(Не) желанная невеста для злодея, часть I (СИ), стр. 27
Он замер, и в этой неподвижности была опасность, более явственная, чем любое движение. Его глаза, холодные и всевидящие, впились в меня с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание. Казалось, он видит не только мое лицо, но и каждую мысль, мелькающую за ним, каждый скрытый страх.
— Информация, — прошептал он, и его голос был тихим, почти ласковым, но от этого не становился менее страшным. — Да, ты обладаешь ею. И это делает тебя ценностью. Но также и угрозой. Самой опасной угрозой, какую я встречал.
Он наклонился еще ближе. Его лицо было теперь так близко, что я могла разглядеть мельчайшие детали: тонкую сетку морщин у глаз, свидетельствующих не о возрасте, а о постоянном напряжении, жесткую линию бровей, темные ресницы, которые могли бы показаться красивыми, если бы не леденящий душу взгляд за ними. Его дыхание касалось моей кожи — холодное, как горный ветер.
Мое сердце бешено колотилось, ударяя в ребра, словно пытаясь вырваться на свободу. Инстинкт кричал: «Отступи! Беги!». Но ноги словно вросли в каменный пол. Я знала, что любое проявление паники сейчас будет смертельным. Он ждал этого. Ждал, чтобы увидеть трещину в моей броне.
Каэлан медленно поднял руку. Его пальцы, длинные и сильные, остановились в сантиметре от моего лица. Я застыла, не в силах пошевельнуться, загипнотизированная этой близостью, этой невыносимой напряженностью момента. Казалось, время остановилось. Вся библиотека, весь мир сузились до пространства между нашими телами.
Что он собирался сделать? Прикоснуться? Ударить? Задушить? А может…
Мысль о том, что он может поцеловать меня, промелькнула абсурдной, чужеродной искрой и тут же погасла. Нет. Не поцелуй. Это был бы не акт страсти, а акт утверждения власти. Печать собственности, оттиснутая силой. Но в данный момент это казалось даже менее вероятным, чем другой вариант, который витал в воздухе между нами: мгновенная, безжалостная расправа. Он мог бы задушить меня здесь, среди древних книг, и никто не услышал бы. Смерть от рук жениха, пусть и досрочная — вот финал, который я для Мелиссы когда-то придумала. Ирония судьбы давила на виски.
Глава 40
Сон не шёл ко мне. Я провела ночь, ворочаясь на шелковых простынях, а мысли неслись вихрем, возвращаясь к встрече в библиотеке. К тому, как Каэлан стоял так близко, что я чувствовала холод его дыхания. К его словам, отточенным как лезвие. К молчанию, которое было громче любого крика.
Утро пришло серое и промозглое. За окном моросил мелкий, назойливый дождь, превращая замковые дворы в море грязи и слякоти. В воздухе висела тяжёлая, сырая прохлада, проникающая даже сквозь толстые стены. Физически я чувствовала себя немного лучше — слабость после падения окончательно отступила, но на смену ей пришла другая усталость, глубокая, душевная, от постоянного напряжения и необходимости быть начеку.
Лира, войдя с завтраком, сразу заметила моё состояние. Её глаза, всегда такие выразительные, наполнились беспокойством.
— Ваша светлость, вам нездоровится? — тихо спросила она, расставляя на столе серебряные приборы. — Может мне стоит поторопить мистера Орвина с визитом к вам?
— Все хорошо, Лира. Не надо никого торопить. Пусть он приходит, как мы и договаривались.
Она быстро удалилась, а я осталась сидеть у стола, безучастно глядя на поднос. Аппетита не было. Каждый кусок казался безвкусным, каждое движение — через силу. Но я заставила себя съесть немного — силы мне были нужны. Сегодняшний день мог принести новые испытания.
Я вспомнила о своей просьбе к Лире — осторожно собирать слухи. Она уже начала свою «миссию», и вчера вечером шепнула мне, что в замке активно обсуждают вчерашний ужин, мою прогулку с Каэланом и «случайную» встречу с принцем в коридоре. Сплетни витали густым, ядовитым туманом. Одни восхищались моей «внезапной смелостью», другие осуждали за «непристойное» поведение, третьи, наиболее проницательные, шептались о том, что княжна Мелисса затеяла опасную игру между двумя самыми могущественными мужчинами королевства. Илдис, без сомнения, подливала масла в огонь, представляя меня расчётливой интриганкой, готовой на всё ради спасения от брака с Севером.
