"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 548
– Александр Уилсон, юридическая фирма «Уилсон Фриман». Я буду представлять мисс Бентон и советую ей немедленно прекратить дачу показаний. – Он взглянул на часы. – У вас есть право задержать ее без предъявления обвинений еще на двадцать часов. К этому моменту ее брат, вероятно, умрет, и вы, сэр, столкнетесь с грандиозным скандалом и гражданским иском на огромную сумму.
Тео промолчала. Должно быть, Джеки нашла ей адвоката. И если он хочет, чтобы она перестала говорить, так и быть. Если он попросит ее спеть песенку из «Холодного сердца», она это сделает. Она должна вернуться к Гасу.
Она молча слушала, как Уилсон и Мендес обменивались взаимными угрозами. В дверь снова постучали; вошел полицейский с запиской для детектива. Мендес прочел записку, выругался и выбежал из допросной.
Александр Уилсон улыбнулся.
– Думаю, мы можем идти.
Тео хотела сразу поехать в больницу, но Уилсон настоял, чтобы они сначала забрали ее телефон у дежурного сержанта в приемной.
– А как же Мак? – спросила она. – Нас привезли вместе, но с тех пор я его не видела.
– Давайте сначала увезем вас отсюда, чтобы вы могли увидеться с братом. С мистером Этериджем разберемся потом.
Подъехал черный «БМВ». Уилсон открыл заднюю дверь. Тео села в машину.
Глава 29
Гас Бентон никак не мог понять, спит он или нет. Он знал, что не умер, потому что покойник не может испытывать такую сильную боль. Он чувствовал, что вокруг светло, хотя глаза были закрыты. Его связали по рукам и ногам, как жареную курицу. Он инстинктивно чувствовал, что, если попытается снять путы, будет больно, поэтому не шевелился. Кто-то держал его за руку.
Гас открыл глаза.
Тео. Тео держала его за руку. Она плакала. Может, он правда умер?
– Гас… прости меня.
Он попытался заговорить.
– Только не надо меня ненавидеть, Гас, прошу. Я так тебя люблю.
Черт. Если он еще не умер, значит, умирает. Он попытался произнести ее имя, но не мог выговорить ни звука. Она посмотрела на него. В ее глазах читались страх и отчаяние. Боже, что случилось?
Она подсунула что-то ему под подушку.
– Другого выхода просто нет, Гас.
Раздался какой-то писк.
Над ним нависло лицо мужчины, говорившего с ним, как с ребенком. Тот объяснил, что Гас находится в больнице. Снова раздался тот же писк, и мужчина на него закричал. Потом лицо Тео исчезло.
Мак Этеридж потерял счет часам и дням. Он никак не ожидал, что его обвинят в терроризме. Но тяжелее бесконечных допросов по кругу было не знать, что творится за пределами допросной. Выжил ли Гас? Арестовали ли Тео? Он, разумеется, спрашивал, но ему ничего не отвечали, намекая, что сообщат информацию в обмен на признание.
Они сочли подозрительными доставки на его адрес. Можно ли изготовить бомбу из цемента? О «Пондерозе» им было известно. Власти уже много лет как взяли на карандаш безумную семейку Этериджей. Но они также знали, что его семья одержима выживанием в апокалипсисе, но вовсе не планирует его начинать. Он потер лицо. Что, если федералы решат обыскать «Пондерозу»? Одному Богу известно, как отреагирует его мать. Она может принять это за вторжение, которого так опасается, и последует катастрофа.
Наконец ему разрешили позвонить. Он позвонил Берни, попросил ее убедиться, что с Пони все в порядке, и найти адвоката. Она сказала, что его активы и счета в США заморозили, Гаса снова повезли в операционную, про Тео у нее новостей нет, а братьев Мака повезли на допрос.
Мак покачал головой. Зеке любой допрос нипочем, а вот Сэм и Калеб – идиоты, сболтнут лишнего, и их всех отправят на электрический стул по чистой случайности. Обвинение в терроризме – не шутка.
– Мак, это еще не все.
Мак приготовился.
– Когда фото Гаса показали в новостях, объявился какой-то мужик и стал общаться с репортерами. Сказал, что двенадцать лет назад Гас Бентон пытался его убить. Пырнул его ножом.
