"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 96

— Ну вот, ты тоже со мной согласен, что они никогда не поймут разницы.

— Но если по какой-то причине он что-то заподозрит, то может зайти в поезд.

— Поезд стоит в Омия примерно одну минуту. У него не будет времени проводить тут инспекцию.

— Мм… — Мандарин пытается представить, какие приказы он отдал бы своим людям на месте Минэгиси. — Я практически уверен, что ему сказано оставаться на платформе, посмотреть на нас в окно и, если он что-то заподозрит, позвонить Минэгиси.

— «Босс, у вашего сына было такое лицо, прямо как у мертвеца. Наверное, он был мертвецки пьян…» Ага. И что произойдет потом, как думаешь?

— Возможно, Минэгиси догадается, что его сын не может быть пьян, и начнет подозревать, что тут творится что-то неладное.

— Думаешь, догадается?

— У криминальных шишек вроде него нюх на такие вещи. Поэтому могу предположить, что на станции Сэндай, которая сразу за Омия, нас будет встречать целая толпа его людей, и у них точно не будет никаких проблем с тем, чтобы зайти в поезд и разобраться с нами.

— А что, если мы отберем телефон у мужика, который может позвонить Минэгиси и передать ему информацию? Если он не сможет ему позвонить, то Минэгиси на нас не будет сердиться. Этот мальчишка жив, пока никто не знает, что он мертв.

— Такой человек, как Минэгиси, наверняка имеет несколько способов связи со своими людьми, не только по телефону.

— Например, гонцов? — Почему-то Лимону эта идея нравится. — Точно, у него есть целая куча гонцов, которые бегают и передают сообщения, как в стародавние времена; почему бы такому большому боссу не содержать целый штат гонцов, как думаешь?

— А что насчет цифровых рекламных щитов? Может, его человек может каким-то образом передать сообщение на такой щит. Написать на нем: «Твой сын убит!»

Лимон несколько раз удивленно моргает, уставившись на Мандарина.

— Ты это сейчас серьезно?

— Я пошутил.

— Шутки у тебя дурацкие… — Но, судя по всему, идея его весьма вдохновляет. — А что, нам обязательно нужно такое попробовать. В следующий раз, когда мы закончим работу, давай напишем сообщение клиенту на гигантском видеоэкране на бейсбольном стадионе: «РАБОТА ВЫПОЛНЕНА! ГРАНДИОЗНЫЙ УСПЕХ!»

— И какой в этом смысл?

— Это будет весело! — Лимон улыбается как маленький ребенок. Затем он достает из кармана кусочек бумаги и начинает что-то писать на нем шариковой ручкой, откуда-то появившейся в его пальцах. — Вот, возьми это.

Он протягивает бумажку Мандарину, и тот забирает ее. Это лотерейный билет из супермаркета.

— Не, ты посмотри на обороте, — говорит Лимон. — Переверни его.

Мандарин переворачивает билет и обнаруживает там нарисованный паровозик с круглым лицом. Сразу даже и не скажешь, хорошо он нарисован или плохо.

— Это еще что такое?

— Это Артур. Я имя его тоже там написал. Застенчивый поезд бордового цвета. Он очень старательный в работе и гордится тем, что у него никогда не было ни одной аварии. Ну, понимаешь, ни одной аварии, это его личный рекорд. Он очень старается, чтобы его удерживать. У меня не было наклейки с ним, так что я его для тебя сам нарисовал.

— Зачем он мне?

— Потому что у него никогда не было аварий! Это вроде талисмана на удачу.

Даже ребенок не смог бы поверить в нечто настолько неубедительное, но Мандарин уже махнул рукой на споры с Лимоном, так что он просто складывает лотерейный билет пополам и засовывает его в задний карман.

— Ну, на самом деле один раз в его жизни все же случилась авария по вине Томаса.

— И какой тогда в нем толк?

— Но Томас тогда сказал ему одну очень важную вещь.

— Какую еще?

— «Рекорды устанавливают, чтобы их побили».

— Не очень-то мило с его стороны было говорить это тому, чей рекорд он только что «побил»… Удивительно, что ты так любишь этого типа.

