"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 501

Смит посмотрел на него, и в его глазах вновь мелькнул интерес. — Нам нужно, чтобы вы исследовали разлом. Мы должны выяснить, что именно там происходит и как это может повлиять на наш мир. Ваши способности будут несомненно полезны. Мы предоставим вам оборудование и ресурсы. Но вы будете работать под нашим контролем.

Алекс не знал, чего ожидать. Он понимал, что это ловушка. Но это также был шанс. Шанс спасти этот мир.

Взгляд Смита был настойчив, а в голосе звучали обманчивые обещания. Алекс знал, что это часть игры. Но он не мог отказаться. Это было его единственное оружие.

— Хорошо, — произнес он, и голос его прозвучал с трудом, но твердо. — Я согласен.

Смит кивнул, и его улыбка стала чуть шире. — Отлично. Тогда, я думаю, у нас начнется плодотворное сотрудничество.

В этот момент Алекс ощутил, как его преданность этому миру начинает трещать по швам, словно потоки воды, проникающие в трещины скалы. Он чувствовал себя фокусником, который всегда был на шаг впереди, но теперь оказался запертым в собственной ловушке, ведущей к неминуемому краху.

Глава 12. Старые друзья, новые враги

Алекс хотел вернуться в Пустоши, но какой ценой? Притащить с собой Смита и остальных? Нет. Он хотел вернуться один. Для этого нужно было успеть проскочить в портал, а затем разрушить его.

Его единственным окном в Пустоши были данные со сканеров и сенсоров, установленных по периметру базы. Он изучал их с маниакальным упорством, выискивая аномалии, которые могли бы быть следами выживших.

И он нашел. В секторе «Дельта», в тридцати милях к востоку, в районе полуразрушенных дренажных туннелей старого рудника, сканеры раз за разом фиксировали слабые, но регулярные тепловые сигнатуры и следы кодовых радиопереговоров. Слишком организованные, чтобы быть мародерами.

Он принес данные Смиту.

— Здесь. Какая-то активность. Не животные. Слишком часто и слишком упорядоченно. Может, банда. Или… выжившие. Нужна разведка.

Смит изучил карту. Его глаза сузились. Он ненавидел неизвестность. Любая неконтролируемая переменная была угрозой плану.

— Согласовано. Готовьте группу. Вы возглавите миссию.

Это была часть их новой, хрупкой договоренности. Алекс участвовал в планировании всех внешних вылазок. Он был их «экспертом по местности».

Выдвинулись на рассвете. Два бронированных вездехода, шесть человек элитного спецназа в адаптивном камуфляже и Алекс в своей черной униформе, чувствуя себя предателем. Он вез их к своим. К тем, кого поклялся защищать.

Пейзаж за окном был до боли знакомым и одновременно чужим. Он видел знакомые скальные образования, высохшие русла рек, но все было… тише. Безжизненнее. Не слышно было далекого гула моторов, криков хищных птиц. Лишь свист ветра и настороженная тишина, которую нарушал только рокот их двигателей.

Они оставили машины в миле от цели и пошли пешком, используя складки местности как укрытие. Солдаты двигались бесшумно, как тени, их команды отдавались жестами. Алекс шел в центре группы, его непрофессионализм был очевиден, но его чутье вело их безошибочно. Он чувствовал Пустошь. Чувствовал чужое присутствие.

Они нашли вход в туннель — искусно замаскированный под завал из ржавых балок и щебня. Один из солдат запустил мини-дрона. На экране планшета замелькали картинки: узкий туннель, ведущий вниз, самодельные укрепления, следы недавнего пребывания людей — пустые банки, окурки, обрывки проводов.

— Идем, — тихо скомандовал командир группы. — Без шума!

Они вошли в темноту. Алекс шел за солдатами, его сердце колотилось. Он молился, чтобы он ошибся. Чтобы это оказалось логовом бандитов. Чем угодно, только не…

Свет фонарей выхватил из мрака железную дверь, сваренную из кусков старой брони. На ней был выведен знакомый символ — три шестерни, вписанные в круг. Эмблема Шестеренок.

У Алекса перехватило дыхание. Они были живы.

В этот момент все и рухнуло.

