"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 850

– Не переживай, наверняка это просто рутинный процесс, чтобы исключить тебя из подозреваемых.

Друг ободряюще обнял меня, и я положила голову ему на плечо.

– А что, если в бутылке остались следы яда и такой же обнаружится в крови Фелисити? Я поставила вазу на стол и не думала, что кто-то может выпить воду оттуда. Вдруг там и правда остались отравляющие вещества, которые могут иметь отложенное действие? И без противоядия, как бывает при приеме слишком большой дозы парацетамола? Тогда я буду виновата по меньшей мере в непредумышленном убийстве. Это положит конец и моему магазину, и моему кафе, и моей свободе. – Я закрыла лицо руками. – Боже, Стивен только-только уехал, а меня уже скоро посадят в тюрьму. Вот так и проведу свой остаток жизни.

– Не пори чушь, – похлопал меня по колену Дэнни. – Ты же не лично налила воду из бутылки в стакан Фелисити. А значит, не сделала ничего плохого. Настоящий злоумышленник – это тот, кто пытался ее задушить. Доверься нашей правоохранительной системе. Они обязательно вычислят реального преступника. Не сомневаюсь, что он или она попали на камеры.

– Только не в Скромной Гордости, – покачала я головой. – Потому что в деревне просто нет видеосистемы наблюдения, если не считать тех, что установлены на входе в нескольких домах. И ни одна камера не направлена в сторону моего коттеджа.

– А у твоих соседей? Ты вроде завязала приятельские отношения с тем богачом Губкой. Уверен, он поделится с тобой записями. Уж у миллиардеров-то точно должна быть крутая охранная система, чтобы справляться с папарацци и журналистами.

– С этим неплохо помогает высокая стена. Которая тянется и между нашими домами. Так что если камеры не оборудованы рентгеновскими лучами, то ничего полезного для меня не зафиксировали.

– Ладно, а что тот застройщик с другой стороны? У него разве нет охранной системы территории, чтобы обезопасить себя от проникновения ночью воров, которые могут стащить оборудование и материалы?

– Тревожная мысль. Я не заметила ничего подобного, когда мы с Робертом прокрались на пастбище, хотя специально высматривала камеры. Но, даже если они есть, Болт все равно не поделится со мной видеозаписями. Нас вряд ли можно назвать лучшими друзьями.

– Никто и не говорит, что поделиться ими нужно с тобой. Полиция наверняка рано или поздно конфискует все видеозаписи, относящиеся к делу.

– В любом случае вряд ли камеры направлены на чайную террасу, если вообще работают днем, когда Болт находится на территории стройки. Либо он сам напал на Фелисити и в таком случае, без сомнения, отключил систему видеонаблюдения, чтобы не изобличить себя. По-моему, отлично все совпадает. – Я вздрогнула от этой мысли. – У него был мотив: нежелание останавливать работу. Если правда, что он уже по уши залез в долги, то каждый день задержки приведет лишь к ухудшению ситуации. Болт пусть и выглядит небольшим, но жилистые мужчины часто оказываются неожиданно сильными.

Дэнни задумчиво потер подбородок и прокомментировал:

– Плюс он мог подкрасться со спины незамеченным, пока Фелисити отвлеклась на работу. А музыка в наушниках заглушила бы звук шагов.

– Также Болт с легкостью мог отослать Магнуса по какому-нибудь поручению, если тот находился на площадке, чтобы на время избавиться от свидетеля нападения. Хотя лично я его не заметила утром, когда заглядывала на стройку, – добавила я. – Тогда неудивительно, что Болт так рьяно обвинял меня: воспользовался ситуацией и навел подозрения на меня благодаря бутылке с отравой. Он хватался за возможность запутать полицейских и не дать им понять, что в действительности случилось. Хотя немного странно, что ему пришло в голову прихватить с собой женский шарфик для удушения. Уверена, что его не было на Фелисити, когда я покидала лавку.

Дэнни пожал плечами и заметил:

– Это не значит, что он не лежал в сумочке. Пускай день стоял теплый, если инспектор сидела на солнце, то могла захотеть защититься от загара и повязать шарф на шею.

– Пожалуй. Конечно, другие с той же легкостью способны обвинить меня в том, что это я подбросила его, желая отвлечь внимание от факта отравления.

