"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 392
Я усмехнулась про себя: «Зарубин носом чует, где можно разжиться товаром и новые торговые связи наладить!»
Он собирался устроиться у знакомого купца, и меня с собой приглашал, места, мол, для всех хватит, но я решительно настояла на гостиничных номерах.
Привыкла независимо держаться, по своему распорядку жить. Условились с Зарубиным встретиться на площади ближе к обеду. На прощанье он мне крепко руку пожал и серьезным тоном пожелал доброй ночи. Потом я с лестницы украдкой наблюдала, как он служащего гостиницы взял за пуговицу на жилете и потребовал самолучшего ко мне отношения. Денежку сунул в карман и, хлопнув по плечу, посмотрел наверх.
Едва успела спрятаться за угол, а то неловко будет, если узнает, что побежала следом его провожать. Ну, прям, не могу расстаться...
Ах, Зарубин! То с поцелуями налетает, за талию хватает до синяков, а то «спите спокойно, Алена Дмитриевна, утро вечера мудренее!»
Но я шутливо ворчу, на самом деле понравилось, что не стал приставать и в номер проситься. Признак хороший. Кажется, и я себя корректно вела, глазки не строила, пустым кокетством не занималась. А ведь могла бы иначе поступить. Васю-то сама затащила в спальню. Нет, с Зарубиным другая игра нужна.
Вот, к примеру, очень я люблю шоколад – настоящий, качественный, так разве я его с полки хватаю, серебряную бумагу рву и сразу в рот? Ни в коем разе! Всякое удовольствие теряется от спешки. Тем более, при уверенности, что это самое удовольствие мне обеспечено по высшему разряду.
Я сначала о шоколаде приятно подумаю, оберточку его нарядную представлю во всех красках, даже вкус и терпкий аромат вспомню, воображением себя распалю, вызову в душе и теле сладкое томление, медленно возьму желанный брусочек в руки, осторожно потяну за край бумажного сюртучка, обнажая темную плоть, и только потом язычком и зубками доставлю себе полное наслаждение.
Уф, до чего размечталась! Придется заказать чай с конфетами, да хороших ли подадут, вот вопрос… А я теперь в некотором роде гурман, на каждую забавную картинку бросаться не стану. И вообще собиралась себя строго держать и скромно блюсти. Это меня Зарубин опять растревожил. С него и спрос…
А я завтра встану пораньше, узнаю, где ближайшая церковь и свечи поставлю. Как сумею, помолюсь за мамочку и деда-путешественника, за московское мое семейство, за Васю с Груней и Матрену с Егорием. За верного Архипа и болящего Тимофея.
И еще как-то хочется помянуть три разбойные души, что попались нам в недобрый час на дороге. Ну, пусть батюшка подскажет, может, и за такой люд есть своя молитва.
А что до меня и Зарубина? Сами разберемся. Не маленькие.
С этими мыслями я легко заснула, вместо шоколада пробуя на вкус так и сяк красивое мужское имя:
— Илья…
— Илюша…
— Илюшенька, милый!
«Отдыхай, сокол мой, завтра свидимся…»
Глава 25. Торговые ряды и прогулка по набережной
Зарубин назначил мне встречу в два часа дня на городской площади возле пассажа. Вечером от усталости и суматохи заселения в номер я забыла уточнить какое именно здание в Зарайске называют «пассажем». По моим представлениям – это должен быть большой универсальный магазин в центре. Но утром служащие гостиницы изумленно разводили руками.
— Про пассаж ничего не слыхали. Может, Гостиный двор и торговые ряды надобны? Народищу нынче уйма. С Астрахани и Дона пригнали скот, с Тулы навезли мануфактуры и хлеба. Ростовские, Рязанские, Серпуховские купцы с посудой и снедью пожаловали.
Пришлось согласиться. Где Зарубину быть в базарный день, как не в гуще торговли?
Но сначала мы с Архипом посетили Троицкую церковь, а уж потом с умиленными душами отправились на ярмарку. Вчерашние спящие возы на площади будто по волшебству ожили при солнечном свете и загомонили, закликали покупателей да еще с присказками и в рифму.
— А ну, недорого, - купите творога!
— Курица и сельдерей, налетайте поживей!
— Два маковых бублика – дешевле рублика!