Моя служанка появилась, когда я уже сидела за чашкой чая.
— Ваша светлость, — прошептала она, ставя поднос на прикроватный столик. — Мастер Орвин прибыл.
— Пусть войдет, — сказала я, отставляя чашку.
Лира кивнула и тут же скрылась за дверью. Вскоре та вновь открылась, и в проёме возникла высокая, сухопарая фигура в длинном тёмно-сером сюртуке. Лекарь Орвин. В его проницательных, умных глазах, окружённых сеткой морщин, читалась усталость, но также и неподдельный интерес. Он принёс с собой запах лечебных трав, сушёных кореньев и чего-то ещё — терпкого, горьковатого, что всегда ассоциировалось у меня с мудростью и опытом.
— Княжна Мелисса, — произнес он, слегка склонив голову. Его голос был сухим и спокойным, как шелест пергамента. — Лира сообщила, что вы чувствуете недомогание после вчерашней прогулки. Позвольте осмотреть вас.
— Благодарю вас, мастер Орвин, — ответила я, жестом приглашая его подойти ближе. — Не то чтобы недомогание… Скорее, остаточная слабость и головная боль. И мысли неспокойны.
Он кивнул, доставая из своего потертого кожаного саквояжа несколько инструментов и начал осмотр. Его движения были выверенными, экономными. Он приступил к осмотру, проверяя зрачки, пульс, состояние языка. Его пальцы, твердые и уверенные, на мгновение коснулись моего виска, где все еще был виден желтоватый след от синяка.
— Сотрясение, безусловно, дало о себе знать, — заключил он, отступая. — Но физически вы восстанавливаетесь хорошо. Головная боль и слабость — естественные спутники такого потрясения. Я оставлю вам новый настой — он мягче предыдущего и поможет нервам успокоиться без излишней сонливости. Однако… — он сделал паузу, тщательно протирая зеркальце куском мягкой ткани, — вы упомянули неспокойные мысли. Иногда лекарства для тела бессильны против ран души… или ума.
Как начать? Как подступиться к теме, не раскрыв слишком много? Я решила быть максимально прямой, но осторожной.
— Мастер Орвин, вы многие годы служите моей семье. Вы видели многое. И я думаю, вы… не лишены проницательности. Вы заметили перемены во мне.
Он медленно кивнул, не отводя взгляда.
— Заметил. И не только я. Падение с лестницы… оно послужило неким катализатором. Вы будто сбросили кожу, княжна. Или, быть может, обрели новую. Твёрже. Яснее. И, простите за прямоту, куда более опасную для окружающего вас… болота.
Его слова были точным попаданием. Он не льстил и не осуждал. Констатировал факт.
— Именно поэтому я и прошу о встрече, — сказала я, понизив голос. — Это болото, как вы верно назвали, становится всё более вязким и ядовитым. На меня открыта охота. И методы будут нечестными.
Я рассказала ему об испорченном платье, не вдаваясь в детали, но давая понять, что это дело рук кого-то внутри замка. Я видела, как его лицо стало суровым.
— Это подлость, — произнёс он с отвращением, которое, казалось, было направлено не на конкретного человека, а на сам факт такого низкого поступка. — И глупость. Но, увы, эффективная в мире, где репутация женщины — её главное оружие и её главная уязвимость.
— Я приняла меры с гардеробом, — пояснила я. — Но еда, питьё, любые предметы, которые попадают ко мне в покои… здесь я полагаюсь на Лиру и… хотела бы положиться на вас.
Орвин долго смотрел на меня, и в его глазах шла внутренняя борьба. Он был человеком науки, лекарем, который давал клятву не причинять вреда. Но он также был реалистом, который десятилетиями наблюдал придворные интриги.
— Вы просите меня быть вашим дегустатором, княжна? — спросил он наконец, и в его голосе не было обиды, лишь холодный анализ.
— Нет, — покачала я головой. — Я прошу вас… быть моим советником в вопросах ядов. И, если потребуется, помочь с противоядиями. Вы знаете свойства многих трав и снадобий не только как лекарь, но и как… человек, который долго живёт при дворе.