"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 519

— Система защиты! — крикнула Глитч, ее глаза лихорадочно забегали по экранам. — Она пытается изолировать этот сектор! Если эта дверь закроется, мы останемся здесь навсегда!

— Можешь ее остановить?!— спросил Алекс.

— Остановить — нет! Но… я могу ее замедлить! Если я смогу зациклить протокол закрытия, он будет постоянно перезапускаться, давая вам несколько минут!

Глитч бросилась к терминалу. На экранах побежали строки кода, символы, которых Алекс никогда не видел. Дверь, уже опустившаяся наполовину, дернулась и замерла, затем снова медленно поползла вниз, чтобы через секунду замереть.

— Идите! — крикнула Глитч, не отрываясь от экрана. Ее лицо было бледным от напряжения. — Я должна постоянно вводить код!

— Глитч, мы вернемся за тобой! — крикнула Рэйвен.

Глитч горько усмехнулась.

— Не надо. Я… я справлюсь. Кто-то же должен это сделать. Я — ключ в этой машине. И я поверну его для вас. Вперед!

Алекс, Эрика и Рэйвен проскользнули в сужающийся проем, оставив за спиной одинокую фигуру Глитч, ведущую свой последний, отчаянный бой с кодом древней машины.

Они оказались в длинном, зеркальном коридоре. Стены были сделаны из гладкого, темного материала, в котором отражались их искаженные, вытянутые фигуры. Но отражения были… неправильными. Они двигались с опозданием, их жесты были утрированными, а на лицах застыли гримасы страха и отчаяния.

— Что это за место? — прошептала Эрика, стараясь не смотреть на стены.

Внезапно в конце коридора сгустилась тень. Она обрела форму, превратившись в высокую, темную фигуру. Лицо призрака было искажено гневом и разочарованием.

— Ты… — выдохнула Рэйвен, ее лицо побелело как мел. — Отец…

— Предательница! — голос призрака был не звуком, а ментальным ударом, полным яда и презрения. — Ты променяла наш долг, нашу честь, на этих… отбросов! Ты опозорила мое имя!

— Это не он, Рэйвен! Это иллюзия! Защитный механизм! — крикнул Алекс.

Но Рэйвен его не слышала. Она смотрела на призрачную фигуру своего отца, и вся ее боль, вся вина, которую она тащила в себе годами, вырвалась наружу.

— Я делала то, что считала правильным! — крикнула она, ее голос дрожал. — Ты превратил нас в монстров! В цепных псов режима, который хотел поработить целый мир!

— Ты была лучшей из нас! — взревел призрак, делая шаг вперед. Из его рук вырвались сгустки темной энергии. — И ты предала все, во что мы верили!

— Нет! — Рэйвен выставила перед собой руки. — Я верю в свободу! В то, что люди имеют право жить, а не быть ресурсом для вашей империи!

Она шагнула навстречу призраку, и ее собственное тело окутало слабое, серебристое сияние — ее скрытый дар, ее эмпатическая сила, проявилась в полную мощь.

— Я не дам тебе пройти. Это мой бой. Мое прошлое. И я должна встретиться с ним лицом к лицу. Одна.

Она обернулась к Алексу и Эрике. В ее глазах стояли слезы, но взгляд был твердым.

— Идите. Эрика, позаботься о нем. Алекс… доверься ей. И спаси их всех.

Не дожидаясь ответа, она бросилась вперед, и ее серебристое сияние столкнулось с темной энергией призрака. Коридор озарила вспышка света, и Алекс с Эрикой, подчиняясь последнему приказу Рэйвен, рванули мимо сражающихся фигур, в единственную дверь в конце коридора.

Они выбежали в огромный, сферический зал. И здесь гул, который преследовал их все это время, наконец-то обрел свой источник.

Зал был пуст. Абсолютно. Никаких пультов, никаких рычагов, никаких компьютеров. Стены, пол и потолок были сделаны из гладкого, бесшовного материала молочно-белого цвета. А в самом центре, в нескольких метрах над полом, парил он.

Голубой кристалл, размером с человека, идеальной, многогранной формы. Он медленно вращался вокруг своей оси, испуская ровное, холодное сияние и тот самый низкий, вибрирующий гул.

Эгида.

— И… это все? — выдохнула Эрика, оглядываясь по сторонам. — Где пульт управления? Где выключатель?

