Сказание о второстепенном злодее 3, стр. 20

Просыпалась Эльвира долго и болезненно. Вокруг царила темнота. Сперва она подумала, что её глаза закрыты, открыла их, потом снова зажмурилась и наконец осознала, что в её комнате были задёрнуты шторы, и только по краям пробиваются тонкие полоски белого света.

Тук-тук-тук!

Эльвира, пошатываясь, поднялась с кровати и потащилась к окну. Раздвинула шторы и зажмурилась, когда в глаза ударил яркий белый свет. Несколько секунд она просто стояла и морщилась, наблюдая за городом, освещённым лучами ясного утреннего солнца. Ей казалось, что её мысли были пропитаны некой вязкой, липкой субстанцией.

Тук-тук-тук!

Утро… Уже утро… А что было вчера?..

Она осмотрела комнату, мятое одеяло, платье, в котором задремала. На полу валялась книжка в зелёной обложке. Эльвира подобрала её, но тут же выронила и поморщилась от боли, заметив кровавую рану у себя на ладони. И тут — вспышка света и череда воспоминаний.

…Антон, Конде, Шарлей, подстава, казнь, девочка в красном…

У Эльвиры перехватило дыхание. Отбросив книжку в сторону, она ринулась к двери.

Тук-тук — бах!

— Ай…

Эльвира распахнула дверь и дикими глазами посмотрела на людей в коридоре. Ближе всех была Саша — это она стучала. Рядом стояли хмурый Алекс, взволнованная Альфирия и Зигфрид. Одноклассники Антона.

— Вы слышали, что… — сразу пришла в себя и заговорила Саша.

— Антон… где Антон? — перебила Эльвира.

Все опешили. Затем Саша поджала губы, решительно посмотрела на неё и сказала:

— Конде держит его на своём крейсере и хочет казнить за покушение. Были найдены доказательства, и…

Дальше Эльвира не слушала. Она повернулась и бросилась бежать.

— А! — охнула Саша, которую она толкнула в сторону.

Успеет ли она? А если успеет, то что именно собирается сделать? Как ей остановить Конде? Эльвира попыталась нащупать спрятанный кинжал, повернула за угол, но зацепилась за ковёр и рухнула на пол.

— С-стойте… — сказала Альфирия, направляя на неё посох.

Эльвира не обратила на эти слова внимания и стала подниматься на ноги, но тут подоспела Саша.

— Ваш отец отправил вам письмо. Телеграмму, — взволнованно заявила девушка, лихорадочно протягивая белый конверт.

— Отец?.. — прошептала Эльвира.

Ей показалось, что в её сердце хлынул леденящий водопад. Отец… отец! Отец был их единственной надеждой. Он мог спасти Антона. Нет, он спасёт Антона. Любой ценой. Возможно, он даже прикажет ей признаться в том, что это она планировала покушение на принца, потому что не хотела выходить замуж. Принесёт её в жертву ради спасения своего настоящего сына. Но и пусть.

Пусть.

Она схватила конверт, разорвала его, бросая бумагу на ковёр, и впилась глазами в такой знакомый строгий почерк.

В следующую секунду её тело обмякло, и руки бессильно опустились на пол. Саша, которая незаметно встала у неё за спиной, чтобы тоже прочитать содержание послания, удивлённо посмотрела на Эльвиру.

— Что там? — спросил Алекс.

Эльвира беспомощно приоткрыла губы.

Тем временем Саша, прошептав: «Можно?..», осторожно подобрала письмо, пробежала его быстрыми карими глазами и стремительно побледнела.

— … А потому мной принято решение… лишить Антона Савина прав на наследство и отлучить его от рода… — прошептала Саша. — Что… что это значит?

— Антон… больше не Савин, — сипло ответила Эльвира.

— Разве это возможно? — удивлённо спросил Алекс.

Эльвира кивнула, сжимая ковёр дрожащими пальцами.

— Н-но почему? — спросила Саша.

