"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 504
Но потом, посреди этого ада, он увидел его. Прямо под собой, в небольшой, скрытой долине. Островок безопасности. Оазис, но не тот, что он покинул. Этот был больше, зеленее. В центре его бил источник кристально чистой воды, а вокруг росли деревья, которых он никогда не видел в Пустошах.
И там были они. Все. Герцог, стоявший на страже. Болтун Том, возившийся с каким-то хитрым устройством. Глитч, обучавшая детей стрельбе из рогатки. Все те, кого он оставил в Оазисе. И те, кого он считал погибшими.
И Лира. Она стояла у источника, смеясь и поливая цветы. Она была живой, сияющей, такой, какой он помнил ее в своих лучших снах. Она подняла голову и посмотрела прямо на него.
Мир вокруг исчез. Осталась только она. Она стояла перед ним, не из плоти и крови, а сотканная из мягкого, теплого света. Ее рука потянулась и коснулась его щеки, и он почувствовал не прикосновение, а волну всепрощения и любви.
«Они ждут тебя, Алекс, — ее голос звучал не в ушах, а прямо в его душе. — Все мы ждем. Ты должен спасти их. Ты должен спасти наш дом».
— Я не могу, — прошептал он, и его голос был полон боли. — Я не могу, Лира. Мой дар… он ушел. Я пытался. Там, в другом мире… и здесь. Я пуст. Я просто сломанный механик. Без него я ничем не смогу им помочь.
Ее глаза, полные звездного света, смотрели на него с бесконечной нежностью и грустью.
«Глупый мой, — прошептал ее дух. — Дар — это не инструмент, который можно потерять. Это не мышца, которую можно порвать. Это ты сам. Это огонь в твоей душе, который заставляет металл петь, а кристаллы — светиться. Он никуда не делся».
— Но я не чувствую его! — в его голосе прорвалось отчаяние. — Я пытаюсь, но там — пустота!
«Потому что ты сам отказался от него, — сказала она тверже, но не строже. — В тот день, когда ты решил, что виновен. В тот день, когда ты решил, что недостоин. Ты похоронил его под горой вины, гнева и жалости к себе. Ты разделил себя на две части — на кузнеца из прошлого и на сломленного человека из настоящего. И пока ты воюешь сам с собой, ты будешь пуст».
Она шагнула ближе, и ее сияние окутало его.
«Перестань наказывать себя, Алекс. Прости себя. За то, что не смог спасти меня. За то, что сбежал. Прими себя всего, целиком. Прими свою боль, свою ярость, свою силу. Дар — это не что-то отдельное. Дар — это ты. И он ждет, когда ты позволишь ему снова зажечься. Пора принять себя самого. Пора вернуться домой по-настоящему».
Ее образ начал таять, растворяясь в свете.
«Мы верим в тебя. Я верю в тебя…»
***
Резкий толчок в плечо вернул его в реальность. Он открыл глаза. Серое небо. Запах пепла. И обеспокоенное лицо Глитч прямо перед ним.
— Алекс! Алекс, очнись! Черт возьми, ты меня слышишь?!
Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, тело было ватным, словно он пробежал сотню миль.
— Что… что случилось? — прохрипел он.
— Что случилось? Ты просидел здесь несколько часов! — ее голос дрожал от смеси страха и облегчения. — Просто сидел на коленях, как статуя. Я пыталась тебя растормошить, кричала — ты не реагировал! Я уж думала, ты умер!
Он посмотрел на свои руки. Они были покрыты пылью. Он посмотрел на небо. Солнца уже клонились к закату. Несколько часов…
— Нам нужно уходить. — Глитч схватила его за руку, помогая подняться. Она была взвинчена до предела. — Быстро.
— Что такое?
— Слушай.
Алекс прислушался. Из руин доносилось низкое, гортанное рычание. Затем — щелканье когтей по металлу. В проемах разрушенных зданий замелькали уродливые, сгорбленные тени.
— Падальщики, — прошипела Глитч, вскидывая винтовку. — Целая стая. Они учуяли нас. И они голодны.
Он посмотрел на приближающиеся тени, затем на могилу Лиры, на одинокий цветок. Видение стояло у него перед глазами, слова Лиры эхом звучали в душе.
«Прими себя самого».
Он поднялся на ноги. В его глазах больше не было пустоты. В них горел новый, ровный и холодный огонь.
— Бежим, — сказал он без прежней паники, со стальной решимостью.
