"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 97

Он, конечно, не настолько оптимист, чтобы надеяться на то, что банка остановится, но даже он удивлен тому, как беспорядочно она мечется вправо и влево. Он суетится, то и дело наклоняется, чтобы поймать ее, снова упускает, извиняется перед другими пассажирами — иными словами, еще как привлекает к себе внимание.

Преодолев таким образом больше половины вагона, банка наконец останавливается. Нанао бросается вниз и хватает ее. Вздохнув с облегчением, начинает подниматься с пола — и в этот момент чувствует острую боль в ребрах. Из его горла вырывается протяжный стон. Еще не поняв, что произошло, он тотчас предполагает, что кто-то напал на него — возможно, хозяин чемодана, — и его прошибает холодный пот, но в этот момент он слышит дребезжащий голос, принадлежащий пожилой женщине: «О-ой, извиняюся», и до него доходит, что это не убийца. Это всего лишь крошечная старушка. По всей видимости, она собиралась встать и выставила вперед свою палку, чтобы опереться на нее, не заметив, что Нанао скорчился на полу прямо перед ней, и задев его ребра концом палки. Судя по всему, она попала в какую-то особенно чувствительную точку, потому что боль оказалась неожиданно сильной.

— Извиняюся, — повторяет она и решительно продвигается в проход, не обращая внимания на Нанао и явно заботясь только о том, чтобы тот поскорее убрался с ее дороги. — Подвиньтеся, молодой человек…

Пробравшись наконец мимо, старушка ковыляет прочь.

Нанао опирается на ближайшее к нему сиденье и массирует свои ушибленные ребра, пытаясь отдышаться. От боли он неудобно скорчивается — и в этот момент встречается взглядом с мужчиной, сидящим позади того кресла, на которое опирается. Одного с ним возраста, одет в строгий костюм — похоже, обычный сотрудник компании. Судя по его виду, легко представить, что он хорош в бухгалтерском учете, финансах или чем-нибудь в этом роде.

— Ты в порядке? — Мужчина выглядит искренне обеспокоенным.

— Я в порядке. — Нанао пытается встать, чтобы продемонстрировать, что он на самом деле в порядке, но в этот момент колющая боль прошивает его грудную клетку. Он сгибается пополам и, обессиленный, падает на сиденье по соседству с мужчиной. — Кажется, все-таки чуть-чуть болит… У меня произошло небольшое столкновение с другим пассажиром. Пытался поднять вот эту банку.

— Какое невезение…

— Да уж, я привык к невезению.

— И часто тебе так не везет?

Нанао бросает взгляд на книгу, которую читает мужчина. Наверное, какой-то путеводитель — там много фотографий отелей и еды.

Боль наконец начинает потихоньку отступать, и Нанао уже собирается встать, как вдруг чувствует непреодолимое желание поговорить с этим человеком.

— Например, — начинает он, — когда я учился во втором классе младшей школы, меня похитили.

Мужчина удивленно приподнимает брови, что должно значить: «С чего это ты вдруг решил со мной таким поделиться?» — но при этом мягко улыбается:

— Ты из богатой семьи?

— Было бы неплохо. — Нанао качает головой. — Но мы были настолько далеки от богатства, насколько ты только можешь себе представить. Из одежды мои родители покупали мне только школьную форму, и я всегда завидовал игрушкам, которые были у других детей. Правда, готов был пальцы себе кусать от зависти. В моем классе учился другой мальчик, у него была полностью противоположная ситуация. Полно игрушек, сотни томов манги, целая куча фигурок… Он был тем, кого обычно называют «счастливчиками» и «везунчиками». Мой друг-счастливчик. Однажды этот мой друг-счастливчик сказал мне: «Ты из бедной семьи, так что у тебя в жизни есть две дороги: стать профессиональным футболистом или гангстером».

— Вот как… — неопределенно отзывается мужчина. Лицо его грустнеет — судя по всему, он глубоко и от души сочувствует маленькому Нанао. — Действительно, есть дети, которым ничего другого не остается.

