Сказание о второстепенном злодее 3, стр. 44
— Стойте… стойте! Господин Леннон, а как же… как же Виолетта⁈ — ввалился в комнату ла Труа.
Он в ужасе уставился на девочку, на животе которой зияла раскрытая щипцами рана.
— Я уже надрезал опухоль, — заявил Леннон, воюя со своим фартуком. — Я не могу её зашить в ТАКИХ условиях!
— О чём вы говорите⁈ — воскликнула Адель.
— О чём я говорю… Вы ещё не поняли, идиоты? Поэтому нельзя мешать и прерывать операцию! Ваша дочь мертва, господин ла Труа. Примите мои соболезнования, — цинично отмахнулся Леннон и направился к выходу.
— Нет… нет, прошу вас! — ла Труа рухнул на колени. — Господин Леннон, стойте! Вы должны… вы обязаны закончить операцию!
— Пока у меня над головой свистят пули⁈ Увольте!
— Нет, вы обязаны, я заплатил, я…
— Никому я ничего не обязан. Пус-ти! — прохрипел Леннон, пытаясь вырваться в коридор, но ла Труа его не отпускал. Старик мёртвой хваткой вцепился ему в колени.
— Смилуйтесь! Не бросайте её!
— Пошёл прочь, свинья! — рявкнул Леннон. — Оттащите от меня этого сумасшедшего! Живо! — приказал он Адели и остальным, которые стояли как вкопанные, наблюдая за всем этим безумием.
Моё сердце колотилось как бешеное. Я смотрел на разъярённого хирурга, на потрясённую Адель, на ла Труа, который рыдал и умолял на коленях, и, наконец, на бледную девочку на операционном столе и брошенный скальпель. И тогда мои ноги сами, неторопливо, понесли меня вперёд…
…
Нужно взять себя в руки. Нужно взять себя в руки — но как? Адель смотрела на бледное лицо доктора, освещённое кристальными лампами, на дрожащие, испуганные глаза ла Труа, который валялся перед ним на коленях, на бледную девочку на столе и своих одноклассников, растерянных, как моряки на корабле, что несётся навстречу буре.
В такие моменты именно она должна была заставить их собраться и найти решение.
— Вы должны закончить операцию, — сказала она сухим голосом.
— Что? — воскликнул Леннон.
— Вы должны её закончить. Если без этого она погибнет, вы обязаны закончить операцию.
— И вы туда же? Забудьте! Я не собираюсь рисковать своей жизнью. Я вам не полевой врач, а столичный хирург! Пусти, говорю тебе! — крикнул Леннон, замахнулся и со всей силы ударил по голове ла Труа, который держал его за ноги. Старик охнул, но хватки не ослабил. Тогда Леннон ударил его ещё раз, наконец вырвался и бросился к выходу.
— Стойте! — крикнула Адель, преграждая ему путь. — Я вас не пущу!..
— Кем вы себя возомнили… Ах!
Раздался грохот. Адель повернулась и увидела через деревянные перила, как входная дверь слетела с петель и в холл ворвалось сразу несколько вооружённых людей. Их лица скрывали чёрные повязки, но слаженность, с которой они действовали, позы и повадки говорили о военном прошлом. Несколько из них сразу бросились к лестнице, в то время как трое заблокировали выход.
— Я ни при чём! Я просто врач, я ничего не видел! — закричал Леннон.
— Задержите их! — крикнула Адель Седрику и Альфирии, которые встретили наступающих, схватила Леннона за плечи и прохрипела:
— Вы должны провести операцию. Или…
…Или она станет убийцей. Ведь именно она настояла на том, что сделать это нужно прямо сейчас, именно она предложила заплатить ему кристаллами.
Леннон побагровел, затем мгновенно побледнел и наконец прохрипел:
— Я не могу.
— Вы обязаны!
— Не могу! Никто не может…
— Что? — опешила Адель.
Ла Труа, только что смотревший на них с бешеной надеждой в глазах, приоткрыл рот. Замерли и Саша с Алексом, который только что спустился с крыши.
— Это невозможно! — с раздражением и странным, лихорадочным торжеством заявил Леннон. — Даже взрослые умирают после такой операции с вероятностью в пятьдесят процентов! А это ребёнок, ей всего семь! Она в принципе не могла, слышите, не могла её перенести!
