Без страха и упрёка 5 (СИ), стр. 44

Кидо Коити, хранитель Тайной печати, шёл к приёмной неторопливо. Спешка здесь выглядела бы неуместно и, кроме того, ничего уже не меняла. В руке он держал тонкую папку с переводом советского сообщения, приложением Министерства иностранных дел и кратким заключением армейского ведомства. Документов было немного, однако содержание их требовало разговора с императором немедленно.

У дверей приёмной Кидо встретил камергер. Тот поклонился и сообщил, что Его Величество готов принять хранителя Тайной печати без ожидания.

Кидо ответил таким же сдержанным поклоном, и вошёл. Как и полагалось, остановился на должном расстоянии, опустился на колени и поклонился уже глубже, выдержав ровно ту паузу, которую требовал дворцовый этикет.

Император Хирохито сидел неподвижно, с обычным для него отстранённым вниманием в лице. Он умел слушать так, что собеседнику начинало казаться, будто каждое слово уже заранее взвешено и положено на некие невидимые весы. Для одних это внушало спокойствие, для других — тревогу и сегодня Кидо испытывал скорее тревогу.

— Ваше Величество, — произнёс он негромко и ровно, не поднимая глаз выше дозволенного. — Имею честь доложить о сообщении, только что полученном по советскому каналу. Правительство Советского Союза запрашивает визит в Москву трёх–пяти крупнейших японских физиков для ознакомления с материалами, которые, по утверждению русской стороны, представляют исключительную важность для Империи.

Император не перебивал его, лишь слегка склонил голову, предлагая продолжать.

Кидо раскрыл папку.

— Сообщение составлено крайне осторожно. Прямых формулировок русские избегают, однако Министерство иностранных дел и армейское ведомство полагают, что речь, скорее всего, идёт о так называемой бомбе на делящихся материалах — оружии нового типа, работы над которым, по имеющимся у нас сведениям, велись в Германии и продолжаются в Соединённых Штатах.

Хирохито поднял глаза от лежавшего перед ним документа.

— Русские утверждают, что располагают подлинными материалами?

— Да, Ваше Величество. Более того, в сопроводительной записке прямо указано, что японским специалистам будет предоставлена возможность проверить их научную достоверность. Насколько я понимаю, Москва предлагает начать именно с экспертизы, не связывая её с какими-либо политическими обязательствами.

Император несколько секунд молчал.

— Что говорит армия?

Кидо переложил верхний лист в папке и ответил:

— Армейское ведомство относится к сообщению осторожно, но попыткой дезинформации его пока не считает. Если сведения о близости американцев к созданию такого оружия хотя бы отчасти соответствуют действительности, военные считают необходимым проверить русские материалы. Флот придерживается примерно той же позиции, хотя формулирует её значительно жёстче.

Хирохито едва заметно кивнул. Совпадение мнений армии и флота случалось достаточно редко, и это само по себе заслуживало внимания. Если оба ведомства, несмотря на привычное соперничество, пришли к одному выводу, предложение Москвы следовало рассматривать всерьёз.

— А что думаете вы, Кидо?

Хранитель Тайной печати ответил не сразу. Он чуть выпрямился, но позы не изменил.

— Ваше Величество, я полагаю, русские действуют вовсе не из любезности. Они рассчитывают получить от нас нечто весьма существенное. Но именно поэтому оставлять сообщение без ответа нельзя. Если Советский Союз готов показать хотя бы часть подобных материалов, значит, для Москвы это имеет серьёзное значение. Следовательно, и для нас тоже.

Император сложил руки на коленях и на несколько секунд перевёл взгляд к саду за окном.

— Если это правда, — произнёс он, — у нас остаётся меньше времени, чем мы считали.

Кидо склонил голову.

— Осмелюсь согласиться, Ваше Величество.

Хирохито снова посмотрел на него. В его лице не было страха, только сосредоточенность человека, получившего ещё одно подтверждение тому, насколько быстро ухудшается положение Империи.

