"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 544

— Они думают, что я просто жду, — прошептала она в такт своим движениям, обращаясь к безмолвным механизмам. — Они верят в честную игру, в правила, в свою глупую человечность. Они не понимают, что враг играет по другим правилам. Если он действительно перешел на сторону врага… то никаким человеческим законам он не подвластен. Будет только один закон и один вердикт — смерть!

Она замолчала, сосредоточившись на тончайшей работе. Каждый контур, каждый кристалл должен был быть идеально подогнан. Ей было плевать на приказы герцога. Она знала, правда окажется ужаснее, чем они могут представить. И когда Рэйвен со своим отрядом вернется с подтверждением самого страшного, она должна быть готова. Ее оружие должно быть безупречным.

— Они поймут, — снова заговорила она, на этот раз с ледяной уверенностью. — Они все поймут. Потом. Когда наш мир будет спасен.

Закончив с пайкой, она отложила паяльник и взяла в руки небольшой кристалл, испускавший тусклое фиолетовое свечение. Это был ключевой компонент — резонатор, настроенный на уникальную магическую сигнатуру Алекса. Данные для его настройки она собирала по крупицам все эти месяцы, анализируя каждое заклинание, каждое проявление его силы.

— Ты думал, что скроешься, Алекс? — ее голос стал шепотом, полным ненависти. — Ты думал, что твои секреты в безопасности? Нет. Магия оставляет след. Сила имеет вкус. И я его узнаю. Я всегда его узнаю.

Она осторожно установила кристалл в сердцевину прототипа. Устройство тихо завибрировало, и свечение кристалла стало ярче, ровнее. Глитч позволила себе редкую, безрадостную улыбку. Она создавала не оружие. Она выносила приговор. И в ее глазах горела непоколебимая уверенность палача, знающего, что час казни близок.

Глава 10. Столкновение с клоном

Пустыня ночью была иной. Дневной жар, безжалостный и выжигающий все дотла, сменился леденящим, пронизывающим до костей холодом. Он подбирался исподволь, сначала легкой прохладой, обещавшей облегчение, а затем — настоящей стужей, которая проникала сквозь стоптанные ботинки, тонкую ткань потертых курток и колола кожу мельчайшими кристалликами инея. Под ногами хрустел мерзлый песок, и каждый шаг отряда Рэйвен отдавался в гробовой тишине пустыни оглушительным грохотом, который, казалось, способен разбудить саму смерть, дремавшую под тонким слоем остывшей земли.

Они шли уже несколько часов, ориентируясь по слабому мерцанию звезд, пробивающемуся сквозь редкие, словно разорванные паутину, облака, и по отрывочным, тревожным наводкам разведчиков. Рэйвен шла впереди, ее высокая, поджарая фигура была напряжена, как тетива лука. Она не поворачивала головы, но ее слух, обостренный годами выживания на грани, улавливал каждый звук: сдавленный кашель кого-то из бойцов сзади, вызванный ледяным воздухом; назойливый скрип ремней амуниции; приглушенные перешептывания; далекий, тоскливый вой пустынного шакала — одинокий голос в бескрайней, безмолвной пустоте. В руках она сжимала свою модифицированную винтовку, привычным, почти машинальным жестом проверяя предохранитель. Палец в перчатке лежал на спусковой скобе, готовый к мгновенной реакции. Магия — магией, но и обычным оружием девушка не стала пренебрегать. Тем более, после того как Глитч принесла вести об истощении источников маны. Магия уходила. Рэйвен прислушалась к себе — внутри, где раньше она ощущала кипящий огонь силы, теперь тлел слабый уголек.

— Тише! — ее голос прозвучал негромко, но с такой властной, стальной интонацией, что несколько бойцов позади вздрогнули и замерли на месте. — Вы топаете, как стадо мутантов на водопое. Хотите, чтобы нас встретили с распростертыми объятиями и шквальным огнем? Или вам кажется, что мы на прогулке?

— Прости, Рэйвен, — пробормотал молодой парень по имени Лео, поправляя наползающий тяжелый рюкзак. Его юное и еще не огрубевшее до конца лицо было бледным от холода. — Ноги замерзли, деревянные, не чувствую.

