"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 497

Теркетл пригнулся пониже за гусеницами бульдозера и посмотрел на восточную часть горизонта. Скоро наступит рассвет. Он не хотел оказаться тут при свете дня: любой проезжающий по автобану водитель мог бы заметить его. Могли появиться и полицейские.

— Мы что, собираемся тут всю ночь ждать, Сэмсон? — наконец решился он подать голос. — Ты можешь брать женщину, «форд» и уезжать. Прихвати и своего гориллу. Никто из вас мне не нужен. — Поскольку никто не отозвался, он снова сказал: — Вы меня слышите? Я работаю на вашей стороне улицы. Уезжайте. У меня тут еще есть дела.

То было нарушением контракта, но сравнительно небольшим: Сэмсоны были на стороне человека, который нанял его. Так что им придется держать язык за зубами. В любом случае, когда они скроются за подъемом дороги, Теркетлу предстоит получить свои деньги.

Фиона Сэмсон продолжала сидеть на месте и никакими силами не могла заставить себя подняться на ноги. Что-то внутри нее окончательно надломилось. У нее не осталось никаких волевых импульсов, словно к ней пришло то состояние, которого она так долго боялась. В голове стоял гул, происхождения которого она не понимала. Она не знала, кто она такая, и не могла припомнить, куда ей нужно направляться.

Неверной походкой лунатика Фиона Сэмсон вышла из темноты. Залитая кровью, еле волоча ноги по мягкой земле, она двигалась к фургону. Она была не в состоянии даже бросить взгляд на Кеннеди, на милого, дорогого Гарри, которого она так любила, который принял безжалостную смерть не от руки мстительного мужа, а от пули хладнокровного профессионала. Как и Тесса. Сестра, которую она любила больше, чем могла выразить, была мертва и плавала в луже крови.

Потрясенная, она поняла, что так выглядит день Страшного Суда. Из его кошмаров явились чудовища, которые целую вечность будут потом терзать ее. Раздавленная грузом грехов, она покинула уютный мир «Парижской площади», вынырнув из того ночного кошмара, который висел за ней на стенке, и спасения от него не было. В полном отупении, страдая от физических и душевных мук, от которых ей так никогда и не удастся оправиться, она, подобно автомату, двигалась в застывшем мире.

Бернард Сэмсон смотрел, как Фиона залезает в фургон. Затем, до последней секунды полный подозрений, он, пригнувшись, подобрался к нему. Вслед ему не прозвучало ни одного выстрела, и он вскарабкался на сиденье рядом со своей женой. Заработал двигатель, и медленно и осторожно, переваливаясь на ухабах, фургон тронулся с места. Только когда он исчез из виду, Теркетл решил, что теперь он может выбраться из своего укрытия.

Оставшись в одиночестве, Черт скинул куртку, оставшись в комбинезоне, который можно было мазать грязью. Вынув тесак, он торопливо, но внимательно приступил к самой грязной части задания. Когда голова Тессы была отделена от тела, он дотащил его до машины и устроил вместе с черепом, который уже был наготове. Остальные — человек в костюме гориллы, Гарри Кеннеди и Штиннес — нашли свой конец в глубокой канаве.

Теркетл испустил вздох облегчения, когда, стянув с себя залитый кровью комбинезон, швырнул его в яму вместе с телами. Туда же он отправил и их оружие и, пустив в ход лопату, забросал яму грязью и мусором.

Поджечь машину было уже куда легче. Понаблюдав, как «вартбург» занялся пламенем, он убедился, что все его содержимое охвачено огнем. Только тогда он позволил себе оседлать мотоцикл и отправился за своим гонораром.

Как и было обговорено с Теркетлом, Вернер Фолькман сидел в своей «шкоде» у съезда на рампу. Весь вечер он провел на маскараде, где ему приходилось исполнять роль хозяина. Пил он только минеральную воду, но сейчас его не покидала усталость. Вернер всегда хотел быть тайным агентом. Он начал с небольших заданий для англичан еще когда был мальчишкой, и шпионское ремесло по-прежнему интересовало его. Сейчас он пришел к финалу. И он это понимал. ГД будет пожимать ему руку и в виде награды бормотать какие-то слова: ни денег ему не видать, ни какой-нибудь награды, ни даже почетной грамоты. Во время его последнего визита в Калифорнию Брет Ранселер произнес слова, в которых Вернер услышал последнее прости. Завтра утром Вернер снова окажется в своей западноберлинской гостинице в роли частного лица: с его карьерой в роли шпиона покончено. Он никогда никому не говорил о ней. Он не представлял себе, что этой тайной можно с кем-то поделиться.

