Сказание о второстепенном злодее 3, стр. 19

— Попалась крыска, попалась… Что будем с ней делать, Шарлей? Скажем, что поймали, пока она пыталась спрятать улики?

— Нельзя. Тогда нам придётся объяснять наше присутствие, — ответил холодный голос.

— Тоже верно. Вынесем её на корабль?

— Через всю Академию? Это невозможно… Лучше убить её и избавиться от тела. Пусть люди считают, что его сестра сбежала, опасаясь, что показания брата навлекут на неё подозрения.

— Избавиться от трупа тоже непросто.

— Я взял несколько зажигательных кристаллов: достаточно будет вынести пепел.

— Похвальная сообразительность! Но разве генерал не будет против, если мы проявим излишнюю инициативу?

— Генерал не будет против, если в мире станет одной дворянской тварью меньше, — холодно фыркнул Шарлей.

— Тоже верно, — с усмешкой согласился другой мужчина и выхватил кинжал.

Перед глазами Эльвиры мелькнуло холодное лезвие. Казалось, оно вот-вот перережет последнюю нить, удерживавшую её от падения в чёрную бездну. Девушка дёрнулась в очередном бессмысленном порыве, которого её пленители даже не заметили, и вдруг…

— Поистине, господин генерал… или командор? Вы не перепутали?.. В любом случае едва ли он будет против, если одной тварью станет меньше.

— А⁈

— Кто ты?

Резкий толчок и выкрики на миг вернули Эльвиру в чувство. Её мутный взгляд собрался, сосредоточился, но затем опять поплыл — она пыталась сбросить тяжёлую сонную дымку, но сделать этого не получалось, и как Эльвира ни старалась, она не могла избавиться от навязчивой галлюцинации: будто бы в коридоре перед ними стояла маленькая девочка в красном платье.

Её длинные розовые волосы, цвета крови на снегу, почти касались кончиками пола, а на светлом личике застыла лёгкая улыбка:

— Однако существуют и другие точки зрения.

Шарлей выскочил вперёд, замахиваясь саблей. Его глаза сияли холодным, беспощадным светом — в них не было ни намёка на жалость, несмотря на то, что перед ним стоял ребёнок. Девочка посмотрела на него, щёлкнула пальцами — и мир остановился.

В следующую секунду Эльвира почувствовала, как её ноги снова нащупали землю — земля закачалась. Стиснув зубы, девушка выхватила спрятанный кинжал и что есть мочи вонзила его в собственную ладонь. Вспышка боли немедленно привела её в чувство, а сердце бешено заколотилось в груди, разгоняя по венам адреналин.

Она вскинула голову и попыталась оценить ситуацию. Сперва Эльвира напряглась и отпрянула, но потом растерялась: солдаты Конде стояли на месте, словно восковые куклы.

— Тебе следует поторопиться, — прозвенел мелодичный голос.

— Кто ты? — настороженно прохрипела Эльвира.

— Звезда, упавшая в бездонный океан, — ответила девочка, присев в реверансе.

Эльвира опешила.

— Поторопись, у тебя мало времени, — добавила она с улыбкой, едва приподнимая голову.

Эльвира осмотрелась, быстро схватила зелёную записную книжку и бросилась прочь. Действие снотворного неумолимо возвращалось. Ноги заплетались. Ей нужно было сбежать отсюда как можно скорее. Сбежать и предупредить. Ведь если она не успеет… если не успеет, Антон…

Умрёт.

…

Вот и всё.

Провожая взглядом — и улыбкой — Эльвиру, которая, пошатываясь, исчезла за поворотом коридора, Мавелика и сама повернулась, оставляя застывших солдат Конде у себя за спиной. Совсем скоро они придут в себя и сразу забудут обо всём, что здесь случилось, после чего снова попытаются исполнить своё задание и подбросить улики, обличающие Савина. Но её — Их — это уже не касается. Она вернула Их долг, и теперь мальчишке придётся самому выбираться из ямы, в которую он себя загнал.

Сама же она будет просто наблюдать со стороны.

С интересом.

И улыбкой.

