Профессор-целитель 2 (СИ), стр. 26

Распорядитель повернулся к ростовщику. Тот нахмурился сильнее, прикрыл глаза и покачал головой.

— Пока что претензий нет, сударь. Документы подлинные. Однако я буду вынужден провести независимую проверку подлинности самого перстня. И если окажется, что вы подсунули фальшивку, репутация аукциона потерпет необратимые последствия.

Распорядитель кивнул:

— Не имею никаких возражений, сударь.

Дистер глянул на подпоручика.

— Господин Волынский, следуйте своим клятвам. Вы заверяли, что если вы подтвердите подлинность кольца во время аукциона, то наш договор будет считаться действительным. Так было или не так?

— Так, но… — попытался возразить Тадеуш.

Но Дистер не дал ему это сделать.

— Тогда извольте выполнять свой долг, господин Волынский. А я постараюсь уладить вопрос доступными мне способами.

Он показательно подошёл к упавшему кольцу, наклонился и подхватил его. Затем вернулся и протянул Тадеушу.

— Вот. Подделка или не подделка, но вы подтвердили покупку. Можете носить в качестве прикрытия, раз уж на то пошло.

— Я… — начал закипать Тадеуш.

Но тут в комнату вошли несколько угрожающего вида людей. Крепкие ребята. В тёмных плащах, с холодными взглядами и злыми мордами. А во главе у них шёл тот самый лысый, что немного прихрамывал.

Тадеуш тут же замолк. Он быстро понял, к чему всё идёт.

Мы с Задориным беспокойно переглянулись. Ни ему, ни мне против такой толпы не сдобровать. А Тадеуш, каким бы гусаром он ни был, сейчас слишком ослаблен, чтобы противостоять силовому методу. А если и попытается, всем в этой комнате станет худо.

— Господин Волынский, — процедил Дистер, — прошу не нагнетать обстановку. Это может плохо кончиться для всех нас.

Я замер на месте, наблюдая за головорезами. Особенно за тем лысым и двумя его приятелями.

Если остальные просто ждали команды, словно цепные псы, то эти отчего-то нервничали. Я заметил, что они специально встали за спиной у Тадеуша, при этом подвинув двух других головорезов. А когда поляк оглядывался, эта троица пыталась спрятать лица.

Стоило призадуматься. Смутные сомнения начали зарождаться в голове, но их требовалось как-то подтвердить.

Но прежде — выбраться отсюда живым.

Я подошёл к парню и взглянул в глаза.

— Тадеуш, — тихо произнёс я. — Иногда жизнь макает нас в дерьмо, так уж случается. Но если ты хочешь отплатить обидчикам, то придётся выдержать невзгоды, чтобы стать сильнее.

Затем наклонился к нему на ухо и прошептал так, чтобы никто, особенно Дистер, не услышал:

— У нас есть зацепка. Мы стали на шаг ближе к твоему настоящему перстню. Не упусти шанс, иначе он останется в чужих руках. Или его также продадут на другом аукционе на потеху публике. Вот только там расскажут иную историю.

Говорить ему это было попросту больно. Тадеуш излучал жар, от которого хотелось поскорее отодвинуться, словно стоял прямо возле костра.

Но я вытерпел и плавно отклонился назад. Ещё раз пристально взглянул ему в глаза.

Он уставился в ответ. Зрачки то сужались, то расширялись, а радужка будто мелькала отсветом.

Тадеуш дышал, раздувая ноздри, сжал кулаки. Взглянул на распорядителя, на Дистера, на головорезов, которые только и ждали команды.

Затем прикрыл глаза, вздохнул глубже и немного успокоился.

— Ладно, Григорий Романович. Вы правы.

Он стиснул зубы и, не моргая, посмотрел на свой палец. Затем медленно, словно тот причинял ему физическую боль, надел на него фальшивый перстень.

В то же мгновение напряжение в помещении разрядилось. Я и Задорин тихо вздохнули с облегчением и переглянулись.

Затем каждый из нас молча забрал свой лот, и все вместе мы двинулись к выходу. Головорезы всё это время горгульями стояли вокруг нас и следили за каждым движением.

— Всего доброго, господа, — с фальшивой, как и то самое кольцо, вежливостью пожелал нам распорядитель.

Я заметил, как они с Дистером переглянулись ещё раз. Мельком, едва заметно, но переглянулись. И подозрений насчёт этого ростовщика у меня прибавилось.