— Но… но почему тогда вы согласились её провести? — прошептала Саша.
— Потому что мне заплатили! К тому же это ценный опыт. Не каждый день найдёшь идиота, готового предоставить такой прекрасный объект для экспериментов. Хирургия развивается только на практике, — заявил Леннон, величественно выпрямляя спину и сбрасывая ослабевшие руки Адели со своих плеч. — А теперь пустите меня! Живо!
— Но это… — прошипела потрясённая Адель. Она чувствовала, как земля проваливается у неё из-под ног.
— Вы должны попробовать… — прохрипела она.
— Сколько раз повторять, дура⁈ Это невоз…
На полуслове он осёкся и с изумлением уставился в сторону. Проследив за его взглядом, Адель увидела Савина. Юноша выступил вперёд и уверенным, размеренным шагом направился в комнату. По дороге он подхватил сумку Леннона и прямо на ходу достал из неё чистый скальпель, остриё которого мгновенно вспыхнуло под сиянием хирургической кристаллической лампы.
По спине Адель пробежали мурашки.
— Хватит споров, — сказал Савин низким голосом.
Он что, собирается покончить с этим? Избавиться от причины, по которой они спорят? Действительно, если девочки не станет, им не придётся спорить, не придётся защищать эту комнату, и их шансы на победу станут намного выше, но это…
— Стой! — крикнула Адель, когда Савин занёс скальпель прямо над бледным телом.
Она приготовилась броситься к нему, забрать инструмент, остановить… но в этот момент перед её глазами промелькнул другой образ: медпункт на базе ТОА и Антон в маске доктора, осматривающий пациентов.
Замешательство длилось лишь мгновение — потом сверкающий кристальный скальпель опустился в рану…
Сперва на лице Леннона читалось удивление. Потом — ядовитая насмешка. Что этот мальчишка о себе возомнил? Он что, сам планирует провести операцию? Придурок! Но потом на смену издёвке пришла задумчивость, затем растерянность, а затем…
— Немыслимо… — прошептал потрясённый Леннон и протёр глаза.
Ни пламя, пылавшее вокруг, ни крики, ни грохот — ничего из этого больше не могло отвлечь хирурга. Всё его внимание поглотил, точно единственный источник света в кромешной темноте, тонкий скальпель, который в изящном танце зарывался в розовую плоть…
…
…
Глава 33
Суд
Всё.
Сделав последний шов, я приподнял руки в запятанных перчатках, которые пахли кровью и медицинским раствором. Мои пальцы были твёрды и совсем не дрожали. Моё новое тело обладало в десятки раз превосходящей координацией по сравнению с прошлым. Благодаря этому я без особого труда выполнил операцию, на которой в своё время закончилась моя карьера — и нормальная жизнь.
Впрочем, вернее будет сказать, что это я её закончил. Многие хирурги ошибаются. Как ни странно, это одна из тех профессий, в которой окружающие позволяют тебе совершать ошибки.
Просто некоторые, вроде меня, сами себе не могут их простить.
Я перевёл дыхание и заметил, что вокруг царит тишина. Битва закончилась совершенно незаметно. Я приподнял голову и увидел, что все мои одноклассники, а также доктор Леннон и ла Труа, стоят в другом конце комнаты и смотрят на меня так, будто я не просто заявил, но и доказал, что я пришелец с Нибиру.
Замявшись на пару секунд — тишина позволяла, — я прокашлялся и сказал:
— На этом всё. В ближайшее время нужно давать ей травы, который помогут восстановить кровь и укрепить организм. Полагаю, их рецепт вы знаете, доктор?
— С ней… с Виолеттой всё хорошо? — наконец заговорил ла Труа.
— Будет. В теории, — ответил я.
— О… о!.. — завопил старик. Я вздрогнул, когда он бросился к нам, упал на колени перед кроватью дочери и стал бережно поглаживать дрожащими пальцами её влажные чёрные волосы.
— Как вы это сделали? — наконец прошептал Леннон; в его голосе не было даже намёка на былое высокомерие, только глубочайший шок.
Все снова перевели взгляд с ла Труа на меня.
Хороший вопрос. Мне нужно было придумать убедительное оправдание: как я смог провести сложнейшую — по меркам этого мира, где хирургия находилась в весьма плачевном состоянии, — операцию?