— Следует отправить учёных.

Кидо поклонился глубже.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Император ненадолго задумался, потом добавил:

— Но пусть поедут не только учёные. С ними должен отправиться человек императорского дома, способный увидеть, услышать и понять не одни только формулы. Принц Нобухито подойдёт.

Кидо сразу понял смысл распоряжения. Присутствие принца превращало поездку из научной командировки в официальную миссию высшего уровня и недвусмысленно показывало Москве, насколько серьёзно Токио отнёсся к приглашению.

— Да, Ваше Величество. Я немедленно уведомлю министерство двора, Министерство иностранных дел и заинтересованные ведомства. Подберём трёх-пятерых физиков, способных на месте оценить представленные материалы.

Император едва заметно кивнул.

— Отбирать следует не самых удобных, а самых способных. Мне нужен точный вывод, а не успокаивающее заключение.

Кидо склонил голову.

— Я понял, Ваше Величество.

Хирохито снова взял лежавший рядом лист, давая понять, что аудиенция подходит к концу, но затем задержал взгляд на документе.

— Если русские решили говорить с нами именно об этом, значит, одной передачи сведений им недостаточно. Они хотят изменить наши планы. Возможно, заставить нас бояться. Поэтому прежде всего нужно выяснить, насколько этот страх обоснован.

Кидо поклонился, коснувшись руками татами.

— Мудрое повеление, Ваше Величество.

Когда он вышел из приёмной и двери за его спиной снова сомкнулись, дворец остался таким же тихим, почти неподвижным. Только теперь Кидо уже знал, что эта тишина обманчива. Несколько сказанных внутри комнаты фраз отправляли в движение целую цепь людей, ведомств, и шифровок, а где–то далеко, за морями, возможно, уже строилось оружие, рядом с которым вся прежняя война могла показаться только репетицией.

Япония, категорически не желавшая вступления Советского Союза в войну, не расстреляла Рихарда Зорге, а выслала его вместе с его помощником журналистом — коммунистом Хоцуми Одзаки, и Рихард Густавович Зорге после поправки здоровья от пыток в японской тюрьме, занял место заместителя руководителя японского отдела в НКИД, и естественно хорошо знал Веру Штурмину. И когда та сообщила ему о подготовке к приёму трёх крупнейших физиков Японии, ничуть не удивился. Контакты между СССР и Японией работали постоянно, и движение не прекращалось.

Японская делегация доплыла до Владивостока на военном корабле, а там села на огромный ИЛ–4 в модификации пассажирского самолёта, с герметичной кабиной, и увеличенной дальностью полёта.

Наличие такого самолёта у русских, не стало сюрпризом для членов делегации, но принцу Нобухито было неприятно осознать, что СССР легко может достать Японию даже с аэродромов в Москве.

Москва их встретила ярким, солнечным утром пятнадцатого мая и достаточно представительным кортежем из пяти новеньких кадиллаков они сначала доехали до Кремля, где их принял сам Сталин в короткой встрече выразив уверенность в том, что понимание между народами СССР и Японией, не даст им совершить непоправимые ошибки, и отдельно поблагодарил императора за освобождение Рихарда Зорге.

От Сталина их повезли в гостиницу Националь, где дали возможность привести себя в порядок, и учёные входившие в группу, уехали вместе с Курчатовым, в один из институтов Академии Наук, а принца Нобухито, с сопровождающими провезли по Москве, на глазах освобождающейся от заклеенных крест–накрест окон, забитых фанерой витрин и других примет воющего города.

Сопровождающая их сотрудница НКИД, с переводчиком, ослепительно красивая дама лет двадцати, рассказывала какие–то исторические факты о древнем городе, но уловив вежливый, но отстранённую реакцию принца, вдруг спросила, не желает ли господин кайгун тайса (капитан флота), посмотреть что-то конкретное? Она обратилась к нему по званию, так как он прилетел в военной форме, и принц оценил это обращение, кивнув несколько глубже чем велел этикет.