— Я был как раз таким ребенком. Это кажется довольно экстремальным выбором: стать профессиональным футболистом или ступить на путь криминала; но я был в детстве очень послушным и считал своего друга умным, поэтому выбрал оба варианта.

— Оба варианта? Футбол и… — Мужчина снова в удивлении приподнимает брови и склоняет набок голову.

— И криминал. Моим первым преступлением была кража футбольного мяча. Украв его, я много с ним тренировался, можно сказать, достиг в этом совершенства. В конце концов это определило мой жизненный путь, так что в каком-то смысле я в долгу перед моим другом-счастливчиком. — Нанао удивляется себе: обычно он сдержан и молчалив, а тут вдруг решил открыться незнакомцу. Но в этом человеке что-то есть — он кажется добрым, но при этом в нем чего-то недостает, какой-то жизненной искры, что делает его хорошим слушателем. Он из тех людей, которые всегда готовы спокойно выслушать и посочувствовать — такое производит впечатление. — О чем я хотел тебе рассказать? — Нанао раздумывает несколько мгновений, потом вспоминает: — Точно, о моем похищении.

«Я что, правда собираюсь рассказать ему об этом?»

— Твой друг-счастливчик кажется мне более подходящим кандидатом на роль жертвы похищения, — говорит мужчина.

— Да! — Нанао повышает голос. — Вот именно! Они взяли меня по ошибке. Они думали, что я — это он. Я имею в виду похитителей. Я возвращался домой из школы вместе с моим богатым другом. Я проиграл ему в «камень-ножницы-бумагу» и нес за него портфель. У него был портфель другого цвета и вообще не такой, как у всех нас.

— Особенный портфель?

— Ну да, что-то вроде того. Сделанный на заказ специально для такого счастливчика, как он, — Нанао улыбается. — И я нес его, поэтому они забрали меня. Просто перепутали. Я без конца повторял им, что я не из богатой семьи, что они взяли не того, но они мне не верили.

— Но в конце концов тебя спасли?

— Я сам сбежал.

Похитители потребовали выкуп у родителей друга Нанао, но те даже не восприняли это всерьез, ведь их сын был дома в полной безопасности. Они просто решили, что это чья-то дурацкая шутка. Похитители пришли в ярость и начали издеваться над Нанао, срывая на нем свое разочарование. Тот продолжал настаивать на том, что не был нужным им ребенком, пока они в конце концов не прислушались к его словам. Позвонили его родителям, подумав, что, может быть, смогут получить за него хотя бы немного денег. Деньги есть деньги — какая разница, от кого они получены…

— Мой отец ответил похитителям неопровержимой логикой.

— Что он им сказал?

— Человек не может дать то, чего у него нет.

— Вот как.

— Это просто изумило похитителей, и они сказали моему отцу, что он ужасный родитель. Но я его понимал. Человек правда не может дать то, чего у него нет. Он мог сколько угодно хотеть спасти своего сына, но у него не было денег, чтобы это сделать. Он действительно ничего не мог сделать. Так что я понял, что мне придется самому выбираться. И сбежал.

Отделения в хранилище его памяти начинают открываться одно за другим — клик-клак! — и снова захлопываться. Сцены из прошлого, в которое он теперь вглядывается, казавшиеся покрытыми пылью, — стоило их немного пошевелить и сдуть пыль, как они представали перед ним во всех своих живых красках, и его детство возвращалось, словно все произошло совсем недавно и было почти осязаемым. Невнимательность похитителей, его юношеская энергия и решимость, вовремя опустившийся железнодорожный шлагбаум и подъехавший рейсовый автобус. Нанао вспоминает чувство облегчения, когда автобус закрыл двери и отъехал от остановки, смешанное со страхом из-за того, что у него не было денег на оплату проезда. Клик-клак — в его памяти открываются и распахиваются настежь все новые двери. Когда он вдруг понимает, что есть воспоминания, в которых ему совсем не хочется копаться, уже поздно: двери, которые должны были оставаться закрытыми, уже открыты. Он встречается глазами с умоляющим взглядом другого маленького мальчика. «Помоги мне».

— Что с тобой? — От внимания мужчины в деловом костюме не ускользает перемена, произошедшая с Нанао.