Профессор-целитель 2 (СИ), стр. 41

Мария сглотнула. Маргарита Владимировна ахнула и прижала платок к губам. Демьян Афанасьевич сжал челюсти так, что желваки заиграли на скулах, но не сказал ни слова. Он понял, что я специально задействовал воображение девушки, чтобы она прониклась указаниями лекаря.

— Поэтому месяц без нагрузок, — продолжил я, не смягчая тона. — Никаких прыжков, растяжек и вращений. Особенно вращений.

— Но я не могу просто сидеть! — в отчаянии воскликнула Мария.

Она подобралась на локтях, поджав губы от резкой боли, и присела на кровати.

— И не надо, — улыбнулся я и заговорил мягче. — Я вам не запрещаю двигаться, только перенапрягаться. Прогулки на свежем воздухе — обязательно. Дыхательная гимнастика, лёгкие наклоны, но без резких движений. Всё выполнять плавно и медленно. Как будто вы не танцуете, а разговариваете с собственным телом, понимаете? Оно вам потом спасибо скажет.

Мария слушала, нахмурившись, и я видел, как в ней борются желание поспорить и понимание, что я прав. Потом она вздохнула и кивнула — сдалась.

— Хорошо, Григорий Романович. Я поняла.

— Вот и умница.

Я поднялся и повернулся к родителям.

— В целом, она восстанавливается быстрее, чем я ожидал. Но месяц покоя — это минимум. Никаких исключений, никаких поблажек. Даже если она будет умолять.

— Не будет, — твёрдо сказал Демьян Афанасьевич и посмотрел на дочь. — Правда, Маша?

Мария вздохнула и по-детски закатила глаза.

— Правда, папенька.

Демьян Афанасьевич нахмурился, переминулся с носков на пятки и тихо добавил:

— Танцевальный зал, пожалуй, закрою на ключ.

━─━────༺༻─────━─

Из комнаты мы вышли вдвоём с Демьяном Афанасьевичем. Маргарита Владимировна осталась с дочерью.

Демьян Афанасьевич провёл меня в свой кабинет, закрыл дверь и полез в ящик стола, откуда достал тонкую пачку ассигнаций.

— Вот, — он сунул их мне. — За заботы.

Пятьдесят рублей для Анисимова — это мелочь, но для меня вполне прилично. Особенно сейчас, когда мне предстояло здорово потратиться.

Я вспомнил о Емельяне и его словах насчёт Контура души. Он уверил меня, что аппарат для проверки Источника можно закончить, если найти кристаллы.

Но теперь придётся раздобыть не только небесно-синие кристаллы с серебристой искрой, которые задействуют электричество и нужны для ЭКГ. Контур сердца уже разработан, нужно лишь раздобыть всё необходимое.

С Контуром души всё сложнее. Нужны некоторые детали, чтобы переиначить принцип работы на улавливание сигналов магии, а не электрических импульсов. Но самое главное, для этого нужны другие кристаллы.

Необходимые кристаллы можно найти в ближайшем рудодобывающем посёлке — Шахтёрске. У Емельяна остались знакомые, с которыми он имел дело в прошлый раз. Но для поездки всё равно нужны деньги и время.

Обнаружив, что стою с деньгами в руке, я наконец кивнул и убрал деньги в кошелёк.

— Благодарю.

Демьян Афанасьевич посмотрел на меня внимательно, чуть прищурившись. И в этом взгляде читалось не просто любопытство, а привычка купца видеть недосказанное.

— Что-то вас гложет, Григорий Романович, — произнёс он наконец. — Поделитесь?

Он оказался прав. Раздобыть пару кристаллов — ещё даже не половина работы. Чтобы наладить производство, нужны ресурсы. Много ресурсов, которых у меня сейчас нет. И если я не отыщу какой-нибудь сундук с сокровищами, в ближайшее время таких средств у меня не будет.

Я мог бы заработать эти деньги. Постепенно, шаг за шагом, откладывая с каждого гонорара. Но на это ушли бы годы, а годы — единственное, чего у меня не было. Точнее, были, конечно. Целые десятилетия впереди.

Но Емельян не становился моложе, а его открытие могло спасти сотни жизней уже сегодня, а не через десять лет.

