"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 549
Они расспросили его о местонахождении Тео, об их отношениях и о том, что он позволял и не позволял ей делать. Видимо, из-за лекарств он не сразу понял, к чему они клонят.
– Джордж, Тео меня не боится. – Когда до него дошло, он горько усмехнулся. – Я не держал ее в плену, у нее нет какой-то странной разновидности стокгольмского синдрома. Она моя младшая сестра и ошиблась только в одном: связалась с человеком, у которого были серьезные и опасные враги.
– Если так, Гас, где же она? Мердок мертв, ты в критическом состоянии. Почему она не рядом, если не боится?
– Она боится, Джордж. Убийца на свободе, а полицейские ничего не предпринимают, только стреляют в невиновных!
– А Джейкоб Кертис?
– Он лжет. Если хочешь, вызывай его в суд, пусть даст показания – я порву его в клочки.
В последующие несколько недель Гас полагал, что Тео с Маком Этериджем, поскольку обоих как след простыл. Он не паниковал: Мак знал, что делать. Конечно, зря они пустились в бегство, но, когда поймают настоящего убийцу, все решится. А пока Гас отдыхал, будучи уверенным, что Тео в безопасности.
Лишь узнав, что исчезновение Мака Этериджа «подстроено» Министерством внутренней безопасности и с вечера стрельбы в «Крэйн, Хэйс и Бентон» его держат под строгой охраной, Гас понял, что сестра на самом деле пропала.
К нему снова пришел Джордж Мендес. Гас уже вставал и учился ходить с ходунками. Он потратил целых двадцать минут, чтобы встать, поэтому отказался сесть, когда Мендес его об этом попросил.
– Послушай, Гас, думаю, тебе все-таки лучше сесть.
– Разве тем, кого собираются арестовать, не полагается стоять?
– Гас, прошу.
Что-то в его голосе напугало Гаса. Но он все равно не сел.
Мендес вздохнул и посмотрел на Джеки, которая тоже была в палате. Почувствовав серьезность в тоне детектива, она подошла к нему.
Мендес протянул ей листок бумаги. Копию письма, написанного почерком Теодосии Бентон. Пробежав листок глазами, Джеки протянула его Гасу. Тот быстро прочитал письмо. Его первой мыслью было, что сестру нашли. Он обрадовался, но не подал виду и отреагировал гневом.
– Что вы с ней сделали? – глухо спросил он. – Заставили признаться во всем, кроме убийства Кеннеди? Где вы ее держите? Ни один суд этого не признает!
– У нас ее нет, Гас.
– Как это нет… А как тогда вы заставили ее написать это липовое признание?
– Его прислали по почте. – Мендес посмотрел на него. – Гас, мы не видели ее с того дня, как в тебя стреляли, и не можем найти.
– В смысле? – Гас вцепился в ходунки так, что костяшки побелели.
– Перечитай письмо, Гас. Его явно написал человек с очень неустойчивой психикой, страдающий от угрызений совести. Три убийства, ты лежишь при смерти… Думаешь, она могла попытаться что-то с собой сделать?
– Нет.
– В письме написано, что она ничего не чувствует, как будто ее уже нет. Наши психологи считают, что она могла себе навредить.
Гас вспомнил – Тео и ему говорила, что чувствует оцепенение, как будто все это происходит не с ней.
– Не может быть.
– Гас, послушай, мне очень жаль, правда. Я верю тому, что она пишет, верю, что ты ни при чем, но нас беспокоит ее состояние. Ради ее же блага, если ты хотя бы предполагаешь, где она могла…
– Могла что? Покончить с собой? Нет, я не могу предположить такого, потому что Тео никогда бы этого не сделала. И она не стала бы никого убивать.
– Она приходила навестить тебя перед самым исчезновением. – Это было утверждение, не вопрос.
– Или похищением, – медленно проговорил Гас.
– Что она сказала?
– Почти ничего. Она все время плакала.
– Она оставила тебе книгу?
Гас кивнул. Тео оставила у него под подушкой «Эпидемию» Джека Чейза.
– Я подарил ей эту книгу много лет назад… Это ее талисман. Наверное, она решила, что теперь он мне нужнее.