— Люди! Подходите! Платки поглядите.
Один красный,
Другой синий,
Остальные хороши, не жалей свои гроши!
Над площадью витали запахи жареного мяса и пирогов, кислой капусты (Архип утверждал, что самогона), кожаной сбруи, сена, махорки, людского пота и конского навоза.
Наконец сквозь стихийный уличный рынок добрались мы до одноэтажного арочного здания из побеленного кирпича. Здесь размещались солидные купеческие лавочки, где торговали шерстью, кожей, сукном, ситцем и шелком - «Из самой Бухары!», а также обувью, посудой, иконами.
— Пожалуйте, господа! У нас для вас атлас, канифас и прочие нужные товары!
Бравые приказчики в малиновых рубахах под черными жилетами словно птичьи самцы в брачный период энергично махали рукавами-крыльями и трясли напомаженной головой, отмеряя аршины тканей.
— Чего изволите, барыня? Поплин или сатин? У нас новое поступление китайских зонтов с веерами. Полный бонжюр!
Рядом размещалась бакалея – соль, сахар, крупы и чай – в плитках и на развес. Тюки с китайским чаем демонстративно были свалены на самом виду. На прилавке пыхал жаром самовар, с потолка свисали гроздья баранок - покупателей приличного вида угощали даром.
А я в гостинице позавтракать не успела, и так чуть не проспала запланированную прогулку, хорошо, Архип постучал в двери. Забыла спросить, сам-то сыт остался?
«Может, по сахарной булочке или сразу навалиться на тульский пряник? Видела тут рекламный образец длиной в полметра».
В соседней лавочке разливали квас и ягодные напитки, дальше предлагали пироги с разнообразной начинкой.
— Милости просим! С курицей, уткой, мясом и вязигой…
Шепотом спрашиваю у Архипа:
— А что такое вязига? Я слышала, кажется, но запамятовала.
Старый солдат дернул кадыком, глотая слюну.
— Это хребет благородных рыбок, Алена Дмитриевна! Осетра, стерляди аль белуги. У нас полковник Кузямов такие шибко хвалил.
— А ты, значит, не пробовал никогда? – смекнула я.
— Как-то не доводилось, - усмехнулся Архип в усы.
Однако меня взяли сомнения. Начала рассуждать вслух:
— Что же получается? Начинка из рыбьих костей?
Приказчик в белом фартуке меня услыхал, чуть на смех не поднял.
— Неладное говорите, барыня! Где ж вы в пирогах кости видали? Нешто мы собак кормим? Нежнейшие осетровые хрящики со спины мелко мельчоны и сварены с пряностями да после смешаны с рубленым яйцом и зеленым луком. Есть у нас и рисовая прибавка. Пожалуйте угоститься!
Даже подробные объяснения не вызвали у меня гастрономический интерес, но ради Архипа я купила пяток маленьких круглых расстегайчиков с вязигой. Один даже надкусила, но докончить не смогла. Равнодушна к осетрам, что поделать. Меня в Москве Перекатов, помнится, стерляжьей ухой соблазнял, томно закатывал глаза и губы трубочкой делал – не оценила. Я больше семгу уважаю, нельмочку северную и муксун.
Задумалась, улетела мыслями за Урал… И вдруг смотрю, Архип вытирает пальцы о край рубахи. Что ж мы прямо посреди торговых рядов обедаем, надо столовую найти и сесть за столик, как серьезные люди. Однако ближайшая чайная была битком набита бородатыми мужиками, а другая харчевня, по слухам, находилась на дальнем краю площади.
Снова брести сквозь блошиный рынок мы не захотели, пришлось в Зарайском «пассаже» забиться в уголок и наскоро перекусить стряпней, запивая брусничным морсом.
И не мы одни утоляли голод посреди храма торговли. Там-сям продавцы и покупатели что-то жевали, грызли, крошили, проливали…
— Не хватает в центре города заведений с быстрой раздачей простой, но сытной еды! – заключила я. – Надо бы Илье Гордеевичу подкинуть идею насчет сети маленьких кафешек. Ассортимент понятный и знакомый каждому мещанину, но с экзотическими добавками, например, пицца и хот-дог, наггетсы и прочий фаст-фуд народов мира.