"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 403

— Не стоит хлопотать, Василиса Андреевна! Торт – «зебру» на завтра оставим. А Илья Гордеевич скоро ли вернется?

— Обещался к обеду быть, - в глазах Василисы заплясали лукавые искорки, но я приняла на себя самый деловой вид и вилкой начала сбивать яйца с сахаром.

О миксере, конечно, мечтать не приходилось, но простой венчик разве нельзя достать?

— Чем же вы блинное тесто размешиваете, Василиса Андреевна?

— Так лопаточкой деревянной или мутовкой.

— Это же неудобно и долго, - поразилась я и смущенно добавила:

— А что такое мутовка?

Настал черед хозяйке удивляться.

— Так вы ее только что из сельницы вынимали. У меня их прежде до десятка хранилось, от маменьки еще достались, но две уж в негодность пришли. Надо Фрола попросить, чтобы из сосенки новую вырезал.

Я с недоверием взяла в руки прямую палочку с пятью кривыми рогатульками на конце.

— И масло тоже такой штукой сбивать?

— Для масла-то бадейка особая есть, а в ней толкушка с крестовиной приделана, - терпеливо рассказывала Василиса.

Я только глазами хлопала и кивала.

«Тяжел ты, крестьянский быт… Непременно надо узнать у Зарубина про металлический венчик. Если здесь такого еще не придумали – срочно изобрести и купить патент!»

Пока я тесто размешивала – еще ничего, а с кремом возилась – взмокла и все равно нужной консистенции получить не смогла. Подозреваю, что городские кондитеры применяют более совершенные механизмы. А масло в производственных масштабах? Мигом представился огромный бак с пудовой толкушкой-пахталкой… Интересно бы съездить на фабрику Корчагина, посмотреть, как обставлен процесс.

Когда украшали готовый торт, Зарубин явился с гостинцами, давай свертки с телеги снимать, выгружать мешки. На работников шутливо покрикивает, Архипа моего угостил первосортным табачком.

— Удачливо в Красногорку съездил! Приказчика нового в лавку нанял, принял товара воз и вам рыбки копченой привез.

— Каков молодец! – немного фамильярно воскликнула я. – Садись за стол, будем обедать. Десерт у нас сегодня оригинальный.

— Сама стряпала? – искренне удивился Зарубин, лаская меня откровенными взглядами.

Уселся на стул и вдруг потянул меня к себе не колени, не стесняясь присутствия Василисы. Видать, правда, соскучился. Мы почти целомудренно расцеловались в губы, потом я прижалась щекой к его виску, крепко обняла, волосы потормошила.

— Лохматый, как Кучум.

— Не страшно такого лешего целовать?

— Ямочку на подбородке люблю.

— Ямочку? – недоверчиво переспросил Зарубин. – Да где же…

— Сейчас не видно, оброс…

Зарубин потянулся в зеркало смотреться, тут Василиса прыснула от смеха и молодайкой выпорхнула за двери, оставив нас в горнице наедине. Мы еще немного помиловались, потом пробовали взяться за кушанья, но скоро поняли, что другой голод сильнее донимает. Пришлось укрыться в моей спальне и от трудов праведных как следует отдохнуть.

Конечно, и разговоры всякие были, про посуду из разных материалов, какао-порошок, рыбные пироги и прочие вкусности. К вечеру собрались в красногорский монастырь, там пришлось выждать небольшую очередь для посещения святого источника. Я, правда, только лицо и руки смочила, зато помолилась от души за малочисленную родню и многих хороших знакомых.

Зарубин всю поездку серьезный был, в церкви поставил толстые желтые свечи, о чем-то долго с батюшкой разговаривал и после богатую милостыню скорбящим роздал. Домой мы вернулись уставшие, умиленные, еще на пыльной дороге встретили босоногих косарей и пару крестьянских телег. Люди на возах заунывно пели, отмахивались от мошкары, а над полями со свистом проносились стрижи.

К ночи сыпанул дождик, но скоро унялся. Зарубин отвязал Кучума, прошелся дозором вокруг двора, я осталась в избе, пила чай с Василисой, обсуждала завтрашние кушанья. Трех куриц уже замариновали в специях, намололи сухарей, после запанируем и обжарим на уличной печурке по моему рецепту. Торт Зарубин, кажется, искренне хвалил. Хочется и дальше радовать милого человека.