Первым вышел Тадеуш, за ним Дистер. Я чуть задержался, придерживая дверь Задорину, ковылявшему с тростью. Но это было не единственной моей целью — ещё я тянул время, потому что видел, как нервничает один из троицы лысого. И не прогадал.

Уже когда я почти закрыл за собой дверь, из комнаты раздался тихий, едва различимый голос:

— Это же он! Я его узнал! Надо Голове сказать.

И дверь захлопнулась.

— Что-то не так? — обернулся ко мне Задорин.

Я задумчиво помотал головой.

— Нет, всё… всё в порядке, Коль. Пошли отсюда поскорее.

— Это точно, — хмыкнул он. — Пошли, нужно отпраздновать приобретение. И то, что мы остались живы-здоровы. Вот уж не думал, что отцова табакерка обернётся для меня таким нервным приключением!

━─━────༺༻─────━─

Дистер и Тадеуш отправились на экипаже вдвоём. Им ещё предстояло обсудить дополнительные условия будущей сделки в связи с новыми обстоятельствами. Но такие дела делают наедине, так что меня попросили найти другой экипаж.

Напоследок я предупредил парня, чтобы он осторожнее относился к ростовщику и по возможности затянул подписание сделок. Тадеуш мрачно кивнул и сел в экипаж.

Их извозчик повёл лошадей — скрипучая повозка задрожала по колдобинам. И я провожал взглядом непутёвого огнекрылого гусара, за которого почему-то чувствовал ответственность.

Однако в одиночестве я не остался. Задорин нанял извозчика, и мы поехали в центр вместе.

Дорога на окраинах оставляла желать лучшего, так что свой аппарат ЭКГ я аккуратно держал на коленях так, словно это был хрупкий ребёнок.

— Что это за шкатулка-то такая, а, Гриш? — поинтересовался Коля.

— Эта Таинственная шкатулка, Коля. Разве ты не слышал, что сказали на аукционе? — улыбнулся я.

Коля закатил глаза, так что я объяснил:

— Это что-то вроде передатчика, благодаря которому мы можем «разговаривать» с сердцем. Точнее, выслушивать его жалобы.

— Выслушивать сердце? — нахмурился Задорин. — Тебе для этого фонендоскопа не хватает?

— Нет, это другое, поверь. Эта шкатулка поможет нам проверять людей перед операциями, предупреждать инфаркты, проблемы с сердцем, аритмию. В общем, те вещи, которые обычный фонендоскоп просто не уловит. А шкатулка нарисует всё на бумаге, нужно только понять её язык. Понимаешь?

— Если честно, ничего я не понимаю, Гриша, — Коля нахмурился и отклонился назад. — Но я рад, что ты раздобыл чудо-переводчик с сердечного на русский. Хотя если бы шкатулка читала мысли, было бы куда лучше!

Я пожал плечами, но ничего не стал отвечать. Да, поездка вышла не самой удачной, и чувствую, она мне ещё аукнется. Но нет худа без добра.

И всё-таки не хотелось бросать паренька разбираться со всеми этими делами наедине — слишком уж он вспыльчив, молод и растерян. А ростовщик Дистер, который заявлял, что поляки друг друга не обманывают, оказался слишком уж подозрительным. Уверен, он замешан в подмене кольца.

Если подумать, для него всё обошлось как нельзя лучше. Даже несмотря на неудачу самого клиента.

И эти его переглядки с распорядителем…

В общем, подозрений у меня хватало.

Через минут двадцать Задорин глянул в окно, где показались стены нашей больницы, и постучал тростью по задней стенке кареты.

— Эй, извозчик, останови!

Снаружи раздалось ржание лошадей, повозку тряхнуло, и мы свернули в сторону. Вскоре экипаж остановился.

— Ну-с, Гриша, я пошёл. А то скоро кормить будут, нельзя пропускать.

— У нас так вкусно кормят, что даже дворянин спешит на раздачу? — улыбнулся я.

— Не-е, — отмахнулся он. — Кормят так себе. Но еду раздаёт Людмила, если ты понимаешь, о чём я.

Задорин ухмыльнулся, весело шевельнул усами и вышел из кареты.

Дверь захлопнулась, но извозчик не спешил трогать лошадей. Я немного подождал, а когда решил уже высунуться и поторопить его, дверь вдруг отворилась. И внутрь бесцеремонно залез невысокий человек в сером неприметном мундире.