Раздался резкий щелчок, и с потолка на стальном тросе с шипением опустилась самодельная мина-ловушка. Один из солдат резко отпрыгнул, открыв огонь по тросу. Грохот выстрела в замкнутом пространстве показался оглушительным.

И тут же из щелей в стенах, из вентиляционных шахт ударили очереди. Не из современного оружия Смита, а из старого, переделанного, но от этого не менее смертоносного. Пули зазвенели о броню солдат, одна из них срикошетила и ударила Алекса в плечо, отбросив его к стене.

Начался ад. Солдаты, застигнутые врасплох в узком коридоре, открыли ответный огонь слепыми очередями, не видя целей. Светошумовые гранаты ослепили всех. В дыму и хаосе Алекс услышал крики — не только солдат, но и высокие, яростные крики нападавших. Он узнал эти голоса.

Он попытался крикнуть «Свои!», но его голос потонул в грохоте. Он видел, как один из солдат метнул в сторону, откуда велся огонь, осколочную гранату.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Алекс рванулся вперед, не к своим спасителям, а туда, откуда стреляли. Он увидел его — молодого парнишку, лет пятнадцати, с самодельным автоматом в дрожащих руках. Мальчишка был ослеплен светошумовой гранатой и не видел смерть, летящую в него.

Алекс накрыл его своим телом в ту же секунду, когда граната разорвалась в нескольких ярдах от них. Осколки просвистели у него над головой, впились в стены. Что-то горячее и острое впилось ему в бок, но бронежилет принял основной удар.

Он лежал на мальчишке, чувствуя, как тот мелко дрожит от страха и адреналина. Крики и стрельба стихли почти так же внезапно, как и начались. Слышно было только тяжелое дыхание и стоны раненых.

— Не стрелять! — прохрипел Алекс, поднимаясь на локтях. Его бок горел огнем. — Не стрелять! Я свой!

Фонари солдат уперлись в него. Он видел их наведенные стволы и напряженные лица. Они видели его, прикрывающего одного из нападавших.

Из дыма перед ним вышла фигура. Невысокая, худая, в заляпанной маслом куртке и с сварочными очками на лбу. В ее руках была длинная, с приваренным прицелом винтовка, ствол которой был теперь направлен прямо в лицо Алексу.

Он бы не узнал ее, если бы не глаза. Все те же огромные, ярко-зеленые глаза, полные ума и бесстрашия, которые он помнил. Но теперь в них не было и следа детской наивности. Только холодная, закаленная в боях ярость и боль.

— Глитч… — выдохнул он.

Она не дрогнула. Ее палец лежал на спусковом крючке.

— Алекс? — ее голос был низким, хриплым, совсем не девичьим. — Это правда ты? Или это они научились делать кукол, которые выглядят как предатели?

— Это я, Глитч. Я вернулся.

— Вернулся? — Она горько усмехнулась. — С армией захватчиков? С новыми друзьями? Хорошо вернулся. Прямо как в сказке. — Она двинула стволом, указывая на солдат. — Прикажи своим щенкам опустить оружие. Или твоя голова разлетится на куски раньше, чем они поймут, что происходит.

— Стоять! Не стрелять! — скомандовал Алекс своим, не отводя взгляда от нее. — Опустите оружие. Это приказ.

Солдаты замешкались. Они были в тупике. Их ценный актив был в заложниках у дикарей.

— Сержант, — голос Алекса стал стальным, каким он был в дни, когда он командовал обороной Шестеренок. — Опустите оружие. Это не обсуждается.

Скрежеща зубами, сержант медленно опустил свой автомат. Его люди последовали его примеру.

Глитч не опускала винтовку. Ее глаза сузились.

— Почему они тебя слушаются, Алекс? Ты что, их начальник?

— Я их проводник. Их заложник. Их ключ. Все сразу. Это долгая история, Глитч. Но я не твой враг.

— Вы все слышали? — крикнула она своим, невидимым в темноте туннеля. — Говорит, что не враг! А тем временем его друзья убили Краша и ранили Шпунта! — голос ее сорвался.

В этот момент под Алексом пошевелился спасенный им парнишка

— Глитч… он… он накрыл меня. Когда была та штука, что взорвалась.