"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 391
А что его удивляет? Я должна хозяйство на девчонку оставить, а сама дрыхнуть на печке? Представляю, как там жарко и пахнет мокрыми тряпками.
Все равно на рассвете меня сморил сон. Очнулась – полминуты глазами хлопала, соображая, где нахожусь. Спина затекла неимоверно, шею повернуть больно – под головой свернутая овчина, ноги в драных чулках свисают с лавки, тужурка зарубинская тоже на пол сползла, наверно, душно мне ночью стало.
Ульянки в избе не видно, а в дальнем углу за шторкой кто-то уныло поет. Пошла проверять – ай, Марья сидит на сбившейся постели, приложила сыночка к груди, кормит и баюкает.
— Получше вам? – спрашиваю я.
Она кивает мне со слабой улыбкой и снова склоняется к малышу. С того света вернулась женщина, только в себя приходит. Я вернулась к Тимофею, прислушалась к его ровному дыханию, тронула повязку – сухая. Ну, слава Богу! Теперь можно во двор по своим делам.
На крыльце долго стояла, прикрыв глаза и шатаясь от лесного воздуха после дождя. Чистое блаженство. Вдруг чувствую, обхватили меня за бока маленькие тощие ручонки.
— Раньше всех поднялась, Ульянушка?
— Нет, дядечка Илья прежде ушел тятю встречать. А я сейчас козу подоила и выпустила гулять на лужок.
— Ботинки мои тоже ты мыла?
— Это дядечка Илья их на печку принес сушить.
— Хороший у тебя дядя…
Ульянка подняла ко мне осунувшееся личико.
— Он сказал, что ты маменьку вылечишь. Правда, ведь, правда?
— Будем верить, Ульянушка! Сейчас еще одну таблетку истолчем, вовсе минует лихо.
Она сначала вздохнула печально, а потом засмеялась, состроила рожицу.
— Тетя Алена, у тебя волосья торчат, давай причешу и заплету косыньку.
— А давай! Тащи сюда гребешок, у плетня и сядем на лавку.
Когда Зарубин с прогулки вернулся, я была уже при полном параде – с гладкой прической, в чистых ботиках и в холщовой Марьиной кофте. Свою-то безрукавую блузку на пеленки изорвала.
Согретый солнечными лучами, лес оживал, перекликался разноголосо – иволгой мяукал, трещал сорочьими погремушками, звенел зябликами. Под натуральный концерт добрались мы проезжей дороги, где ожидали две повозки. На одной местная полиция прикатила расследовать вчерашний разбой, а на другой восседал Архип с повязанной головой.
— Матушка… Алена Дмитриевна, простите старика, Христа ради! Не своей волей оставил вас.
— Тебе спасибо, что успел выстрел сделать.
Мы обнялись и расцеловались от избытка чувств. Тимофей, кряхтя, забрался в бричку, его даже допрашивать не стали, а нам с Зарубиным задали пару уточняющих вопросов и отпустили с миром.
Подъезжая к Жуковке я начала рыться в ридикюле и ахнула, руками всплеснув:
— Потеряла! Оставила!
— Что за утрата у вас? – при людях меня Зарубин упорно на «вы» называл.
Я живо повернулась к нему, с досадой сжимая себе ладони.
— Сказать забыла, мне же Заболотские мужики список составили. Ну-у… тех, кто согласен работать на вашей будущей фабрике. А я листок потеряла, растяпа.
— Эге, стоит ли кручиниться, - Зарубин снисходительно покачал головой, - потеря не велика, я тамошних трудяг наперечет знаю.
И вдруг, близко наклонившись ко мне, прибавил лукаво:
— Ваську-то Кудряшова удалось повидать?
— Зачем? – деревянным голосом ответила я. – Человек женился на славной девушке. От всего сердца желаю им всяческого добра.
Зарубин губы сжал, уставил на меня голодные очи, даже не моргнет. Я нашарила в сумочке глиняного оленя – свистульку, подаю ему.
— Вот, только сувенирчик на память о Заболотье остался. Не хотите на своей фабрике такие забавы производить?
— Баловство пустое, - нахмурился Зарубин.
А здорово я его фабрикой отвлекла, животрепещущая тема для бизнесмена.
— Да вы не горюйте, Илья Гордеевич! Если с банком не договоритесь, выпишу я вам кредит. Сами знаете, ищу интересное дело для вложения капитала.
