"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 498

— Что же, бывает, — философски вздохнул Теркетл. Он улыбнулся Вернеру. Он был весел и добродушен, и Вернер улыбнулся ему в ответ.

— Я даже не заметил, что дождь все идет, — сказал он.

— В самом деле? — осведомился промокший Теркетл.

— Не хотите ли сесть в машину и пересчитать деньги? — спросил Вернер. — Мне как-то не хочется промокать. — Он перебирал связку в поисках ключа от багажника.

— Мне стоит только взглянуть, чтобы убедиться, что все в порядке.

— Более чем, — успокоил его Вернер. — Деньги не новые. Как вы и просили. Я получил их в пятницу в Коммерцбанке.

Открыв багажник, он извлек оттуда кожаный атташе-кейс и с подчеркнутой аккуратностью передал его в руки Теркетла, сказав:

— Не кладите его на машину. Недавно ее красили.

Теркетл сочувственно усмехнулся. Он привык, что клиенты нервничают, что сейчас было свойственно и Вернеру. Клиентам всегда не по себе, когда они имеют дело с наемным убийцей. Он держал чемоданчик обеими руками, пока Вернер возился с его замком.

— Он открывается набором цифр, — объяснил он. От одежды Теркетла несло кисловатым запахом крови и гнили: запах бойни. — Можете подобрать любую комбинацию. Я использовал «сто двадцать три». Эту цифру забыть просто невозможно, не так ли?

— Точно, — сказал Теркетл. Вернер щелкнул замком и приоткрыл крышку. Все было в порядке, пачки пятидесятидолларовых банкнот лежали тесными рядами. — Забыть невозможно: один, два, три…

Пока Теркетл стоял перед ним с кожаным атташе-кейсом на весу, Вернер, держа свой забавный пистолетик так, что его не было видно из-под чемоданчика, нажал на спуск. Обойма из восьми патронов вылетела, как из пулемета. И все до одной пули вошли в живот Теркетлу.

Восемь пуль. Каждая из них по отдельности была довольно безобидна, но при стрельбе в упор не нужно обладать снайперской меткостью, чтобы наверняка поразить цель. Удар очереди малокалиберных пуль не швырнул Теркетла на землю; он всего лишь, пошатнувшись, отступил на пару шагов, держа чемоданчик и с изумлением и непониманием глядя на Вернера. От движения Теркетла чемоданчик раскрылся, и порыв ветра с дождем унес несколько банкнот. Теркетл лишь проводил их глазами. Он попытался схватить несколько купюр, но сморщился от боли. Нет, этого произойти с ним никак не могло. Его пристрелили. Он, Теркетл, был профессиональным убийцей, а этот подонок — всего лишь пустым местом…

Шаг за шагом он отступал назад, теряя улетающие по ветру деньги. Во рту он чувствовал солоноватый запах крови и понимал, что с ним кончено. Наконец он прижал чемоданчик к груди, словно тот мог защитить его от очередных выстрелов или дать ему успокоение в последний момент; он прижал его к себе, словно любимую женщину, и к ногам его посыпались залитые кровью деньги.

И прежде чем рухнуть на землю, Черт Теркетл понял наконец, как его обдурили. Его глаза широко открылись в последнем яростном усилии. Черт Теркетл был единственным, кто доподлинно знал, что Фиона Сэмсон осталась в живых. Даже этот паяц, который пристрелил его, был уверен, что с Сэмсоном уехала Тесса.

Но он еще успеет сказать об этом миру. Он открыл было рот, чтобы поведать правду, но захлебнулся кровью. Она хлынула потоком. И он опустился на землю. Вернер отбросил в сторону свой маленький «одноразовый» инструмент. Да, штучка удобная. Он смотрел на умирающего Теркетла, ибо знал, что Лондон должен получить однозначный ответ. Сострадания к нему Вернер не чувствовал. Теркетл был психопатом, и обществу пойдет только на пользу, когда он освободит его от своего присутствия. Если он и испытывал к Теркетлу какие-то человеческие чувства, они напрочь исчезли, когда он услышал о смерти Фионы. Он же говорил Теркетлу, что обеспечение безопасности Бернарда и Фионы является его первоочередной задачей, но он с ней не справился.

