"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 543

Последнее слово повисло в воздухе, тяжелое и окончательное.

— Нет, — прошептала Рэйвен, смотря на оружие, а потом на Глитч. — Нет, Глитч. Ты ведь это не серьезно. Мы не можем… мы не станем убивать его.

— А почему нет? — Глитч шагнула к Рэйвен, и ее лицо исказила гримаса гнева. — Он ведет армию на наш дом! Он уничтожает наш мир! Что он должен сделать, чтобы ты наконец это поняла? Лично перерезать тебе горло?

— Мы не знаем всех фактов! — настаивала Рэйвен. — Может, его контролируют! Может, это двойник! Убийство… это последнее, необратимое решение. Мы не боги, чтобы вершить такие суды!

— Иногда, чтобы спасти больной организм, приходится вырезать зараженную ткань! — кричала Глитч уже почти истерически. — Он раковая опухоль этого мира, Рэйвен! И я создала скальпель!

— О каком скальпеле ты говоришь, Глитч? — в голосе Рэйвен зазвучала сталь. — Это топор палача! И я не позволю тебе его использовать. Мы не знаем, какие последствия это оружие может иметь. Ты играешь с силами, которые не понимаешь до конца! Он потомок Золотых кузнецов! Мы не знаем, как эта штуковина подействует на него и каковы будут последствия!

— Я понимаю их лучше, чем кто-либо! — парировала она. — Пока вы все полагались на его «доброе сердце», я искала способ остановить его, когда он в очередной раз решит поиграть в предателя! И этот день настал!

Герцог Аргенталь, до этого момента молча наблюдавший за их перепалкой, поднял руку, требуя тишины. Его лицо было маской стоического спокойствия, но глаза выдавали внутреннюю бурю.

— Рэйвен права в одном, — сказал он, обращаясь к Глитч. — Убийство Алекса, особенно с помощью такого… устройства, это шаг, от которого нет возврата. Мы не варвары. Мы не совершаем казни без суда и следствия, даже если улики кажутся неоспоримыми. Твое оружие, Глитч, пропитано отчаянием. А я, как уже говорил, не доверяю отчаянию.

Глитч смотрела на них обоих — на Рэйвен с ее слепой верой и на герцога Аргенталя с его солдатской честью. В ее глазах погасли последние искры надежды на понимание, сменившись холодным, безжалостным гранитом.

— Так, — ее голос стал тихим и опасным. — Значит, так? Вы предпочитаете умирать с чистой совестью, да? Позволите ему уничтожить все, что нам дорого, но зато не запачкаете руки? Прекрасный выбор. Героический.

— Причем тут героизм, Глитч? — Рэйвен схватила ее за плечо, заставляя посмотреть на себя. — Это человечность! Мы боремся, чтобы спасти людей, а не чтобы стать хладнокровными убийцами! Алекс — наш друг!

— Он был нашим другом! — Глитч вырвалась из ее хватки. — А теперь он — враг. И врага уничтожают. Это закон войны, Рэйвен. Ты должна бы понимать это лучше любого другого.

Она снова накрыла оружие брезентом, ее движения были резкими и полными обиды.

— Храните свою гнилую человечность. Она похоронит вас всех.

Напряжение в зале достигло пика. Два лагеря окончательно оформились, и пропасть между ними казалась непреодолимой. Виктор смотрел то на упрямое лицо Рэйвен, то на окаменевший профиль Глитч, то на дрожащих от усталости кочевников. Он видел крушение их маленького союза, происходящее прямо у него на глазах.

Он медленно выдохнул и снова сел за стол, положив ладони на карту, словно пытаясь впитать в себя всю боль этого мира.

— Есть решение, — сказал он, и его голос вновь обрел привычную властность. — Мы не бросим все силы в безрассудную атаку, как хочет Рэйвен. Но мы и не будем просто ждать за стенами, как предлагал я изначально. И мы, — он взглянул на Глитч, — не будем применять это оружие. Пока что.

Все смотрели на него.

— Мы отправим разведывательный отряд. Небольшой. Быстрый. Тихий. Лучшие из лучших. Их задача — проникнуть на выжженные земли, найти Алекса. Узнать, что происходит. Установить контакт, если это возможно. И выяснить, является ли он действующим лицом или… марионеткой.

Рэйвен кивнула, в ее глазах вспыхнула надежда.

