Сказание о второстепенном злодее 3, стр. 18
Эльвира отложила флакон, пошарила ещё немного… и застыла на месте. Дрожащими руками она приподняла небольшой набросок с портрета в деревянной рамке.
Набросок с её портрета.
Со стороны казалось вполне естественным, что в комнате студента могут храниться портреты близких — например, любимой сестры. Однако Эльвира прекрасно понимала, что на самом деле Антон презирал её, и отношения между ними были не то что не семейными, но почти враждебными. Зачем ему держать у себя портрет, один взгляд на который, как ей казалось, вызывал у него сильнейшее раздражение?
Если только её представление не было ошибочным, и на самом деле Антон Савин был о ней совершенно иного мнения. Но это…
Эльвира захлопнула ящик, сжала дрожащие губы, сделала глубокий вдох, на пару секунд прикрыв глаза, и выдвинула последнее отделение. В нём лежала тонкая книжка в зелёной обложке. Эльвира схватила её и уже собиралась выскочить наружу… но всё же не смогла подавить вспыхнувшее любопытство.
Осмотревшись — бессмысленный жест с её стороны, — она открыла книжку и принялась читать.
Сперва: разочарование. Книга была написана от руки на языке, который на первый взгляд показался ей совершенно непонятным. Шифр? Может быть. Но потом Эльвира пригляделась и обнаружила, что на самом деле может разобрать некоторые слова.
— Гарка?.. — прошептала Эльвира.
Гаркой назывался старинный язык Княжества Гавранки. Именно оттуда происходила семья Савиных, отпрыски которой традиционно изучали речь своих предков. Эльвира, будучи приёмной, тоже немного понимала её благодаря усилиям учителей. Но даже так дневник Антона был написан очень странно. Местами грамматика была неправильной; местами он использовал слова и даже буквы, которые были ей совершенно непонятны.
Эльвира сосредоточилась, старательно вчитываясь в извилистые строчки:
'Сказание… о…
Антон Савин…
Я…'
Кажется, это был дневник.
Эльвира быстро пролистала несколько страниц, пока не обнаружила собственное имя. Затем снова вчиталась в заковыристый, как тернии, почерк:
'Эльвира… сестра…
Отец… убийство принца… инструмент… Первая попытка неудачна…'
Что это значит? Эльвира нахмурилась. Антон знал, что попытка убийства окажется неудачной? Но как? Нет, это невозможно. Тогда о чём он? Что за попытка была неудачной? Убийство принца… попытка… остановить, неудача… отец… Стоп.
А что, если Антон пытался остановить отца? Помешать ему убить принца и сделать из Эльвиры инструмент? Но когда? Как? Эльвира задумалась… и вдруг по её спине пробежали мурашки, а сердце затрепетало, точно бабочка, запертая в банке…
Глава 14
Долг
Вскоре после того, как Антон избил её и она потеряла слух на одно ухо, Эльвира услышала разговор своего нового отца с медиком. Тот спрашивал, возможно ли «исправить» её, злился и сильно ругался, пока не пришёл наконец к выводу, что это не имеет значения для их планов.
С этого момента вся её жизнь превратилась в подготовку к единственной цели.
Позже она объясняла поступок Антона глупостью и ребячеством — обидой из-за того, что какая-то чужая девочка стала называть себя его сестрой и претендовать на все те привилегии, которые он считал своими собственными.
Но теперь…
«Отец… убийство принца… инструмент… Первая попытка… неудача…»
Что, если под «первой попыткой» Антон имел в виду вовсе не покушение на принца — ведь он не мог заранее знать, что оно провалится, — а собственные усилия остановить само убийство? Что, если уже тогда, в детстве, он знал, что планирует его отец, и пытался остановить его, для чего демонстрировал неприязнь и нежелание принимать Эльвиру в качестве своей сестры?
Эта теория была настолько безумной, что Эльвира сразу выбросила её из головы. Точнее, попыталась выбросить. Её пальцы дрожали, судорожно перелистывая страницы, а глаза цеплялись за случайные знакомые слова:
'Столица… Жертва… Кристалл… Взрыв… Смерть…
Эльвира… избавиться… Савинам… Предначертана плаха'
Её тонкие пальцы стиснули исписанные страницы; каждое новое слово, которое ей удавалось разобрать, лишь дополняло пугающую, словно гроза, картину, которую она нарисовала в своём сознании. Если это действительно были замыслы её брата, значит, он планировал гибель собственного рода. Своего отца… и себя.