– Люди, планирующие навредить себе, часто раздают свои самые ценные вещи, – заметил Мендес. – Возможно, она дошла до отчаяния, когда узнала, что тебе собираются предъявить обвинения в преступлении, которое совершила она. – Мендес подошел ближе, чтобы Гас не смог увернуться от его взгляда. – Тогда понятно, почему нож и ключи оказались у тебя дома. Брось, дружище, я понимаю, что она твоя младшая сестра, но, бывает, мы совсем не знаем своих близких. И не хотим замечать…
– Нет. Иди к чертям, Джордж!
– Если поможешь нам ее найти, я смогу убедить окружного прокурора снять против тебя все обвинения. Возможно, это спасет ей жизнь.
– Господи, да только идиот способен решить, что это признание – не выдумка от начала до конца! Тео же писатель…
Раздался писк аппарата. Гас и Мендес вздрогнули.
– Посмотрите, что вы наделали! – Джеки огрызнулась на Мендеса. – Мало того что ваши люди в него стреляли, вы еще явились сюда, чтобы совсем его добить?
Сработали все приборы. В палату сбежались врачи и медсестры.
Мендес попятился.
– Позже поговорим.
Детектива и Джеки Стивен вывели из палаты и вкатили носилки.
Глава 30
Джеки поставила кофе на столик возле кровати и откинула со лба Гаса растрепавшиеся волосы.
– Как самочувствие?
– Ничего не понимаю.
– Это от обезболивающих.
– Врачи тоже ничего не понимают, а, насколько я знаю, они не принимали обезболивающие.
– А в чем дело? – с невинной улыбкой спросила Джеки.
– По данным приборов у меня была остановка сердца, но я почему-то даже не упал.
– Иногда приборы выходят из строя.
– Джеки…
Она сморщила нос.
– Я случайно выдернула провода. Потом включила.
– Зачем?
– С тебя собирались снять обвинения, а я не хотела, чтобы ты упустил такой шанс, потому что вышел из себя.
Он покачал головой.
Джеки взяла его за руку и сжала ее обеими ладонями.
– Гас…
– Джеки, Тео никого не убивала.
– Согласна, – спокойно ответила она.
– Но тогда…
– Думаю, Тео решила сбежать, когда представилась возможность. – Джеки села на кровать, зная, что Гас начнет возражать. – Она могла испугаться или просто устала. Она могла просто дойти до ручки и решить, что другого выхода нет. И написала письмо с признанием, пытаясь тебе помочь.
– Любой мало-мальски думающий обвинитель поймет, что все так и было. Тео не дура: каким бы ни был ее план, она знала, что он не сработает.
Джеки пожала плечами.
– Не знаю, Гас. Тебя арестовали, потому что нашли улики: ключи и нож. А Тео утверждает, что спрятала их у тебя дома.
– Когда убили Мэри Кауэлл, она жила у Мака.
– Так именно поэтому и спрятала где-то еще. У нее был ключ от твоего дома, – не унималась Джеки, хотя видела, что Гас устал и мучается от боли. – Благодаря этому письму полиция усомнилась в твоей причастности к делу. Ты слышал, что сказал Мендес. Что бы он ни говорил, очевидно, что они уже не считают тебя убийцей. – Она замялась. – Гас, за пару дней до того, как в тебя стреляли, Тео расспросила меня о том, что происходит в адвокатской конторе. – Джеки набралась смелости и рассказала ему об их встрече за кофе и разговоре.
– И ты ей все рассказала? Черт, Джеки! О чем ты думала?
– Я не хотела ей лгать. Откуда мне было знать, что она…
– Она не убийца!
– Конечно, нет, Гас, но… В общем, убийца она или нет, она написала это признание, чтобы тебя защитить.
Гас закрыл глаза.
– Она думает, я это сделал, – тихо проговорил он. – Думает, я убил Мердока и Мэри Кауэлл.
Джеки снова взяла его за руку, испугавшись боли в его голосе.
– Я вовсе не то имела в виду. С чего бы она взяла, что ты способен на убийство?
Всколыхнулось воспоминание о том, что он сделал у Тео на глазах. Он резко втянул воздух от боли, которую не мог больше терпеть. В сознании зародилась новая мучительная мысль: что, если Тео его боится? Может, поэтому она сбежала?
Нэнси Этеридж украсила дом сына к его возвращению. Развесила воздушные шары и растяжки с надписью: «Добро пожаловать домой». Стол ломился от угощений, которых точно не было в тюрьме. Когда он вошел, она первой заулюлюкала и захлопала в ладоши.