Конфидент (СИ), стр. 49

— А ваш человек это движение заметит и предотвратит то, что они задумали.

— Именно.

— Кто он? — спросил я.

Филарет открыл глаза.

— Тебе этого знать не следует.

— А ему будет известно обо мне и княжне?

— Кажется, догадливым я тебя назвал зря, — проскрипел тучный.

— Чудесно. Где-то рядом будет находиться человек, которому я должен помогать, но которого мне даже не покажут.

— Ты помогаешь ему именно тем, что не знаешь, кто он, — спокойно ответил Филарет. — Если станешь искать его взглядом, приближаться или пытаться передать сведения, то только погубишь дело. Делай, что тебе велено, и не мешай человеку работать.

— А хотя бы с её сиятельством мне разговаривать можно? — усмехнулся я.

— Даже нужно. Так, как положено знакомым молодым дворянам, — сказал высокий. — После прошлого приёма и газетных статей твой интерес к ней никого не удивит. Но не держитесь вместе весь вечер и не устраивайте тайных совещаний по углам. Вы должны выглядеть двумя людьми, которым поручили похожую работу, но не напарниками.

— И чем именно мне заниматься?

— Тем же, чем ты обычно занимаешься на подобных собраниях. Пей, играй, разговаривай с военными и людьми посольства. Расспрашивай о нападении под Гатчиной, интересуйся слухами о себе. Иногда поглядывай на церковную охрану и служебные входы. Пусть наблюдающие за тобой люди видят, что ты пытаешься что-то выяснить.

— А если я действительно что-нибудь замечу?

— Действуй по обстоятельствам. Если опасность станет очевидной — вмешайся. Если увидишь лишь подозрительную мелочь, запомни и передай после бала. Главное — не пытайся самостоятельно раскрывать весь заговор. Для этого там будет другой человек, — весь вид Филарета говорил о том, что ему хотелось добавить «на это тебе все равно не хватит мозгов», но ему доставало воспитания этого не говорить.

Я откинулся на спинку стула.

Замысел выглядел разумно. А главное — не требовал от меня изображать невесть что в ожидании, пока меня попытаются убить. В доме окажется настоящий специалист, а вокруг — охрана, солдаты и несколько церковников. От меня требовалось только появиться на виду и выглядеть опаснее, чем я был на самом деле.

Последнее, кажется, начинало получаться даже без особенных усилий.

И всё же радости я не испытывал.

Если враг поверит, что именно я представляю главную угрозу, он не ограничится наблюдением. Меня уже неоднократно пытались убить. На балу некроманты могут действовать осторожнее, но намерения у них добрее не станут.

— Значит, отказаться я не могу, — предпринял я последнюю тщетную попытку.

— Можешь, — произнёс Филарет. — Никто тебя не держит. Тебе ведь объясняли.

Он сказал это совершенно спокойно. Даже на дверь посмотрел.

— Благодарю, — кивнул я. — Тогда, пожалуй, нужно начинать готовиться к балу.

— Вот и славно.

В комнате ненадолго воцарилась тишина. За стеной потрескивали свечи. Где-то снаружи зашуршали ветви, и по крыше часовни несколько раз стукнуло каплями. Кажется, начинался дождь.

Оставалось хотя бы извлечь из происходящего небольшую пользу.

Я тяжело вздохнул и придал лицу озабоченное выражение.

— Есть ещё одно затруднение.

Священники переглянулись.

— Какое? — спросил высокий.

— Подобные приёмы обходятся недёшево. В прошлый раз мне пришлось заказывать новый фрак, жилет, рубашки, покупать перчатки. Опять же экипаж, извозчик, чаевые слугам. Теперь предстоит бал. Не могу же я явиться в том же самом костюме. Посол, может, и не заметит, а вот общество непременно обратит на это внимание и осудит.

Тучный старец смотрел на меня всё мрачнее, но я продолжил:

— А у меня каждая копейка на счету. Имение поднимать надо, тётушке помочь — дом у неё совсем обветшал. Сам я, конечно, готов пойти на любые жертвы ради церкви и Отечества, но портной такими вещами не интересуется. Ему деньги подавай…

Надеюсь, я не переиграл. Хотя, с другой стороны, а что мне терять?

