"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 503

Ее слова повисли в воздухе, тяжелые и безнадежные. Алекс смотрел на нее, на эту девочку, которая стала жестким, раненым лидером, и его сердце разрывалось от боли. Он представлял себе их будущее в его мире — загнанных в резервации, изучаемых как образцы, используемых как живой щит против него. Смит никогда не позволит им просто уйти.

— Я не могу этого сделать, Глитч, — тихо сказал он. — Мой мир… он не лучше. Там правят другие монстры. В костюмах и с бумагами. Они сожрут вас с потрохами. Единственный шанс — это бороться здесь. За наш дом.

— Какой дом? — ее голос сорвался на крик. — Его нет! Ты меня не слышишь? Его нет!

— Он есть! — его собственный голос зазвенел сталью. — Пока мы живы, он есть! Пока ты держишь в руках винтовку и защищаешь этих людей, он есть! Я не позволил им сломать меня там, и я не позволю им уничтожить то, что от него осталось, здесь!

Он сделал шаг к ней, его глаза горели.

— Ты говоришь, у вас нет армии? Она у вас есть. Я привел ее к тебе. Не тех шестерых внизу. Ту, что на базе. Их оружие, их технологии, их генераторы — все это может быть нашим. Они хотят использовать меня? Хорошо. Я позволю. Но я запру их армию здесь и им придется столкнуться с титанами.

Глитч смотрела на него, и в ее глазах медленно, с невероятным трудом, начала просыпаться искра. Искра той безумной надежды, что заставляла снова и снова подниматься после поражения.

— Ты… ты сумасшедший, — прошептала она. — Это невозможно.

— Невозможное — это наша специальность, разве нет? — Он попытался улыбнуться, но по лицу Глитч понял, что не вышло. — Мы уже делали это однажды. Можем сделать снова!

Он протянул ей руку в знак доверия. Союза.

— Помоги мне, Глитч. Помоги их обмануть. Дай мне людей, которые знают эти туннели. Дай мне возможность связаться с тобой. И будь готова. Когда я подам сигнал… нам понадобится вся ярость Пустошей, чтобы выжить.

Она смотрела то на его руку, то на лицо. Минуту. Две. В тишине подземелья было слышно только потрескивание керосиновой лампы.

Наконец она выдохнула. Не с облегчением. С принятием неизбежного.

— Если это ловушка, я убью тебя сама. Медленно и без жалости.

Она резко, по-солдатски, пожала его протянутую руку. Ее ладонь показалась ему слишком шершавой и сильной для девушки, которую он знал.

— Расскажи мне свой план, сумасшедший. И он должен быть чертовски хорош.

Глава 13. Пепел и откровение

Грязное убежище выживших был временной передышкой, глотком чистого воздуха перед погружением в бездну. Алекс не мог здесь долго оставаться, Смит скоро хватится группы и пришлет новую. Он помогал укреплять периметр и ремонтировать системы очистки воды, пока было время. Его руки работали на автомате, но мысли были далеко. Видение Лиры, данное ему в том стерильном больничном мире, не отпускало. Оно было обещанием и проклятием. Он должен был вернуться, но что он мог сделать? Он был сломлен, его дар — мертв.

Сидя у костра и наблюдая, как Глитч с ювелирной точностью калибрует свой снайперский прицел, он принял решение.

— Глитч, — его голос был тихим, но твердым. — Мне нужно, чтобы ты отвезла меня в Шестеренки.

Девушка замерла, ее пальцы застыли на калибровочном винте. Она медленно подняла на него глаза, и в них отразилось пламя костра и холодная сталь недоумения.

— Зачем? — резко спросила она. — Там ничего нет, Алекс. Вообще ничего. Мутанты прошлись по городу, как коса по траве. Там только руины и пепел. И призраки.

— Я знаю. Но мне нужно туда. Я должен…— Он запнулся, не в силах подобрать слова.

— Что «должен»? Посмотреть на развалины? Это мазохизм, Алекс. Там опасно. После уничтожения города туда сбежались все падальщики Пустоши.

— Я должен увидеть ее могилу, — произнес он, и слова эти дались ему с неимоверным трудом. — Я давно не был там. Я не могу двигаться дальше, пока не сделаю этого. Это… мой долг.