Вернер коснулся тела носком ботинка и толчком отправил его в канаву. Он поэтому и выбрал это место для встречи: канава тут была достаточно глубока. Туда же он отправил и мотоцикл. Рано или поздно содержимое канавы будет онаружено — кто-то обязательно обратит внимание на рассыпанные вокруг купюры, но лучше, чтобы мотоцикл не торчал на виду. Он оттолкнул от себя атташе-кейс, который скользнул по мокрой траве, и из него вылетели остатки денег. Он не стал их собирать. Банкноты, скорее всего, помечены или фальшивые. Сумму обеспечивал лондонский Центр, а англичане весьма бережно относятся к деньгам, что Вернеру стало ясно сразу же, как только он стал с ними работать.

Брет Ранселер продолжал пребывать в «Ла-Буона Нова», поместье на склоне холма в округе Вентура, в Калифорнии. Он вкушал свой ранний завтрак у бассейна, когда шифрованное послание сообщило ему, что Фиона и Бернард Сэмсон на пути в Калифорнию.

Стояло воистину прекрасное утро. Брет допил апельсиновый сок и налил себе первую за день чашку кофе. Он наслаждался жизнью, когда, сидя в патио, вдыхал чистый прохладный воздух с океана. Бассейн окружали белые стены, увитые жасмином, розами и бугенвиллеями, которые, казалось, цвели круглый год. Неподалеку росли деревья, в кронах которых можно было разглядеть апельсины, лимоны и те фрукты, которые его хозяйка окрестила «Бретом». По виду они напоминали лимон, а вкус у них был как у апельсина, и, дав им такое прозвище, она, очевидно, по-своему хотела сказать, что Брет и терпкий и сладкий. Оставаясь американцем, он проникся английским духом. Брет не догадывался, что она подразумевала под этим, но поскольку они знали друг друга много лет, он не стал оспаривать ее шутку.

Люди, которые издавна знавали Брета, сказали бы, что он заметно постарел после тяжелого ранения в перестрелке в Берлине, но для случайного наблюдателя он представал непревзойденным образцом джентльмена в годах, стройного, элегантного и подтянутого. Он постоянно плавал, катался на лыжах и занимался упражнениями. По прибытии гостей он должен быть в наилучшей форме.

Он не мог скрыть улыбки удовлетворения: они прибывают. Его план заполучить агента в Кремле, как саркастически выразилась Никки, сработал в полном соответствии с замыслом, когда он впервые изложил его ГД, — сразу же после того, как она покинула его. Теперь ему предстояла лишь долгая и интересная работа по оценке полученной информации.

При ней стоит присутствовать и Бернарду. Он устал просить и заставлять старика вечно куда-то посылать Бернарда, так что с точки зрения безопасности пусть уж лучше он будет под руками, где его можно контролировать. Нельзя скидывать со счетов и факт исчезновения Тессы; во всяком случае, идея, что она убежала с Бернардом, выглядела достаточно правдоподобно.

Этим утром, готовясь к появлению Фионы, Брет снова просмотрел все свои записи. То была последняя работа, которую он сделает для лондонского Центра, и он решил, что она должна получить достойное завершение. В последнем сообщении Вернера Фолькмана говорилось, что Фиона на грани нервного срыва, но Брет не очень доверял его точке зрения. Слишком часто ему приходилось выслушивать эти же слова от других агентов: обычно они служили преамбулой, за которой шла просьба о деньгах. С Фионой все будет в порядке. Хорошая пища, крепкий сон и калифорнийский воздух скоро восстановят ее силы, и она станет сама собой.

Бернарда Сэмсона, конечно, впереди ничего не ждет. Его карьера подошла к концу. Как странно думать, что Бернард Сэмсон был всего лишь в одном шаге от высокого поста в руководстве СИС. В тот давний вечер, когда Брет отправился навестить ГД, он и сам был готов обеспечить Бернарду пост начальника немецкого отдела. Оттуда у него был прямой путь в высший эшелон руководства, и, кто знает, возможно, его ждал бы пост генерального директора. Но, видит Небо, ему пришлось бы столкнуться с яростным противодействием сомкнутых рядов тех бездельников, которые ныне обосновались на верхних этажах. Смогли бы оказать Бернарду Сэмсону реальное содействие и сэр Генри, и Сайлес, и Фрэнк Харрингтон, и все прочие из той загадочной команды, которая умела делать дело? Они неизменно воспринимали Бернарда Сэмсона как превосходного парня, и многие из них считали, что департамент перед ним в долгу за то недостойное отношение, от которого так страдал его отец. Но стать ГД? Все шансы Бернарда стать ГД были сведены на нет в тот вечер, когда ГД согласился с его выбором Фионы.