— Отец хочет показать, что не собирается начинать из-за него войну…

И с его стороны этот ход был настолько же очевидным, насколько решительным и беспощадным. Единственная причина, по которой Конде собирался казнить Антона, заключалась в том, что он хотел спровоцировать дворянскую фракцию — одним из лидеров которой являлся его отец, Григорий Савин, — на немедленное восстание. Подлинная вина Антона в покушении на принца не имела значения. Его смерть должна была разозлить и унизить старшего Савина.

Но этого не случилось. В своём письме отец просил Эльвиру заявить, что, вне зависимости от результатов следствия, сам факт того, что его отпрыск посмел навлечь на себя такие подозрения, служил величайшим позором, после которого больше нельзя было позволить ему носить имя их славного рода.

Если Конде хочет казнить его — пусть. Дом Савиных больше не имеет к этому мальчишке ни малейшего отношения.

— Значит, у Конде больше нет причин казнить Антона? Ваш отец хочет спасти его… таким образом? — с надеждой предположила Саша.

Эльвира медленно покачала головой.

— Отец просит рассказать об этом только после того, как состоится казнь.

— А? — опешила Саша и снова вернулась к письму, чтобы дочитать его до конца.

Эльвира опустила голову. Казнь человека без суда и следствия — особенно при таких обстоятельствах — станет серьёзным ударом по репутации Конде. Возможно, его даже сместят с должности телохранителя принца, после чего подступиться к Рошелю станет значительно проще. При этом Григорий Савин, напротив, продемонстрирует истовую верность императору — и затем, после завершения переворота, который планировала дворянская фракция, сможет претендовать на бо’льшие преференции, аргументируя это тем, что ради их победы принёс в жертву собственного сына.

Была и другая причина: после изгнания Антон становился простолюдином. А значит, на нём можно было использовать «Истину» — кристалл 3-го ранга, позволяющий читать чужие мысли. Старинные законы запрещали применять его к дворянам даже в самом крайнем случае — ведь те владели информацией, которая могла оказаться губительной для их семьи или других родов. Даже казнь считалась более допустимым исходом.

Другие реформаторы будут утверждать, что, если бы Конде хотя бы немного подождал, пока не станет известно об изгнании Антона Савина, он мог бы воспользоваться этой возможностью, прочитать его мысли и узнать, что на самом деле планировала дворянская фракция.

Или же, напротив, что именно это было доказательством его невиновности.

В любом случае Григорий и его сын предстанут жертвами в глазах широкой общественности, а Конде — преступником. У его противников среди «умеренных» реформаторов появится возможность сместить его с должности.

И всё это — ценой жизни единственного, совершенно бесполезного мальчишки.

— Не было следствия? Антон ничего не рассказал? — опомнилась Эльвира.

Алекс и остальные неуверенно переглянулись. Логично: такие вещи не стали бы предавать широкой огласке. Но дело было не в этом. Эльвира знала благодаря зелёной книжке, что на самом деле Антону были известны все планы его отца и дворянской фракции.

Он мог поведать о них Конде и спасти свою жизнь. Стать информатором.

Более того, он планировал, что дворянская фракция в итоге будет уничтожена. Значит, ему было безразлично «благородное дело», как они его называли. Почему же тогда он не использовал свои знания прямо сейчас, чтобы спастись? Почему казнь не отменили? Почему Антон молчал? Он надеялся? На что? Надежды не осталось. Пытался защитить кого-то? Но кого?

Ответ мог быть только один:

Её.

Он пытался защитить настоящего убийцу — свою сестру. Ради неё он принял удар на себя, когда избавился от подставного убийцы.

— Мне… мне надо туда… — прошептала Эльвира.

— Что?

— Мне нужно туда, где его будут казнить! — захрипела она.

— Но казнь будет на крейсере принца, — замявшись, сказала Альфирия.

Эльвира стиснула зубы. Конечно. Конде выбрал единственное место, где никто не сможет его остановить — в небесах на территории Империи.

Она была всего лишь Начинающим воином. Сама она туда не доберётся. Ей нужна была помощь:

— Можете провести меня туда?

— Вы собираетесь спасти Антона? — с тревогой и надеждой спросила Саша.

— Я не знаю, но мне нужно попасть на крейсер прежде, чем… — Эльвира сглотнула и спросила дрожащим голосом: — Вы мне поможете?