…

Скучно в тюрьме. Очень, очень скучно. Когда меня держали в карцере на базе ТОА, я, по крайней мере, мог общаться с Адель. Это общение было не самым доброжелательным, но всё же. Теперь же я оставался наедине со своими мыслями уже… сколько часов? Не имею ни малейшего понятия.

Я даже не знал, что происходит за пределами моей темницы и как продвигается расследование.

При других обстоятельствах я бы тревожился и перебирал варианты, но сейчас я не мог позволить себе даже такую отдушину. Я прекрасно понимал, что всё будет в порядке: когда принц придёт в себя — а произойти это должно было вскоре после покушения, — он сразу снимет все обвинения со своего несостоявшегося убийцы, как это и было в игре.

Может, попросить людей Конде принести учебники? Впрочем, зубрить мне тоже не хотелось. Или поручить Альфирии подыскать какой-нибудь современный роман из библиотеки? Она всё ещё должна мне за тот раз, когда я помог ей избавиться от Шульца.

Демоны всегда возвращают свои долги.

Именно такие мысли крутились — уже битый час — у меня в голове. Поэтому сперва я даже обрадовался, когда в коридоре зазвучали тяжёлые шаги. И даже когда с другой стороны решётки показался Конде со своей фирменной отеческой улыбкой, по моей спине пробежали лишь самые захудалые мурашки.

— Пришли освободить меня и признать свою ошибку? — спросил я генерала.

— Не совсем. Я пришёл поговорить.

— С чего мне говорить с нахалом, который упрятал меня за решётку? — проронил я с максимально надменным видом.

Конде был невозмутим:

— Вероятно, потому, что этот нахал собирается сделать вам предложение, от которого зависит ваша жизнь.

Глава 15

Череда

— Вероятно, потому, что этот нахал собирается сделать вам предложение, от которого зависит ваша жизнь.

— Какое предложение?

— Признаться в том, что именно ваш отец готовил покушение на принца.

Я нахмурился.

— Вам просто нужно сказать, что это он поручил вам это сделать; что он собирался поднять восстание; что среди его сообщников числился герцог де Боа, герцогиня де ла Ней, граф Фаль, герцог де Пасс и все остальные, кто состоит в так называемой «дворянской фракции». Будет ещё лучше, если найдутся неопровержимые доказательства, но вашего слова будет вполне достаточно.

— Я не собираюсь клеветать на своего отца, — ответил я оскорблённым тоном.

— В таком случае просто расскажите правду, — невозмутимо предложил Конде.

Правду…

А может, действительно ему всё рассказать? Что мой отец планировал покушение, чтобы посадить на престол принцессу Жизель?

Вдобавок я мог бы назвать имена всех остальных лидеров дворянской фракции, в том числе предателя, который выдавал себя за реформиста. Таким образом, я позволю Конде и Перигону нанести первый удар. После этого всё равно начнётся война, поскольку влияние дворян слишком велико, чтобы они уступили без боя. Но в отличие от игры, где дворяне сперва удерживали инициативу, что привело к огромным жертвам, в этой временной линии именно реформисты начнут войну с позиции силы.

Я даже не получу штрафные баллы, если так сделаю. У меня будет оправдание: я просто хотел спасти свою шкуру… которая и так была в безопасности, ведь очень скоро принц меня освободит, но суть не в этом. Если я хочу изменить историю, я могу сделать это прямо сейчас.

Но…

— Правда заключается в том, что вы посмели задержать невиновного человека — дворянина! — и вскоре поплатитесь за это.

Сперва нужно всё обдумать. Если я действительно собирался изменить историю, в запасе у меня всё ещё оставалось несколько месяцев.

К тому же вверять свою судьбу в руки Конде — явно не самое разумное решение.

— Жаль, — кратко заключил Конде. — В таком случае я пришлю писаря.

— Зачем? — я насторожился.

— При обыске вашей комнаты были обнаружены неоспоримые доказательства вины. Вам следовало скрывать их более тщательно. Теперь у меня нет выбора, кроме как исполнить имперский закон и отправить человека, пролившего царственную кровь, на плаху.

Завтра до рассвета вам следует составить завещание.

…

Тук-тук-тук!