Он посмотрел на пистолет, который этим утром был им получен из лондонского Центра. Он-то надеялся, что ему будет вручено оружие, отвечающее его романтическим чаяниям: излюбленная модель кольта 1911 года, изящный «Вальтер Р–38» или классический «люгер». Вместо этого Лондон прислал ему дешевую маленькую штучку чуть ли не одноразового пользования. Она смахивала на зажигалку, которой на кухне зажигают газ. Поверхность у нее была в насечках, чтобы она надежнее лежала в руке, но также и для того, чтобы с поверхности нельзя было снять отпечатков пальцев. Почти все детали были выполнены из пластмассы американского производства. Изделие было новенькое, нигде не зафиксированное, в отличном рабочем состоянии; но оно не давало Вернеру того удовлетворения, которое принесло бы ему добротное старое оружие. Ладно, и оно пригодится. Он засунул пистолет во внутренний карман, откуда его было бы легко выхватить.

Уже занимался рассвет, когда Вернер заметил приближавшегося Теркетла. Тот небрежно махнул Вернеру и поддал газу. Черту очень нравилось носиться на больших мотоциклах, но подходило время избавляться от него. Свой трейлер «фольскваген» он оставил неподалеку. Как только он получит вознаграждение у этого унылого болвана, то отправится туда. Там у него уже было приготовлено чистое белье, мыло, полотенце и пища. Неподалеку он закопал обернутый пластиком шведский паспорт, в котором была виза на трехнедельное туристическое путешествие по Восточной Германии. Он сбреет бороду, изменит облик и в роли туриста пустится осматривать окрестности, пока не спадет жара. После чего двинется на север и на пароме доберется до Швеции.

Теркетл слез с мотоцикла и подошел к машине. Под потоками дождя он промок до костей, и от пережитого напряжения у него еще ныли все мышцы. Он вспомнил, что в трейлере «фольксваген» есть душ, и прикинул, сколько потребуется времени, чтобы вода согрелась.

Вернер опустил стекло окна.

— Были какие-то сложности? — спросил он.

— Ничего, с чем бы я не смог справиться. Но Фиона Сэмсон мертва, — сказал Теркетл. Его предупредили, что он должен сказать именно эти слова. — Один из русских громил попал в нее. Бернарду Сэмсону удалось уйти, как и другой женщине. Я не знаю, кто она такая: на ней было длинное желтоватое платье. Она уехала вместе с Бернардом Сэмсоном.

Вернер-то знал, кем была та, другая: это была Тесса. Он видел, как она на пару с Бернардом покинула вечеринку.

— Фиона Сэмсон погибла? Вы уверены?

— Вот уж где я не ошибаюсь, — сказал Теркетл. Он улыбнулся: ему нравились тайны. Организованная им подмена одной женщины на другую была тем секретом, который Приттимен приказал держать строго при себе. — Все остальные мертвы.

— Кеннеди тоже?

— Ага, и Кеннеди тоже. И какой-то тип в костюме гориллы. Была та еще перестрелка. Мне повезло, что я остался цел и невредим. — Получая вознаграждение, он всегда приукрашивал картину событий. Клиенты должны чувствовать, что не зря платят деньги. — Эти русские, сукины дети, явились целой командой, чтобы захватить меня. Без моей помощи Бернарду Сэмсону не удалось бы уйти.

— Боже мой! Бедная Фиона, — сказал Вернер. За те месяцы, что им довелось работать вместе, он преисполнился к ней едва ли не обожания. Это испытание оказалось ей не по плечу, напряжение было для нее непосильно. Он видел, что она держится на пределе сил. Во время одной из недавних встреч она даже отключилась на несколько секунд. Она объяснила, что сказываются ночные часы работы, и взяла с него слово, что он все будет держать в секрете. Бедная Фиона. Он вылез из машины и подошел к багажнику. Дождь не прекращался, но ночные сумерки уже уступали место рассвету. Времени оставалось не много.