— Потеряешь их по-настоящему, если не будешь следить за шагом, — парировала она, не оборачиваясь. Ее взгляд скользил по темным силуэтам барханов и скальных выходов, выискивая движение, неестественную тень. — Молчание — наша единственная броня сейчас. Единственный козырь. Понятно всем? Забудьте, как дышать громко.

По строю пробежал сдержанный, виноватый ропот согласия. Отряд состоял из двадцати человек — лучших бойцов Вольного города, которых она лично отбирала для этой вылазки. Не самых веселых или разговорчивых, а самых надежных, самых живучих. Вылазки, от которой, она чувствовала это нутром, могла зависеть судьба их города. Слухи о деятельности Смита и его людей в этом секторе пустыни становились все настойчивее и зловещее. Все же некоторым очевидцам атак удавалось сбежать. Шептались о новых видах оружия, о каких-то бесчеловечных экспериментах, о добыче кристаллов маны в промышленных, почти варварских масштабах. Это нельзя было оставлять без внимания. Оставить Смита в покое — все равно что позволить раковой опухоли расти.

Еще через час изматывающей ходьбы они достигли гряды невысоких каменистых холмов, черных зубцов на фоне чуть более светлого неба. Рэйвен резко подняла сжатую в кулак руку, и отряд замер, словно вкопанный. Она сделала несколько быстрых, отточенных знаков пальцами — беззвучная команда, понятная только своим, язык, выученный кровью и потом в десятках таких же рейдов. Двое разведчиков, тени в ночи, бесшумно скользнули вперед, их фигуры слились с камнями и исчезли за гребнем.

Ожидание тянулось мучительно долго. Холод, казалось, становился все пронзительнее, цепким и живым, он пробирался под одежду, сковывал мышцы. Звезды, такие яркие и бесстрастные, казались ледяными иглами, вонзившимися в черный бархат неба. Рэйвен стояла неподвижно, как изваяние, даже пар не вырывался из ее рта. Но внутри все кипело и бурлило. Каждый раз, отправляясь на подобные задания, она вспоминала Алекса. Его невероятную силу, его спокойную решимость. Его оглушительное, болезненное отсутствие. Эта мысль была вечно ноющей раной, шрамом на душе, который никогда по-настоящему не затягивался. «Где ты сейчас? — пронеслось в голове. — Или тебя уже нет?»

Вернулся один из разведчиков. В глазах застыл немой ужас.

— Впереди, — выдохнул он, едва переводя дух. — Лагерь. Большой. Очень.

— Охрана? Патрули? Подвижные посты? — тут же, отрывисто, как удар хлыста, спросила Рэйвен.

— Ничего не увидел. Там тихо. Слишком тихо. Как будто все вымерли. Но свет горит везде.

Рэйвен нахмурилась, на ее лбу залегла резкая складка. Это было плохо. Пустая, безмятежная база Смита — нонсенс, противоречащий всему, что она о нем знала. Этот лис норы себе не роет. Значит, это ловушка. Приманка. Но идти назад, не увидев своими глазами, они не могли. Цена слепоты была слишком высока.

— Ведем себя как мыши у змеиной норы, — приказала она, и в голосе зазвучала привычная командирская твердость, заглушающая внутреннюю тревогу. — Никаких резких движений. Ни единого звука. Построение клином, я на острие. Осматриваем, фиксируем все, что видим, и уходим. Наша задача — разведка, а не геройство. Герои до рассвета не доживают. Поняли?

Они преодолели гряду холмов, двигаясь от камня к камню, и картина открылась перед ними во всей своей пугающей, индустриальной мощи, как видение из техно-кошмара.

Лагерь Смита раскинулся на огромной плоской равнине, огороженной по периметру рядами колючей проволоки под смертоносным напряжением — обугленные тушки ночных птиц, намертво зацепившиеся за нее, тому безмолвное и жуткое подтверждение. Внутри стояли десятки, если не сотни, сборных модульных зданий из темного, почти не отражающего свет металла. Они были расположены по строгому, бездушному геометрическому принципу, образуя прямые, как стрела, улицы и пустые, безжизненные площади. Повсюду горели мощные прожекторы, заливая территорию неестественно белым, слепящим светом, в котором не оставалось места для теней и тайн. Движения почти не было, лишь изредка, с ленивым урчанием двигателя, между зданиями проезжал бронированный грузовик на гусеничном ходу, оставляя глубокие колеи в утрамбованной земле.