Они рванулись прочь от могилы, к «Краулеру», и за их спинами раздался вой голодной стаи, эхом прокатившийся по мертвым улицам Шестеренок.
Рев двигателя был единственным звуком, способным перекричать вой ветра и хриплые, голодные крики преследователей. Багги, собранный Глитч из останков трех разных машин, дребезжал каждой своей деталью, но несся по высохшему соленому озеру с отчаянной скоростью. Алекс, вцепившись в каркас безопасности, оглянулся.
Они были повсюду. Стая падальщиков, самых мерзких тварей Пустоши. Не просто мутировавшие животные, а извращенная пародия на гуманоидов — длинные, костлявые конечности, покрытые серой кожей, безволосые черепа с рядами иглоподобных зубов и горящие в полумраке голодные глаза. Они бежали на четырех конечностях с неестественной скоростью, их когти высекали искры из соляной корки.
— Быстрее! — крикнул Алекс, перекрикивая рев мотора.
— Это все, что есть! — отозвалась Глитч, сосредоточившись на дороге. Она резко крутанула руль, уходя от прыжка особенно крупной твари. Падальщик с глухим стуком врезался в борт, его когти проскрежетали по металлу.
Алекс вскинул самодельный дробовик и выстрелил. Заряд дроби снес мутанту полчерепа, и его тело кубарем покатилось по земле. Но на его место тут же встали трое других. Их было слишком много.
— Патроны береги! — крикнула Глитч, перезаряжая последние два.
Внезапно багги резко вильнул в сторону. Алекс увидел, как Глитч вскрикнула и схватилась за плечо. Из него торчал обломок кости или заточенный камень, брошенный одной из тварей. Кровь быстро пропитывала ее куртку.
— Ты ранена!
— Не смертельно! Держись! — прошипела она, стиснув зубы и снова выравнивая машину.
Но маневр стоил им драгоценных секунд. Падальщики настигли их. Один запрыгнул на заднюю часть багги, вцепившись в каркас. Другой вгрызся зубами в колесо. Машину затрясло, скорость начала падать. Алекс развернулся и в упор выстрелил в тварь, висящую сзади. Затем, используя дробовик как дубину, он снес второго мутанта, вцепившегося в колесо.
Но это была капля в море. Еще несколько тварей навалились на борт. Их совокупный вес был слишком велик. Багги накренился. Глитч отчаянно пыталась выровнять его, но прокушенное колесо лопнуло с оглушительным хлопком.
Мир перевернулся.
Алекс почувствовал резкий удар, скрежет металла, звон разбитого стекла. Его швырнуло на каркас, затем на землю. Мир превратился в калейдоскоп из серого неба и соляной пыли. Когда вращение прекратилось, он лежал в нескольких ярдах от искореженного, дымящегося остова багги.
В ушах звенело. Голова раскалывалась. Он с трудом поднялся на колени, откашливаясь кровью. Первой его мыслью была Глитч. Он увидел девушку, зажатую в перевернутой кабине, ее голова безвольно свесилась набок.
Забыв о боли, он бросился к машине. Бензин капал из пробитого бака, в любой момент все могло вспыхнуть. Он рванул на себя погнутую дверь, но она не поддавалась. Ярость придала ему сил. Он уперся ногами в раму и с диким криком оторвал кусок металла.
Он протиснулся внутрь, перерезал ремень безопасности и осторожно, как самое драгоценное сокровище, вытащил ее бесчувственное тело наружу. Он оттащил ее на несколько ярдов, и в этот момент бак взорвался, окутав обломки шаром оранжевого пламени.
Алекс упал рядом с Глитч, тяжело дыша. И только тогда он осознал, что они не одни.
Падальщики не погибли. Они стояли вокруг, образуя плотное кольцо. Огонь от горящей машины отбрасывал зловещие тени на их уродливые тела, их глаза горели в темноте, как уголья. Они не спешили. Они наслаждались моментом, предвкушая легкую добычу.
Холодное дыхание смерти коснулось лица Алекса. Все кончено. Он потерпел неудачу. Он вернулся домой только для того, чтобы умереть здесь, на соленом озере, рядом с единственным другом, который выжил.
Из круга мутантов вышел вожак. Он был крупнее остальных, на его серой коже виднелись шрамы, а в глазах светился проблеск жестокого интеллекта. Он издал низкий, гортанный рык, и остальные твари замерли, уступая ему право первого удара.