Божья Коровка

Нанао возвращается в первый ряд четвертого вагона. Согласно информации от Марии, хозяин чемодана находится в третьем вагоне. Ему не нравилось, что они так близко, но на самом деле в любом месте в поезде он чувствовал бы себя «слишком близко», так что самым простым и разумным в данной ситуации было просто сесть на свое место, указанное в билете.

Он думает про Лимона и Мандарина. «Так это они — хозяева чемодана?» У него такое чувство, что сиденье синкансэна под ним медленно уходит в пол, а потолок опускается, стремясь раздавить его. Лимон и Мандарин — хладнокровные и безжалостные убийцы — выглядят как настоящие головорезы и действуют соответственно. Нанао вспоминает, как ему об этом рассказывал посредник.

Сначала он думал перенести чемодан куда-нибудь поближе к своему месту — например, спрятать его за панелью мусороприемника в тамбуре между четвертым и третьим вагонами, — но потом отказался от этой мысли. Когда он будет его переносить, велик риск, что его кто-нибудь заметит. Так что лучше всего оставить его там, где он сейчас. «Все будет хорошо, все получится… — Нанао снова и снова повторяет это себе. — Больше никаких непредвиденных ситуаций». «Ты это сейчас серьезно? — насмешливо шепчет ему внутренний голос. — Когда бы и что бы ты ни делал, происходят ситуации, которые ты даже предположить не мог, и буквально все переворачивается с ног на голову. Разве так не было всегда, всю твою жизнь? С того самого случая, как тебя похитили по дороге домой, когда ты учился в младшей школе…»

Проводница катит мимо него тележку с напитками. Нанао поднимает руку.

— Будьте добры апельсиновый сок.

— Продан. Обычно он у нас всегда есть, но именно сейчас весь закончился.

Нанао невозмутим. Он чуть было не сказал ей в ответ: «Я должен был догадаться». Он привык к такого рода мелким неудачам. Всякий раз, когда он отправляется в магазин за новыми туфлями, обувь его любимого цвета оказывается продана, а среди оставшейся нет его размера. Если он стоит в очереди в кассу, очередь к соседней кассе всегда движется гораздо быстрее. Когда он вежливо пропускает пожилого человека в лифт и заходит вслед за ним, включается сигнал перегрузки. Это уже давно стало частью его повседневной жизни.

Нанао берет газированную воду и расплачивается.

— Ты всегда такой нервный и такой параноик, что просто притягиваешь к себе удары судьбы, — однажды сказала ему Мария. — Тебе нужно научиться расслабляться. Когда ты чувствуешь, что вот-вот перегоришь, выпей чаю, сделай несколько глубоких вдохов, потренируйся выводить пальцем на своей ладони иероглифы «человек» или, к примеру, «роза» [86]. Займись чем-нибудь, что тебя успокаивает.

— Я такой нервный не потому, что у меня такой склад характера, и не потому, что я застрял в плену своих собственных переживаний или чего-то подобного. Это исключительно результат моего личного опыта. Мне всю жизнь не везет, — ответил ей тогда Нанао.

Он открывает банку газировки и делает глоток. Во рту начинает неприятно покалывать из-за крошечных лопающихся пузырьков газа. Он быстро проглатывает газировку, и она попадает ему не в то горло.

«Я спрятал чемодан. Мы скоро прибываем в Омия. Если я буду просто сидеть тихо, скоро все закончится, и даже практически пройдет по плану, разве что я сойду не в Уэно, а в Омия. Я встречусь с Марией, пожалуюсь ей, что работа оказалась вовсе не такой простой, как она обещала, и на этом все закончится».

Чем больше он говорит это себе, тем большее его охватывает волнение.

Нанао опускает спинку своего сиденья и старается расслабиться. Делает глубокий вдох, раскрывает левую ладонь и пытается выводить на ней иероглифы правым указательным пальцем — РО-ЗА; но это оказывается неожиданно щекотно, он инстинктивно отдергивает руку…

…И задевает банку с газировкой, стоящую на раскрытом столике. Банка опрокидывается и с веселым постукиванием катится по полу в противоположный конец вагона, ускоряясь благодаря движению поезда. Нанао в ужасе вскакивает со своего места и бросается за ней в погоню.