В моём прошлом мире для таких случаев существовали инвесторы. Люди с деньгами, готовые рискнуть ими ради возможной прибыли. Здесь это тоже работало — купцы, меценаты, промышленники умели считать и не боялись вкладываться в новое. Анисимов был одним из них.

Я обернулся.

— Демьян Афанасьевич, — начал я. — У меня есть на примете одно прибыльное и крайне полезное дело. И я хотел бы предложить вам вложиться в него.

Он приподнял бровь, но не удивился. Скорее, ждал чего-то подобного.

— Дело, значит, — улыбнулся он. — Надеюсь, это не ваша целительская клиника, Григорий Романович? Вы, конечно, замечательный лекарь, но на этот счёт у меня свои планы.

Наверняка он имел в виду Петю. Лаборатория под особняком явно появилась не только из отцовской доброты. Это вложение в будущую карьеру сына.

— Нет. Я нашёл человека, — я говорил ровно, не спеша, взвешивая каждое слово. — Его зовут Емельян Корчагин. Он изобретатель, который создал один аппарат и разработал проект второго. Первый — Контур сердца. Он считывает работу сердца и рисует её на бумаге. Можно увидеть то, что не услышит никакой стетоскоп, предупредить недуги, которые проявляются слишком поздно. Инфаркт, аритмия, пороки — всё это можно будет заметить до того, как человек упадёт замертво.

Анисимов слушал. Лицо его не выражало ничего, но глаза загорелись тем самым купеческим огнём, который я уже видел когда-то, когда общался с другими предпринимателями в прошлой жизни.

— Второй проект называется Контур души, — продолжил я. — Он должен работать с Источником. Маги, потерявшие силу, или те, что на грани истощения, — всех их можно будет обследовать без риска и без применения магии, которая может навредить. Только прибор и точные показатели.

— Это… — Анисимов замялся, подбирая слово. — Это звучит слишком хорошо, Григорий Романович. Так не бывает.

— Но это так, — сказал я. — Это не выдумка и не фантазия, а наука, причём прорывная. Предупреждаю, будет непросто, но я готов заняться организацией и распространением Контуров. Я — лекарь, а значит, смогу убедить коллег, что аппараты стоят того, чтобы их приобрести.

Правда, и это будет непросто.

— И сколько вам нужно? — нахмурился Демьян Афанасьевич.

На создание Контура, от первых образцов до рабочего аппарата, у Емельяна ушло около пятисот рублей. Это больше, чем годовой доход среднего рабочего. Емельяну пришлось продать почти всё, что у него было, и всё равно пришлось брать деньги в долг.

Но себестоимость одного аппарата по материалам, без учёта трудозатрат и прочих расходов, составляла около ста рублей.

Пока что. С учётом розничных цен и отсутствия налаженного производства.

Я назвал сумму, предупредил, что подсчёт грубый.

— Покупателями станут больницы и клиники, отдельные состоятельные лекари. Да, это не расходники с копеечной себестоимостью и даже не условный фонендоскоп. Но Контуры по своей значимости не будут уступать целительским артефактам.

Анисимов не согласился сразу, но и не отказал. Он только что дал мне половину стоимости одного аппарата, но речь шла о куда большем.

Он задумался, прошёлся по кабинету, постоял у окна, глядя на фонтан перед домом. Там Мария с Маргаритой Владимировной под присмотром дворецкого Аркадия уже совершали первую осторожную прогулку.

— Покажите рабочий аппарат, — сказал наконец Демьян Афанасьевич. — Образец, который щёлкает, рисует и показывает всё то, что вы мне рассказали. И тогда я дам денег, Григорий Романович. Но не раньше.

Условие было справедливым, и я сам поступил бы так же на его месте.

— Благодарю, — кивнул я.

Мы обменялись рукопожатием. Анисимов крепко сжал мою ладонь и на мгновение задержал взгляд.

— Только учтите, Григорий Романович, — сказал он. — Я не буду ждать вечно. Ваше предложение заманчиво, не скрою, но у меня достаточно забот.

— Сколько времени у меня есть? — спросил я.

Демьян Афанасьевич призадумался.

— Неделя. Потом у меня запланирована длительная командировка, во время которой будет не до новых проектов. Да и после, честно говоря, тоже. Я должен успеть раздать все необходимые поручения, чтобы ваша идея воплотилась в жизнь.