Алекс тоже был в растерянности. Он протянул руку, пытаясь своим даром почувствовать машину, механизм, что-то, чем можно было бы управлять. Но ничего не было. Его дар натыкался на пустоту. Зал был мертв. Вся энергия, вся жизнь сосредоточились в этом кристалле.

Он попытался воздействовать на кристалл напрямую. Сконцентрировался, посылая ментальный импульс, пытаясь заставить его изменить вращение, погасить, сделать хоть что-то.

Кристалл не реагировал. Он был как гора. Как звезда. Абсолютно безразличный к его воле. Он не был машиной, которую Алекс мог подчинить себе.

— Я не понимаю… — прошептал Алекс, его охватило ледяное отчаяние. Герцог, Глитч, Рэйвен… они пожертвовали собой, чтобы привести его сюда. А он… он не знал, что делать. Он стоял перед сердцем машины, но не имел ни малейшего понятия, как его использовать. Как остановить титанов.

И в этот момент раздался звук, который он боялся услышать больше всего. Лязг открывающегося шлюза. Тот самый, через который они только что вошли.

В зал хлынули люди. Солдаты в черной тактической форме, с оружием наготове. А впереди них, в своем неизменном темном костюме, стоял Смит. Его лицо было бледным, на лбу виднелась кровоточащая царапина, но в глазах горел триумф.

— Игра окончена, мистер Стил, — произнес он своим ровным, безэмоциональным голосом.

Два солдата грубо втолкнули в зал трех пленников. Герцога Аргенталя, избитого, но не сломленного, с презрительной усмешкой на разбитых губах. Глитч, с обожженными руками, тяжело дышала. И Рэйвен, неизменно бледная и с гордо поднятой головой. Их всех бросили на пол.

— Как? — выдохнул Алекс.

— Вы думали, мы не отслеживали вас? — Смит сделал шаг вперед. — Ваши друзья — храбрые дилетанты. Но против профессионалов у них не было шансов. Они лишь расчистили вам путь. А заодно и нам. Спасибо за помощь.

Эрика вскинула пистолет, но прежде чем она успела нажать на курок, один из солдат выстрелил. Сеть из светящихся нитей окутала ее и свалила на пол, парализуя разрядами тока.

Алекс остался один. Десятки стволов были направлены на него.

— Вы проиграли, Алекс, — продолжил Смит, подходя ближе. Его взгляд был прикован к парящему кристаллу. — Какая красота… Какая мощь… Теперь она наша.

Он перевел взгляд на Алекса.

— Сдавайтесь. Сотрудничайте. И, возможно, ваши друзья увидят новый мир, который мы построим. Сопротивляйтесь — и вы умрете здесь все вместе, как бесславные мученики. Можете считать это милостью победителя, прихотью всемогущего существа.

Алекс посмотрел на своих друзей, лежащих на полу. На Эрику, бьющуюся в конвульсиях в энергетической сети. На парящий кристалл, безмолвный и равнодушный. На торжествующее лицо Смита.

Он проиграл. Он привел врага в этот мир. Вся его борьба, все жертвы — все было напрасно.

Отчаяние, черное и вязкое, затопило его. Он поднял руки, показывая, что сдается.

И именно в этот момент, в момент полного поражения, он почувствовал это. Не своим даром. Не разумом. А чем-то глубинным, на уровне инстинкта.

Кристалл… изменился. Его гул стал чуть выше. Сияние — чуть ярче. Он не реагировал на его волю. Он реагировал на его… эмоции. На его отчаяние.

И Алекс понял. Это не машина. Не источник энергии.

Кристалл живой.

В тот момент, когда ладонь Алекса коснулась гладкой, теплой поверхности Эгиды, мир сузился до этой единственной точки контакта. Время замедлилось. Гул генераторов, шепот ветра в разломах, даже его собственное дыхание — все стихло. Он не просто касался кристалла. Он касался дома.

Через его ладонь, вверх по руке, прямо в душу хлынул поток… ощущений. Он почувствовал древнюю, мудрую печаль, копившуюся тысячелетиями. Почувствовал одиночество спящего бога, ждущего пробуждения. И под всем этим — тонкую, вибрирующую ноту надежды. Кристалл узнавал его. Узнавал в нем частицу своего мира, потомка тех, кто когда-то говорил с ним.