убирайся отсюда! Пока не поздно!

— Поздно для кого? — Смит сделал несколько неспешных шагов вперед, его солдаты расступились, предоставляя ему пространство. — Для этого умирающего мира? Для этой кучки дикарей?

Он презрительно фыркнул.

— Моя миссия почти завершена. Последний источник энергии, что здешние дикари называют магией! Что за идиоты? Такие ресурсы такой потенциал — просто лежал под ногами! Пользовались им единицы, и никто не понимал, что же это такое! Мы извлечем последние, самые мощные кристаллы, и этот мир выполнит свое единственное предназначение — станет топливом для прогресса человечества моего мира.

— Я понимаю, — наклонил голову Алекс, — все в Пустошах понимают, что эти кристаллы значат для мира!

— Ваш «прогресс» убивает этот мир! — крикнула Глитч, сжимая посох так, что костяшки пальцев побелели. — Каждый добытый вами кристалл — это кусок вырванной жизни! И когда вы заберете все, то жизнь уйдет из этого мира!

Смит равнодушно посмотрел на воду.

— Эмпирические данные не подтверждают ваши сентиментальные домыслы. Мир — это ресурс. А ресурсы исчерпаемы. Поэтому чем их больше — тем нам лучше. Сантименты — роскошь, которую не могут себе позволить те, кто смотрит в будущее.

Алекс почувствовал, как холодная ярость поднимается из самой глубины той пустоты, что оставила в нем жертва.

— Ты не смотришь в будущее, Смит. Ты смотришь в пропасть. И тащишь за собой всех. Этот мир… у него есть душа. И ты пытаешься продать ее по кускам.

Алекс скрипнул зубами от злости.

— Поэтично, но не практично, — отрезал Смит. Он поднял руку, и солдаты синхронно зарядили свое оружие. Тихое гудение наполнило пещеру. — У меня нет времени на дискуссии со вчерашними людьми в мире завтрашнего дня.

Алекс посмотрел на черные, безликие шлемы. На направленные на него стволы. Он видел усталость и отчаяние в глазах своих друзей. Они не выдержат нового боя. Не против такого числа. Он сделал шаг вперед, становясь между Смитом и Источником.

— Нет, Смит. Это ты уйдешь. Ты и твои люди. Потому что я не позволю тебе прикоснуться к последнему дыханию этого мира.

Смит засмеялся сухо и бездушно.

— Ты? Один, едва стоящий на ногах? Алекс, твоя наивность трогательна. Тебе и твоим друзьям еле-еле удалось одолеть одного гибрида. Что же вы будете делать… — Он сделал театральную паузу. — …с сотнями таких же, как он?

Он резко махнул рукой.

Солдаты у входа, один за другим, подняли руки к своим шлемам. Раздался шипящий звук сброса давления. Забрала откинулись.

Алекс замер. Дыхание застряло в горле.

Из-под каждого шлема смотрело его собственное лицо.

Точно такое же. Те же черты, тот же разрез глаз, тот же овал. Лишь выражение лиц было единым — пустым, безэмоциональным, как у солдат на параде. Ни тени сомнения, страха, ярости. Совершенные копии. Десятки Алексов в черной броне, с холодными, мертвыми глазами.

Рэйвен ахнула, отшатнувшись. Глитч выругалась, прижимаясь к стене пещеры.

— Вы… вы что сделали? — голос Алекса дрогнул.

— Мы улучшили дизайн, — невозмутимо ответил Смит, наслаждаясь эффектом. — Скела был прототипом. Нестабильным, эмоциональным, подверженным сомнениям. Эти… более совершенны. Клонированная биомасса, усиленная кибернетикой, запрограммированная на абсолютное послушание. И в основе каждого — генетический материал, полученный из твоих клеток, Алекс. Следы крови, оставленные в наших лабораториях, оказались бесценны.

Алекс смотрел на ряды своих двойников, и его охватывала волна тошноты. Это было хуже, чем сражение с чудовищем. Это было осквернение самого его существа. Из него сделали расходный материал, шаблон для бездушных солдат.

— Они не я, — сквозь зубы проговорил он.

— Они — лучше тебя, — парировал Смит. — Очищены от слабостей. От жалости. От этой абсурдной идеи жертвы. Они идеальные инструменты. И сейчас они удалят последнее препятствие на пути к завершению операции.

Один из клонов, стоящий в первом ряду, сделал шаг вперед. Его движения были плавными, эффективными, лишенными малейшей индивидуальности. Он поднял оружие, нацелив кристалл прямо в грудь Алексу.

— Прощай, оригинал, — сказал Смит.