* * *

Должна заметить, что здешние деревенские куры изрядно отличаются от бройлеров из супермаркета в двадцать первом веке. У них нет белой нежной грудочки, которую можно за полчаса в кастрюльке сварить. Сплошные мышцы - жесткие упругие волокна, почему-то серого и коричневого цвета. Лучше ставить на ночь в печь для упревания в чугунке. И вот тогда наконец мясо мягчает, а бульон с желтыми блестками жира получается духовитым и очень вкусным. Особенно, если сварен с молодой морковкой и зеленью.

За неделю мы очень сдружились с Василисой Андреевной. Зарубин же дома не сидел, у него все разъезды, деловые встречи и торговые сделки. Дважды меня вывозил на монастырский источник и один раз в большое село на церковный праздник.

Мне там карусели и качели ужасно понравились, игрушки резные деревянные и тряпичные куколки, вроде тех, что Варька Конева мастерила, а еще мы на лодке катались с гармонью. Славно провели время. Ну, и ночи наши медовые запомнятся на всю жизнь...

А днем я больше с Василисой общалась. Вместе стряпали ужин в русской печи, разбирали старые сундуки с нарядами. Я забавы ради примеряла расшитые женские рубашки и сарафаны, надевала клетчатую поневу и лапти. Причем, лапти были двух видов - мягонькие обутки из конопляной пакли и более жесткие, колючие изнутри - ракитовые.

— Тятенька, помню, любил в пакляных-то пахать... ноги не преют и легко, - приложив к щеке ладонь, вспоминала хозяйка. - А вот тот сарафан я сама красила васильками и мхом лесным по подолу. Ишь, остались зеленя-то, не стерлись. И для очелья нитки в смородиновом соке топила.

— Это как же?

— А собрала в овраге ягод, сок отжала и жмых обдала кипятком, потом нитки льняные туда на сутки сунула и после в купоросовой воде полоскала, чтоб цвет закрепился. Ну, пятна сначала были, так несколько раз надо мочить...

Я наряжалась в русскую красавицу и жалела, что нельзя сделать фотографию, так Василиса подарила мне рубашку поменьше и сарафанчик, говорит, со старшей дочери осталось. Она живет в Красногорке, замужем за приказчиком в Зарубинской лавке. Семейный бизнес процветает.

Еще Василиса показывала корзиночку с детскими вещичками. Я не таясь прижимала к сердцу пестрые ситцевые пеленки и платьица, крохотные вязаные шапочки и носочки. Все такое милое, домашнее... мятой пахнет и лимонными корочками. Рассказала Василисе про свое неудавшееся замужество и медицинский приговор.

— Так от всякого недуга леченье имеется! - уверенно заявила Василиса. - Меня бабушка Соломея учила, попробую подсобить.

И повела меня в баню править по женской части. Честно сказать, процедура уморительная в натуральном смысле. Баня жарко натоплена, печь обрызгана ржаным квасом, от пара не продохнуть, голова кругом, в висках кровь стучит, а меня еще веником хлещут, спину и поясницу мнут, гладят по кругу живот.

Очнулась уже в предбаннике, прикрыта чистой льняной простынкой, на руках и груди березовые листья прилипли, волосы пахнут ромашковым настоем. Со двора слышен радостный лай Кучума. Знать, хозяин приехал. Сейчас тоже мыться пойдет... Не успела подумать, дверь скрипнула, качнулись доски под знакомым тяжелым шагом, раздался над ухом знакомый густой бас.

— Вот она где моя рыбонька отдыхает! А я свежего изюмцу привез и орешков каленых. Ну, сразу после баньки нельзя, ты лежи-лежи, Вася травок запарила, сейчас принесет.

— Не хочу травок - горькие, конфеток хочу, - капризно бормочу я, утирая мокрый лоб простыней.

— И более ничего душа не просит? - притворно удивился Илья.

Слышу, садится на лавку, стягивает сапоги.

— Тебя хочу...

— Дак я уже здесь, рыбонька! Весь при тебе.

Глава 32. Нечаянная встреча

Сегодня Зарубину пришла весточка от городского адвоката. В Зарайске наконец появился владелец Сыромятниковского завода – некий Семен Ожогин. Имеет намерения продать пустующие помещения с молотка, но можно договориться о предварительной встрече, внести крупный залог и решить дело без большой огласки.