— Разведка. Да. Это мы можем.

— Отряд будет иметь строгий приказ, — продолжал герцог, и его взгляд стал жестким. — Избегать боя. Они будут нашими глазами и ушами, не кулаком. Если контакт невозможен… если Алекс действительно является враждебным лидером… они должны оценить его силу, слабости и доложить. Тогда… тогда мы будем решать, что делать дальше. И какими средствами.

Он посмотрел на Глитч.

— Твое оружие останется в городе. Оно будет нашим абсолютно последним аргументом. Клянусь, если разведка подтвердит худшее, я лично отдам приказ о его применении. Но не до того. Согласна?

Глитч молчала несколько секунд, сжимая и разжимая свои запачканные маслом пальцы. Она проиграла эту битву, но война еще не была окончена.

— Да, — наконец выдавила она. — Но когда они вернутся и подтвердят, что я была права… не смейте мне мешать.

— Если они подтвердят, что ты была права, — мрачно сказал герцог, — то никто не станет тебе мешать.

Решение было принято. Оно не принесло никому облегчения. Лишь отсрочило неизбежную бурю. Рэйвен вышла из зала, чтобы начать отбор добровольцев для миссии, от которой, она это знала, мог никто не вернуться. Виктор остался, уставившись в карту, пытаясь найти хоть один просвет в надвигающейся тьме.

А Глитч стояла в углу, положив руку на накрытое брезентом устройство. Ее «Резонансный разрядник» молчал, но в ее сердце уже звучал отсчет времени. Она была абсолютно уверена в одном: разведка лишь подтвердит ее правоту. И когда это случится, никто и ничто не спасет Алекса от возмездия, которое она для него приготовила.

***

Спустя час Рэйвен стояла на тренировочной площадке у восточной стены, наблюдая за своими бойцами. Ветер трепал ее черные волосы, срываясь с покрытых шрамами бастионов. Перед ней выстроилась дюжина людей — молчаливых, собранных, с оружием, готовым к бою. Это были ветераны, прошедшие сквозь ад пограничных конфликтов и рейдов в Выжженные земли. Они знали цену жизни и смерти лучше любого правителя.

— Задача проста, — голос Рэйвен резал ветер, четкий и не оставляющий места для вопросов. — Проникнуть. Увидеть. Вернуться. Мы не ищем славы и не собираемся вступать в бой, если его можно избежать. Наша цель — один человек. Алекс.

В строю пробежал легкий шорох, но никто не проронил ни слова. Имя Алекса было для них одновременно легендой и проклятием.

— Сведения противоречивы, — продолжала Рэйвен, встречаясь взглядом с каждым из них. — Мы не знаем, что с ним случилось. Контроль, магия, измена… наша задача выяснить это. Если с ним можно говорить — мы попытаемся. Если нет… мы оценим угрозу.

Один из бойцов, коренастый человек с лицом, испещренным шрамами, по имени Горн, мрачно хмыкнул.

— А если он сам заговорит с нами? С помощью огненных шаров, например?

Рэйвен холодно взглянула на него.

— Тогда мы отступаем. Приказ герцога — избегать боя. Его сила… непредсказуема. Мы не знаем ее пределов. Столкновение с ним — это последнее, чего мы хотим.

Она обошла строй, вглядываясь в лица.

— Я возглавлю отряд сама. Горн, ты отвечаешь за тыловое прикрытие. Линра, твои магические навыки скрытности будут как никогда кстати. Остальные — делайте то, что умеете лучше всего. Молча и эффективно.

Она остановилась, давая словам проникнуть в сознание каждого.

— Помните, мы — последний луч надежды для Вольного города. Наши действия, наша информация определит, выживет этот город или падет. Мы не можем позволить себе ошибиться.

Тем временем в своей мастерской Глитч не сидела сложа руки. Отказ совета не означал для нее бездействие. Приглушенный свет магических кристаллов отбрасывал зловещие тени на стены, заставленные столами с приборами, чертежами и непонятными механизмами.

Глитч подошла к одному из столов, где лежал разобранный прототип устройства — меньшая по размеру, но не менее сложная конструкция. Она взяла в руки паяльник, и кончик его засветился алым светом. Ее пальцы, быстрые и точные, принялись за работу, припаивая микроскопические рунические контуры к металлической пластине.