Но если так, почему он её спас? Зачем устранил подставного убийцу? Почему теперь пытался уничтожить улики, если только…
Избавиться… Или избавить? Избавить Эльвиру…
Он хотел спасти только её. Но почему?
Потому что она… его сестра?
Эльвира подняла голову. В зеркале над тумбочкой на неё смотрело собственное отражение: бледное, с дрожащими глазами — точно звёзды, над которыми проносятся быстрые тучи.
Вереницу растерянных мыслей прервали шаги. Девушка вздрогнула, осмотрелась и немедленно юркнула в шкаф. Через секунду дверь открылась, и Эльвира увидела через щёлочку, как в комнату вошли двое в мундирах имперской гвардии: мужчина с длинными седыми усами и коротко стриженный широколобый юноша.
Юноша сразу направился к шкафу и распахнул его, внимательно разглядывая содержимое.
— Оставь, — махнул ему напарник. — Обыском займутся остальные. Наше дело — сделать так, чтобы им было что найти, — заявил он с лукавой улыбкой.
Хмурый парень закрыл шкаф.
Эльвира тихо выдохнула. Она использовала кристалл, чтобы на пару секунд «запечь» темноту вокруг себя. Это было рискованно. Если бы парень немного присмотрелся или просто протянул руку, её бы заметили.
После этого напарники быстро обошли помещение и остановились возле тумбочки. Усатый мужчина достал из кармана небольшое письмо и вложил его в стопку остальных.
— Нет повести зауряднее на свете, чем повесть о дворянских кознях и махинациях. Теперь мальчишке конец, — потирая руки, заявил усатый мужчина. — Не находишь это забавным, Шарлей? Наш малолетний Савин повелевал десятками тысяч крестьян, таких, как я и ты, например, а теперь именно мы погубили его своими грязными руками. Нет, разумеется, мы лишь одно звено в этой цепи, но… Впрочем, пусть. Не будем терять время, — отмахнулся мужчина, заметив отсутствующий взгляд своего напарника, и оба вышли, тихо прикрыв за собой дверь.
Эльвира перевела дыхание, досчитала до десяти, осторожно вышла из шкафа и метнулась к тумбочке. Дрожащими руками она стала проверять письма, пытаясь найти нужное, затем бросила это занятие, схватила всю стопку вместе с зелёной книжкой и поспешила к выходу. Ей нужно было уйти до того, как придут настоящие следователи, для которых люди Конде — а Эльвира не сомневалась, что именно командор хотел подставить её брата, — подготовили неопровержимые доказательства его вины.
Эльвира прислушалась и выскочила в коридор. Размышляя, как поскорее избавиться от бумаг — столовая? Камин? Или просто спрятать? — она не успела даже повернуться, прежде чем чьи-то руки мёртвой хваткой сжали её за пояс и оторвали от пола.
— Попалась! Ты был прав, Шарлей! За нами шпионила маленькая крыса! — раздался торжествующий выкрик.
Хватка стала сильнее, у неё едва не затрещали кости.
«Продвинутый воин!» — промелькнуло в голове Эльвиры. Она хотела закричать, но сразу остановила себя: нельзя! Если её заметят вместе с книгой и письмами, люди Конде запросто смогут заявить, что всего лишь остановили её, пока она пыталась спрятать улики против своего брата.
Тем временем к её губам прижали мокрую тряпку. В нос и горло Эльвиры ударил сильный запах трав, от которого её сознание стало таять, как лёд под лучами палящего летнего солнца; её сердце заколотилось с бешеной силой, когда она осознала, что стремительно проваливается в нежную, желанную, ужасающую дрёму.
Перед глазами у неё промелькнул Антон — затем лезвие плахи. А потом всё исчезло, и сон, как якорь, потянул её в свою тёмную пучину.
Эльвира попыталась выхватить спрятанный кинжал — не получилось. Её руки сковала крепкая хватка. Взгляд девушки расплывался. Голоса вокруг звучали как бы издалека: