Конфидент (СИ), стр. 48

В стороне от входа стояла небольшая каменная часовня. В узких окнах горел свет. Ну конечно же!

Служка направился к ней, не проверяя, следовал ли я за ним. Карета сразу уехала. Я проводил её взглядом и вздохнул.

Похоже, домой мне снова предстояло добираться самостоятельно.

В часовне пахло воском и холодным камнем. У стены теплилась лампада, перед иконой стояло несколько свечей. Служка прошёл мимо алтаря, открыл боковую дверь и жестом пригласил меня внутрь.

За дверью находилась такая же тесная комната, как в прошлый раз. Только теперь стол был длиннее, а стульев оказалось четыре.

Три уже заняли знакомые старцы.

Отец Филарет сидел посередине, положив ладони на набалдашник трости. Справа от него тяжело дышал тучный священник с медным крестом. Слева расположился высокий, с белой бородой, расчёсанной надвое. Даже места они не поменяли.

Четвёртый стул предназначался мне.

Прогресс в отношениях, не иначе.

Я снял шляпу, уселся и положил её на колени.

— Доброй ночи, святые отцы. Или уже доброе утро? По дороге я немного потерял счёт времени.

— Вином от тебя несёт, — заметил тучный и поморщился.

— Ну так вы сами толкнули меня на путь порока, — не остался в долгу я. — Вот я ему, так сказать, и следую.

— Наслышаны, — произнёс высокий. — Петербург быстро разносит вести.

Я покосился на Филарета. Видимо, у Чёрного ордена имелись соглядатаи даже среди гостей Бергера. Не сам же граф по старой дружбе пригласил на игру половину тайной церковной канцелярии…

— Раз уж вы всё знаете, могли бы и поздравить.

— С чем? — тучный старец поднял тяжёлый взгляд. — С тем, что Господь в очередной раз уберёг тебя от последствий собственной дурости?

— Хотя бы с выигрышем.

— Деньги, добытые картами, радости не принесут.

— Это мы ещё посмотрим, — бесшабашно хмыкнул я.

Тучный священник неодобрительно поджал губы. Я устроился удобнее. Настроение у меня пока оставалось достаточно хорошим, чтобы даже очередное церковное нравоучение не могло его испортить.

Высокий постучал пальцами по столу.

— Хватит. Позвали мы тебя не для того, чтобы обсуждать карты. Ты хорошо показал себя на приёме у прусского посла.

— Не могу сказать, чтоб я старался, — проговорил я. — Но не мог же я позволить, чтоб прусского дипломата сожрал мертвяк.

— Ты намерен принять приглашение, — почему-то мне показалось, что это звучит не как вопрос, а как утверждение.

— Ещё не решил, — пожал я плечами.

— Ты намерен принять приглашение, — повторил святой отец.

А, так мне это не показалось, да? Ну кто бы сомневался…

— После сегодняшнего вечера я собирался немного отдохнуть от общества, — попытался я отвертеться. Но безуспешно.

Высокий старец переглянулся с тучным. Последний потёр большим пальцем край медного креста и произнёс почти сочувственно:

— Отдохнёшь после бала. Твоё присутствие там необходимо.

Я сдвинул шляпу на коленях и устроился удобнее. Вот теперь, по всей видимости, мне и объяснят, ради чего меня выдернули среди ночи и привезли на кладбище.

— Полагаю, сейчас вы объясните, зачем именно мне туда идти?

— Объясним, — заговорил тучный. — На балу будет присутствовать важный гость из императорского семейства. Имени тебе знать пока не требуется. Поэтому дом заранее осмотрят наши братья, а во время празднества церковники будут помогать обычной охране и следить, чтобы никто не воспользовался тёмным даром.

— Вы ожидаете нападения? — я внимательнее посмотрел на него.

— Из показаний Калинина следует, что заговор не ограничивается нашими отступниками. Ниточка ведёт к пруссакам, но где именно заканчивается, выяснить пока не удалось. Это могут быть придворные, военные, люди посольства или кто-то, действующий через них.

— И вы надеетесь, что на балу они выдадут себя?