– Ерунда, – отмахнулся Дэнни, отпивая газированную воду. – Следы на шее и хрипота отчетливо говорят об удушении. А у тебя есть алиби – разговор со Сьюки и Корали. И может, кто-то видел, как ты идешь по главной улице. Они подтвердят твое отсутствие возле террасы во время нападения.

– Вот только мне никто не встретился по пути к магазину. Полиции придется полагаться лишь на мое слово. Они могут заподозрить, что я задушила Фелисити, когда поняла, что яд не подействовал, и только потом покинула лавку, желая избежать обнаружения. Нельзя отрицать, что у меня тоже имелись средства и возможности для совершения преступления.

– Сейчас же прекрати нести чепуху, – сердито велел Дэнни, слегка хлопая меня по бедру. – У тебя не было мотива. И не уверен насчет средств. Пусть на той бутылке и стояло слово «яд», это не значит, что внутри находилось что-то опасное. Иначе почему тогда не завяли цветы?

– На мой взгляд, они смотрелись отлично, хотя растения не обязательно подвержены влиянию тех же отравляющих веществ, что и люди. Кроме того, некоторые травы и сами считаются ядовитыми. Например, в наперстянке содержится дигиталис, передозировка которого может привести к остановке сердца.

Дэнни состроил гримасу.

– И могла ты случайно засунуть эту наперстянку в бутылку?

– Нет, – покачала я головой. – Растение слишком большое. – Я сорвала с грядки в саду обычные пряные травы, которые используют в кулинарии, вроде розмарина, шнит-лука и зонтиков бутеня. В любом случае никто в здравом уме не стал бы пить воду из вазы, особенно при учете, что я принесла стакан вкуснейшего сока из цветков бузины. Однако Фелисити сжимала в руке бутылку, когда упала в обморок, а цветы рассыпались по столу.

– Ну вот, пожалуйста. Она либо случайно опрокинула вазу в бессознательном состоянии, либо инстинктивно подхватила ее, чтобы помешать ей перевернуться. Либо, как ты говорила, вцепилась в нее, чтобы использовать в качестве оружия для самообороны при нападении. А где теперь цветы?

– Полиция их забрала вместе с бутылкой на анализ.

– Значит, ты не можешь проверить, в каком состоянии они находились?

– Нет, но давай поищем в интернете информацию о бутене. Его зонтики я сорвала не с грядки и не знаю, годится ли он в пищу. Хотя сомневаюсь насчет его ядовитости, учитывая, что коровы постоянно им лакомятся.

Я сразу почувствовала себя увереннее, однако тут же снова пришла в отчаяние, когда первыми же результатами поиска на телефоне Дэнни стали заголовки вроде «Бутень или болиголов – в чем разница?». Он нажал на ссылку и показал мне.

С ужасом прикрыв рот ладонью, я прошептала:

– Почти уверена, что сорвала бутень. – Хотя тут же начала в этом сомневаться.

– Скорее всего, полиция проведет тесты, чтобы точно узнать вид растения. Но пока мы можем и сами выяснить вероятность отравления каким-либо ядом природного происхождения, если выпить воду, в которой они стояли.

– Каким образом? – Я была готова цепляться за любую соломинку.

– Спрошу у мамы, – ответил Дэнни.

Меня тронула непоколебимая вера почти пятидесятилетнего мужчины в безграничные знания матери.

– А чем она может помочь?

– Ты что, забыла, кем она работает?

На мгновение я задумалась. Мы с ней общались всего пару раз, когда Дэнни жил на старой квартире, и еще иногда в тех случаях, когда она проходила мимо нашего музея и заглядывала, чтобы поздороваться с сыном.

– Исполняющей обязанности фармацевта, – наконец вспомнила я. – Постой, она же не просто там работает, верно? В смысле, профессия сама по себе замечательная, но твоя мама вроде бы еще имела какое-то отношение к университету?

– Да, – с гордостью кивнул Дэнни. – Она научный сотрудник, специализирующийся на истории фармацевтики. Давай позвоним ей и спросим, какой яд могли раньше продавать в бутылках, которые тебе принесли. Нужно исключить вероятные факторы. Это поможет нам лучше понять, что искать.