Зарубин вовсе насупился, надвинул на лоб картуз.
— А мне ваших денег не надо.
— Ну, как хотите! Мое дело – предложить.
По приезду в Жуковку я распорядилась, чтобы Тимофея осмотрел уездный врач, а сама остановилась в доме помещицы Рябининой. Очень ее впечатлил рассказ о моих лесных приключениях.
Пока Зарубин хлопотал о поездке в Зарайск, я отправила два письма. Первое в Москву, сообщить домашним, что жива-здорова и намерена задержаться в пути, также мелкие распоряжения насчет Данечки, а второе - длинное проникновенное письмо выслала Перекатову в Горностаевку. О том, как сманил меня в Заболотье дедушкин образ, о предстоящем паломничестве в Красногорские святые места.
«Драгоценный Сергей Петрович! Простите, что встреча наша откладывается на неопределенный срок. В планах моих вышла перемена, однако не теряю надежды свидеться. Если не дождетесь меня и вернетесь в город – винить не стану.
Всех благ!».
У Рябининых принимали меня хорошо. После тягостной ночи в лесниковой избушке особенно приятно было выспаться на белых простынях, а утром по чистому паркету подбежать к окну, чтобы полной грудью вдохнуть аромат распустившихся пионов.
Горничная Лизаветы Михайловны освежила и отутюжила мои наряды, помогла уложить вещи в саквояж. Вечером к ужину мы Зарубина ждали, но вместе с ним явился становой пристав, вежливо попросил подписать протокол о нападении на госпожу Третьякову и выразил признательность за устранение опасных преступников.
— Спутников моих надо благодарить, - сдержанно уточнила я. – Тимофея Сухова и Архипа Каргополова представить к награде.
После двух дней отдыха выехали мы из Жуковки в Зарайск. Сказать по правде, я только ради общения с Зарубиным пустилась в новую авантюру. К святым местам почтительно отношусь, но в чудесные исцеления слабо верю. Дорога прежняя изрядно утомила, если бы не Зарубин, разве согласилась бы еще трястись сотню верст в сторону Рязани? Да ни за какие медовые коржики!
Илья меня привлекал, нравилась его уверенность в себе и лихие купеческие замашки, даже грубоватые манеры интриговали. А ведь сам предложил маршрут, сам позвал в путь – я не напрашивалась.
Ехали в двух бричках для удобства. Зарубин лично отбирал лошадей и повозки, прогонные на станциях платил. Где в Зарайске остановлюсь, я имела смутное представление, доверяла провожатому.
— Илья, а почему у города такое название?
Зарубин призадумался, сощурил на меня правый глаз.
— Наверно, от того, что стоит за Рязанью, за болотами с ряской. А шут его знает… Зато история есть печальная про Зарайскую крепость. Когда в давние времена татары город окружили, княгиня Евпраксия с сынком на руках выбросилась из терема, чтобы ворогам не достаться.
— А муж ее тогда где был? Ну, князь… – со вздохом спросила я.
— В походе, вестимо, – Зарубин смотрел на меня с удивлением, как же не догадалась. – Пей чай-то, сахару клади! Любишь ведь сладенькое…
— Ох, люблю…
— И пирог рыбный спробуй, утрешний, видать.
В подтверждение этой версии трактирщик значительно кашлянул и стал яростно начищать и без того сверкающий бок огромного двухведерного самовара.
«Вскипает за полчаса, остывает сутки!»
К вечеру мы прибыли в Зарайск – маленький городок на западе Рязанской губернии. Пока двигались по мосту через речку Осётр, Зарубин показал высокую старую крепость, которая некогда отражала набеги Батыя и позже крымского хана Гирея.
— Удобно тут обороняться, видишь, Кремль стоит на крутом обрыве и дальше овраги идут.
У Зарубина аж глаза загорелись, пока рассказывал, наверно, сам представлял себя среди защитников одной из каменных башен. Плечом к плечу с другими могучими русичами сыпал стрелы и метал копья на разорителей-чужаков.
Да, городок невелик, а история у него знатная.
Мне сразу захотелось неспешно по улочкам побродить, оглядеть низкие домики, утопающие в зелени яблонь, черемухи, сирени и тополей.
Несмотря на поздний час, главная площадь была заставлена телегами и шатрами. Еще на заставе при въезде в город нам пояснили, что сейчас ярмарка в разгаре и будет еще пару дней гулять.