— Надеемся получить такую возможность. Там соберутся люди, к которым мы при иных обстоятельствах не подберёмся. Прусские дипломаты, чиновники, русские сановники, военные… Дом заранее осмотрят, а во время бала там будет усиленная охрана, в том числе и наши братья.

Последние слова он произнёс без особенного выражения, но я всё равно насторожился.

— Среди которых может находиться ваш предатель.

— Может, — согласился высокий. — А может, его там и вовсе не будет. Мы не знаем ни имени, ни положения этого человека. Знаем лишь, что кто-то внутри Ордена передаёт сведения врагам рода человеческого. Поэтому открытая проверка ничего не даст: виновный затаится, а все остальные поймут, что мы никому не доверяем.

Филарет приоткрыл глаза.

— Бал состоится в любом случае, сын мой. Мы можем отвернуться и надеяться, что ничего не случится. А можем воспользоваться случаем и посмотреть, кто и как себя поведёт.

— Речь идёт не только о предателе, — добавил высокий. — Пруссаки тоже могут выдать себя. Встретиться не с тем человеком, передать что-нибудь, изменить охрану, попытаться провести кого-то в закрытую часть дома. Мы не знаем, что именно они замышляют и замышляют ли вообще. Потому нам нужен человек, который будет спокойно наблюдать и вмешается, если возникнет опасность.

— Полагаю, это не я, — я подавил желание разжечь сигару.

Тучный старец неожиданно усмехнулся.

— Всё-таки не зря тебя считают догадливым.

— Иногда случается. Значит, у вас будет свой человек. А я зачем?

Высокий ответил не сразу. Он расправил лежавший перед ним лист, хотя на нём, кажется, ничего не было написано, и провёл ладонью по бумаге.

— Потому что наш человек должен остаться незамеченным. А тебя, напротив, должны заметить все.

Вот теперь становилось интереснее. Церковники собирались протащить на бал своего тайного наблюдателя и дать ему возможность спокойно присматриваться к людям посольства.

— И пока он будет наблюдать, мне предстоит изображать человека, который наблюдать не умеет.

— Не совсем, — возразил тучный. — Тебе следует вести себя естественно. После приёма у посла о тебе говорит весь Петербург. Ты спас хозяину жизнь, получил личное приглашение и теперь обязательно привлечёшь внимание. К тому же враги уже знают, что Орден пользуется твоими услугами.

— Как и услугами княжны Мещерской, — добавил высокий. — Поэтому на балу будете вы оба.

— Противник будет ожидать, что именно вам поручено следить за происходящим, — продолжил он. — Пусть так и думает. Вы должны быть заметны, задавать вопросы, появляться рядом с людьми посольства и церковной охраной. Не слишком усердствуйте, но и не старайтесь особенно скрываться. Если среди гостей или наших братьев действительно находится человек заговорщиков, он будет следить прежде всего за вами.

Вот теперь я окончательно понял замысел.

Пока неизвестный церковный агент занимается настоящей работой, мы с Ольгой должны ходить по залу и старательно привлекать к себе чужие взгляды. Если пруссаки что-нибудь затевают, они сосредоточатся на нас. Если на балу появится предатель из самого Ордена, то и он будет ждать опасности от двух известных ему помощников церкви.

А настоящий наблюдатель останется в стороне.

— То есть вы опять хотите использовать меня как приманку, — пробормотал я.

— Не как приманку, а как отвлекающую фигуру, — поправил высокий.

— Огромная разница, да, — кивнул я. — Приманку хотя бы привязывают за верёвку, чтобы вытащить, если хищник подберётся слишком близко…

— Ты будешь в доме, полном гвардейских офицеров, полиции и наших братьев, — недовольно произнёс тучный. — На балу ожидается особа императорской крови. Более охраняемого места во всём Петербурге в этот вечер не найдётся.

— Звучит утешительно. Особенно если учесть, что предателя вы ищете среди собственных людей, — отозвался я.

— Мы не говорили, что он непременно окажется на балу, — вмешался высокий. — Мы вообще не знаем, будет ли он там. Но ему известно о связи Ордена с тобой и княжной. Если заговорщики готовят что-нибудь во время бала, ваше появление заставит их нервничать. Они начнут следить за вами, менять свои действия, предупреждать сообщников. Любое лишнее движение может их выдать.