Профессор-целитель 2 (СИ), стр. 52

— Ага, он наплёл, а ты и рада. Тоже мне, подруга!

Затем перевернулась на бок лицом к стене и затихла.

— Кто бы говорил! — фыркнула вдруг Марина. — Это тебе за тот случай, поняла⁈

Она сменила страх на обиду и тоже отвернулась.

В палате снова наступила тишина. Женщины молча переглядывались, кто с возмущением, кто с предвкушением грядущих споров и обсуждений.

Что ж, им теперь будет ради чего выздоравливать. По крайней мере, нужно узнать, что там за случай такой.

Я же махнул парням на выход, и мы покинули палату.

В коридоре уже было куда просторнее. Распахнутые окна с обеих сторон давали приятный сквозняк, но духота и болезненный запах ещё выветрились не до конца.

Лев и Савелий устало прильнули к стене.

— Передохните немного, — сказал я. — Вы молодцы, хорошо постарались.

Савелий молчал. Его рыжие кудри прилипли ко лбу, а маска вздымалась и вдувалась при каждом вздохе. Лев же отошёл от стены и уверенно посмотрел на меня.

— Григорий Романович, мы просто таскали койки, словно какие-то служащие. В этом нет ничего лекарского.

— Ошибаетесь, господин Арасов, — помотал я головой. — Не всегда нужны лекарства и медицинские инструменты, чтобы помочь пациентам. Оглянитесь, посмотрите на этаж.

Я дал парням время осмотреться. Пока мы таскали койки и переносили пациентов, они как-то всё не успевали заметить результаты своей работы, но сейчас замолчали оба.

Дыхание Савелия стало ровнее, в блуждающем взгляде появилась улыбка.

Но Арасова это не убедило.

— Я хочу стать лекарем, Григорий Романович, — повернулся он ко мне снова. — Дайте мне работу лекаря.

Я некоторое время мерил его взглядом. Не просто так для этой работы я выбрал именно их, тогда как Антона с Максимом отправил заниматься пациентами.

Ксения — это отдельный разговор. С ней я разберусь чуть позже. Но Лев и Савелий…

Что ж, надеюсь, физический труд дал свои плоды, и теперь им можно доверить осмотр и лечение больных.

— Хорошо, — кивнул я. — Десять минут отдохнуть — и приступаем к осмотру. Как раз сменим ребят.

Лев серьёзно кивнул. Савелий глубоко вздохнул и скатился по стене на пол. Так и сел отдыхать.

Мне же отдыхать пока некогда. Я поднялся на третий этаж, где сейчас находились Антон и Максим, и застал их за рутинной работой.

Максим занимался одним из пациентов первой категории чуть дальше по коридору. Один из первых шахтёров, что подхватили заразную версию хвори. Парень отпаивал его водой со слабым раствором Маковой слезы, обтирал, чтобы дать коже подышать.

Антон тем временем осматривал молодого парня недалеко от лестницы.

Я его запомнил, этого парня. Трофим говорил, что этот тоже из шахтёров, но бедолага только неделю как заступил на свою первую смену. И теперь вот лежал в душном коридоре фельдшерского пункта.

— Как дела, коллеги? — подошёл я к Антону.

— Нормально, — кивнул тот.

Он проверил градусник, нахмурился. Затем ловко насыпал в кружку немного Ивовой эссенции и сделал раствор.

— Вот, выпейте, — сказал он молодому пациенту. — Полегчает. И постарайтесь заснуть.

Затем Антон выпрямился и повернулся ко мне.

— Лекарств не хватает. Пока что мы можем лишь поддерживать их состояние и не допускать критических ухудшений. Нам бы ещё медикаментов и людей…

— Будут люди, — ответил я. — Лекарства тоже. Сегодня отправлю депешу в Петербург, как только здесь немного уляжется.

Не стал говорить, что это будет непросто. Нужен человек, который абсолютно точно не заразился, чтобы не занести в столицу столь опасную болезнь.

Антон кивнул. Следом к нам подошёл Максим. Тоже молча, устало, но со спокойным видом человека, который просто делает свою работу.

— Ещё по одному пациенту и идите отдыхать, — велел я. — Потом займётесь перестановкой на этом этаже, а вас подменят Савелий и Лев.

И только сейчас во взглядах обоих парней промелькнуло беспокойство.