– Что? Гас тогда был еще мальчишкой.
– Джейкоб Кертис утверждает, что Гасу было шестнадцать. Они жили в одной коммуне на восточном побережье Тасмании. По словам Кертиса, Тео была в него влюблена, повсюду следовала за ним по пятам, доставала бесконечными вопросами. А Гас оказался очень ревнивым старшим братом. Однажды Кертис разговаривал с Тео, и Гас набросился на него с ножом.
– Берни, разузнай все что можно об этом Кертисе.
– Уже. Ему сорок два года, перекати-поле, но может подтвердить, что жил на Тасмании двенадцать лет назад. В Штаты он приехал в прошлом году. Я не нашла его больничных записей с Тасмании, но он показывал репортерам шрам. Я так понимаю, он готов задирать свою рубашку на камеру всякому, кто заплатит. В полицию о том случае не сообщали. Кертис утверждает, что боялся мести и потому не пошел к копам. У него есть старая фотография, где они вместе с Тео.
Мак выругался.
– А полиция?
– Они расследуют это дело, но, помимо фотографии, нет ни улик, ни свидетелей. Допросить Гаса не получится, он не в том состоянии.
– А Тео что говорит?
– Я не знаю, где она, Мак.
– Что?
Мак думал, что Тео в больнице с Гасом. Почему же ее там нет? Что может помешать ей находиться рядом с братом? Он чертыхнулся; он злился, тревожился и устал сдерживать ярость. Тео занимала все его мысли.
Он попытался сосредоточиться на последовательности событий, которые привели к нынешней ситуации, найти нестыковки и понять, кто может быть заинтересован в этих убийствах. Но размышления о преступлениях, подозреваемых и мотивах часто прерывались воспоминаниями о ее улыбке и о том, как она нарочно называла свою гигантскую собаку Понечкой, чтобы позлить Гаса. А чаще всего вспоминался поцелуй. Боже, как не вовремя.
Гас Бентон чувствовал, что сестры рядом нет. Поначалу это чувство притуплял туман наркоза и боли, трубок и капельниц, и у него не было сил и ясности сознания сосредоточиться на нем.
Сотрудники посольства Австралии связались с Полом и Бет Бентонами и сообщили им о состоянии Гаса. Их также собирались допросить по поводу обвинений, выдвинутых Джейкобом Кертисом. Но поскольку родителей Гаса и Тео за прошедшие годы много раз арестовывали на различных протестах и демонстрациях, им запретили въезд в США, и Гас был этому втайне рад. Еще не хватало тревожиться о родителях.
Пока он был без сознания, его лишили партнерства в «Крэйн, Хэйс и Бентон». Мстительные ублюдки уволили и Джеки. Если бы в него не стреляли, она бы наверняка на него злилась.
На деле же она была единственной, кто его навещал, помимо полицейских. Пока все думали, что он без сознания, она предупредила его, что объявился Кертис, сделав это осторожно из опасения, что новости нарушат хрупкий баланс между жизнью и смертью.
Однако это известие произвело на него противоположный эффект: он воспрянул духом. Злость придала ему сил, и ему стало лучше. Постепенно его состояние улучшилось от критического до тяжелого и наконец стабилизировалось. Он начал задавать вопросы.
Как только все самое страшное осталось позади, полицейским разрешили его допросить, и они несколько раз наведывались к нему. Гас удивился, что его не арестовали, но, видимо, этого не сделали просто потому, что он не мог встать и убежать. Наверное, полицейские решили сэкономить время, чтобы не тратить его на допросы в дальнейшем, когда его можно будет арестовать.
Ему рассказали про обвинения Джейкоба Кертиса. Гас уже достаточно хорошо соображал и понимал, что Кертис не сможет предъявить ему нападение, случившееся без свидетелей двенадцать лет назад в другой криминальной юрисдикции и не зарегистрированное по факту. Если, конечно, сама Тео не решит выдвинуть обвинения против этого подонка, – а Гас знал, что она не станет этого делать. Он предположил, что полиция Канзаса заинтересовалась Кертисом лишь для того, чтобы доказать, что он, Гас, способен на насилие и убил Дэна Мердока из ревности к Тео, действуя по той же схеме, что и двенадцать лет назад. На день убийства у него имелось алиби, но не железное.