Глитч долго смотрела на него. Ее жесткое, прагматичное лицо на мгновение смягчилось. Она видела не безумца, ищущего смерти, а человека, пытающегося собрать воедино осколки своей души. Она видела ту же боль, что грызла и ее саму, только он носил ее на поверхности, а она прятала глубоко внутри.

— Хорошо, — наконец выдохнула она, откладывая прицел. — Но мы едем на рассвете. И если я скажу «уходим», мы уходим без разговоров. Понял?

Алекс кивнул, чувствуя, как с плеч упал невидимый груз.

Путь до Шестеренок был похоронной процессией. Их ржавый побитый песком и временем автомобиль медленно полз по выжженной земле. Чем ближе они подъезжали, тем более мертвой становилась земля. Исчезли даже чахлые кустарники и стаи мутировавших ящериц. Здесь царил только пепел, который ветер поднимал в серые, удушливые облака.

Они увидели город издалека. Вернее, то, что от него осталось. Это был скелет. Почерневшие остовы зданий, похожие на гнилые зубы, торчали из серого пепла. Не было ни звука. Ни крика стервятников, ни воя ветра в проемах. Только абсолютная, гнетущая тишина мертвого места.

Глитч остановила машину на окраине.

— Дальше пешком. Двигатель привлечет нежелательное внимание.

Они шли по главной улице, и каждый шаг отдавался в душе Алекса невыносимой болью. Вот здесь была мастерская, где он, смеясь, пробовал создавать механизмы. Теперь на ее месте была лишь груда искореженного металла. А вот там — столовая, где Лира пекла свои знаменитые лепешки с пыльцой пустынных цветов. Теперь это был лишь провал в земле, засыпанный пеплом.

Он шел, как во сне, не замечая ничего вокруг, ведомый лишь памятью сердца. Алекс не забыл это место. Небольшой холм на окраине города, под одиноким, чудом выжившим железным деревом. Там они похоронили ее.

Он ожидал увидеть то же самое — воронку, пепел. Но то, что он увидел, заставило его замереть.

Посреди всеобщего разрушения, в круге диаметром в несколько ярдов, земля была нетронута. Словно невидимый купол защитил этот клочок земли от огня и разрушения. Посреди этого круга стоял простой каменный обелиск, который он когда-то вытесал своими руками. А у его подножия, вопреки всякой логике, рос один-единственный иссиня-черный цветок Пустоши.

Воздух вышибло из его легких. Он сделал шаг, другой, и рухнул на колени перед могилой. Его пальцы коснулись холодной, нетронутой земли. Он не плакал. Слезы кончились давно. Он просто смотрел на грубые буквы, вырезанные на камне: «ЛИРА. ТЫ БЫЛА НАШИМ СВЕТОМ».

Глитч осталась позади, давая ему это время. Она стояла, сжимая в руках винтовку, и ее лицо было похоже на каменную маску, но в глазах стояли слезы.

Алекс опустил голову, прижавшись лбом к холодному камню. И мир исчез.

***

Он не почувствовал перехода. Просто в один миг серая пелена руин сменилась багровым заревом. Он стоял на вершине скалы, а под ним простиралась вся Пустошь. И она горела.

С одной стороны, с запада, шли титаны. Но это были не те неуклюжие машины, что он помнил. Они были возрождены, их корпуса светились зловещим красным светом, их движения были быстрыми и смертоносными. Они не просто разрушали. Они сеяли хаос, превращая землю в расплавленный шлак, их рев был наполнен не механическим гулом, а какой-то древней, первобытной яростью.

С другой стороны, с востока, наступал иной ужас. Холодный, методичный. Алекс увидел людей в черной форме, агентов Смита. Они не воевали с титанами. Они их игнорировали. Их целью была сама земля. Гигантские буровые установки, похожие на стальных червей, вгрызались в почву, оставляя после себя глубокие, незаживающие раны. Конвейерные ленты уносили к временным портальным установкам куски породы, светящиеся силой — кристаллы маны. Солдаты с лазерными винтовками хладнокровно расстреливали все, что мешало их работе — мутантов, выживших, любого, кто вставал на пути. Это была не война. Это было промышленное изнасилование мира.

Пустошь была зажата между двумя жерновами: огненным безумием и ледяной алчностью. Так его мир умирал.