— Григорий Романович, — нахмурился Антон. — Ребята — они…

— Знаю, — прервал я. — Лучше скажите, маски вы когда последний раз меняли?

Они оба полезли за карманными часами, несколько секунд сопоставляли стрелки со временем.

— Ещё пять минут, — ответил Максим.

Действия у ребят были чёткие. И организация работы в полном порядке.

Каким образом они завалили экзамены, оставалось для меня загадкой. Но сейчас это два моих основных помощника, на которых я мог положиться.

— Значит так, парни, — решил я. — Не нужно больше пациентов осматривать, идите на улицу. Полчаса подышите воздухом, потом вернётесь и продолжите работу.

— Григорий Романович, — Максим оглянулся. — Там один тяжёлый пациент — его бы надо прямо сейчас глянуть.

— Сам этим займусь, отдыхайте, — ответил я.

— Хорошо, — пожал он плечами. — Это там, возле третьей палаты. Женщина, шатенка такая.

Он провёл руками вдоль головы, изображая длинные волосы. Я кивнул и жестом пропустил их к лестнице.

Сам же отправился к срочной пациентке.

Она лежала на низкой кровати. Некоторые больные рассказывали, что койко-место им притаскивали родственники, потому как в фельдшерском пункте свободных мест уже не находилось.

Женщина дышала поверхностно, часто. По лбу стекал пот, а через каждые пару вздохов её сводило судорогами кашля.

Я помнил её ещё во время своего первого обхода. Тогда дал ей жаропонижающий отвар, а затем — одной из первых — небольшую дозу Серебряного настоя. По свойствам он напоминал антибиотики, однако запасы были крайне малы.

Ивовая эссенция лишь стопорит развитие хвори и помогает облегчить симптомы. Маковая слеза облегчает состояние, но тоже не борется с корнем проблемы. А вот Серебряный настой должен был сработать.

У меня пока что есть только догадки, как бороться с рудниковой заразой. Эта женщина была на грани, поэтому я решился проверить на ней одну из этих догадок.

Вот только сейчас картина оказалась совершенно иной. Пациентка побледнела, на лбу выступил холодный пот. Она изогнулась в пояснице, глаза и рот приоткрылись.

Мои рефлексы сработали даже быстрее мыслей. Я подхватил её за плечи, повернул, и как раз вовремя — бедняжку вырвало прямо на пол.

Пришлось держать её лицом к краю кровати, пока не прекратились позывы. Затем положил её обратно, нацепил на уши дуги фонендоскопа, приложил головкой к груди. Глухие тоны сердца, тахикардия. Проверил пульс — частый, нитевидный. Давление падает.

Краем глаза уловил, как на этаж поднялись Савелий со Львом, они увидели меня и на пару мгновений замешкались, прежде чем припустили на подмогу.

— Готовь Живицу, — я снял с плеча сумку и протянул её Льву, он стоял ближе. — И кофеин тоже. Раствор для подкожного укола.

Но Лев так и замер, уставившись на пациентку. Лицом он почти сравнялся с ней по бледности и совсем потерял над собой контроль.

— Савелий, — повернулся я ко второму студенту. — Кофеин и Живица.

Тот оказался расторопнее, принял сумку. Я же приступил к первой помощи.

Подушку подложил под ноги, голову повернул набок. Пальцем очистил рот от рвотных масс, склонился над ней, чтобы проверить дыхание.

Слабое, редкое.

Тут оживился Лев. Я уж думал, он рухнет в обморок, но смог себя побороть. Подобрался поближе, опёрся руками о край кровати.

— Я… я помогу, — сглотнул он.

— Готовь солевой раствор, будем вводить внутривенно, — скомандовал я и приступил к искусственному дыханию.

Дальше всё происходило быстро. Я поддерживал дыхание пациентки, пока Савелий возился с растворами. Лев наполнял стеклянную ёмкость солевым раствором, готовил трубки и шприц и старался не смотреть на пациентку.

— В-вот, Живица, — Савелий протянул мне шприц с прозрачной жидкостью, второй же держал у груди.

— Это кофеин, — кинул я и выхватил второй шприц со слегка зеленоватой жидкостью.

Так выглядела Живица, по свойствам схожая с адреналином.

Я вколол Живицу в бедро, затем подкожно ввёл кофеин и продолжил поддерживать состояние женщины. Лев тем временем с канюлей в руках навис над ней в поисках вены.