Филарет приоткрыл глаза и уставился на меня, словно не веря собственным ушам.

— Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке, — проскрипел, наконец, он.

— Жизнь жизнью, святой отец, а приличный фрак сам себя не оплатит. Тем более вы хотите, чтобы я привлекал внимание. В старом костюме внимание тоже привлечь можно, но несколько не то. Так что…

Высокий старец отвернулся, скрывая презрение на лице. Тучный громко засопел. Филарет некоторое время рассматривал меня, затем сунул руку под рясу и извлёк тугой кожаный кошель. Судя по тому, как тяжело тот лёг на стол, внутри находилась не мелочь.

— Мы догадывались, что ты попытаешься что-то с нас получить. Напомню, что жадность — один из смертных грехов, сын мой. Впрочем, ты уже столько нагрешил, что у врат рая тебя явно не ждут. Так что бери.

— Премного благодарствую, — я подхватил кошель, приятно удивившись его тяжести, спрятал под сюртук и поднялся. Сняв шляпу, я прижал её к груди и отвесил старцам почтительный поклон. Получилось, пожалуй, несколько глумливо, но, в конце концов, да какое мне дело, что они думают?

— Если иных распоряжений не будет, пойду. Мне ещё к портному записываться, костюм выбирать, готовиться к служению церкви…

— Ступай, — устало сказал Филарет. — И постарайся хотя бы до бала не влипнуть в новую историю.

— Я очень постараюсь, — кивнул я и вышел.

Снаружи и правда начался дождь.

Не ливень, но достаточно сильный, чтобы через несколько минут промочить сюртук. Я остановился под козырьком часовни и посмотрел на тёмную дорожку между могилами. Кареты, разумеется, не было. Служка тоже исчез.

Придётся идти до большой улицы и искать извозчика.

Я сунул руки в карманы и нащупал кошель. За один вечер я сначала выиграл целое состояние, а потом заставил Чёрный орден оплатить новый костюм — к которому, судя по весу, можно было приобрести ещё и нового коня. Однако хорошее настроение было бесповоротно испорчено.

Кажется, эти трое изо всех сил старались втянуть меня в какое-то очередное непотребство. И судя по всему, рано или поздно у них это получится.

Я поднял воротник и сошёл с крыльца под дождь.

Ну что же. Раз отказаться всё равно нельзя, следовало хотя бы заранее подумать, как устроить дело так, чтобы церковные замыслы как можно меньше сказались на Александре Алексеевиче Дубравине.

В конце концов, какие у меня были варианты?

Глава 22

Я в который раз одёрнул полы нового фрака, поморщился и выругался вполголоса.

Бергер наблюдал за мной уже некоторое время. Сначала молча, потом с усмешкой, а когда я полез поправлять воротник, не выдержал:

— Да что тебе не нравится? Сидит превосходно. Выглядишь едва ли не лучше меня! Что, конечно же, практически невозможно, — хмыкнул он.

— Ещё бы он плохо сидел, — проворчал я. — Знаешь, сколько с меня содрал портной?

— Конечно, знаю. Я тебе его и посоветовал, — Бергер широко ухмыльнулся.

— За те деньги, что твой портной содрал за срочность, я мог бы купить в деревню несколько приличных ружей и одеть дружину.

Граф наклонился вперёд, придирчиво осмотрел рукав, потом откинулся обратно.

— Тебе ли теперь жаловаться? После вчерашнего ты человек состоятельный. Целый шкаф таких фраков можешь себе позволить, а то и два.

— Я не имею привычки заказывать одежду шкафами, — сердито ответил я. — В отличие от некоторых.

— Именно поэтому тебя и позвали на бал только после того, как ты спас посла.

— А тебя на него вообще не звали, так что сиди молча, — не сдержался я.

Я всё-таки поправил воротник. Бергер постучал набалдашником трости по моему колену.

— Оставь его в покое. И не скупись. Сейчас ты купил не фрак, а возможности. Сегодня тебя увидят люди, к которым иной псковский помещик годами будет пытаться попасть хотя бы в переднюю.

— Ружья всё равно полезнее.

— В Псковской губернии — возможно. Но мы пока в Петербурге.

Карета замедлилась. За окном потянулась вереница экипажей, фонарей и лакеев в парадных ливреях.