"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 499

Брет поставил на стол чашку с кофе, и внезапно его осенила неожиданная мысль: ГД должен был отчетливо понимать, что выбор Фионы фактически уничтожил Бернарда. В его распоряжении были и другие, которых он мог бы выбрать вместо Фионы: отличные сотрудники, что он неоднократно отмечал. Так что нельзя ли предположить, что выбор Фионы объяснялся и тем, что он не позволил бы Бернарду занять высокое положение?

Допив кофе, Брет задумался над этим предположением. Как бы глубоко ни проникать в эти хитросплетения, всегда остается еще какой-то слой иных мнений. В любом случае, если даже это правда, старик никогда не признает ее, а он — единственный, кто знает подлинный ответ. Брет понимал, что ему никогда не стать англичанином до мозга костей. Они были очень странными людьми: всем кланом горой стояли друг за друга. Допив кофе, он постарался выкинуть эти мысли из головы. Их ждал немалый объем работы.

Сулари Джентилл

Таинственный писатель

Sulari Gentill

THE MYSTERY WRITER

Перевод с английского Юлии Змеевой

© Sulari Gentill, 2024 First published by Sourcebooks. Translation rights arranged by Sandra Dijkstra Literary Agency

© Змеева Ю. Ю., перевод на русский язык, 2025

© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2026

Пролог

В день своей смерти он проснулся рано и некоторое время лежал неподвижно, придавленный отчаянием и фрустрацией.

Горе казалось сокрушительным. Давило осознание, что он все потерял. Лишился всего из-за какой-то ерунды.

Он сел. Книжный шкаф расплывался перед глазами, и, как он ни пытался собраться с силами, лучше не становилось.

Медленно, на затекших ногах он поднялся с дивана, где вчера уснул, и достал книгу со средней полки. Его первый роман. Когда-то он был для него всем: кульминацией мечты и пропуском в жизнь. А потом появилась она и все разрушила.

Кончиками пальцев он провел по глянцевой обложке и легкому рельефу букв, составлявших его имя. Он больше никогда не увидит эту книгу, никогда не сможет к ней прикоснуться. «Катись прочь, Джек…» – горькой насмешкой слетели с губ слова песни Рэя Чарльза.

Костюм, рубашка, туфли и даже нижнее белье – все было приготовлено. Он продумал все до последней мелочи, предусмотрел все исходы и все решил заранее.

Осталось только умереть.

Глава 1

Калеб выругался, испытывая злость и ликование. Он так и знал! Он видел это в глазах конгрессмена, когда тот обращался к демонстрантам. Его глаза были пусты. Как будто его там на самом деле не было. Как будто он был уже мертв. Теперь все встало на свои места. Осознав это, Калеб опешил. Он все видел. У него есть доказательство. Это сенсация.

Он вгляделся в экран и перечитал написанное, чувствуя, как с каждым словом ускоряется пульс. Потом ударил кулаком по столу. «Да!» – воскликнул он.

Щит разрастался и креп. У людей открывались глаза, они просыпались. Но Калеб понял все с самого начала, с тех пор как Примус запостил первый крик о помощи. Калеб, прочитав пост, инстинктивно догадался, что за этим что-то стоит. Кем бы ни был Примус, смелости ему не занимать. Вот что значит истинный патриот.

Калеб встал из-за компьютера. Мама должна это увидеть.

Он засомневался.

А нужно ли вступать в борьбу сейчас? Мама следит за мексиканской границей к югу и канадской к северу, но бояться надо другого. Хотя, готовясь к вторжению, она, пожалуй, делает и все необходимое для подготовки к восстанию. Братья, кроме одного, тоже каждый по-своему готовятся к концу и готовы сражаться. Когда потребуется, они присоединятся к Щиту, и это станет неожиданностью для них самих.

Калеб рухнул на кровать и сцепил руки на затылке. Если братья узнают, то возомнят себя главными. Будут понукать им: Калеб, сделай то, Калеб, сделай это… будто не он первый обо всем догадался. Скоро они забудут, что он знал обо всем с самого начала.

Так что лучше подождать. И когда все начнется, он встанет у руля, а они будут вынуждены к нему прислушаться. Он представил, как удивится мама и как восхитится, что младший сын повел их в бой. Братья поймут, что он уже не маленький. Все, кроме одного, – но и тот рано или поздно придет в чувство и обратится за помощью к младшему брату.

А пока лучше держать рот на замке. Ждать и мотать на ус.

Калеб подул на кулак. Его глаза сияли. Грядут невероятные перемены.

Теодосия Бентон стояла на крыльце дома Гаса и радовалась, что долгий путь подошел к концу. Она вздохнула с облегчением, но безмятежное мгновение прервал выскочивший на крыльцо громадный пес. Тео не боялась собак, но не знала, как примут ее в доме старшего брата, и к тому же устала и все еще находилась под впечатлением от грандиозности своего поступка. Поэтому от испуга она расплакалась и застучала в дверь в слезах и панике. Собака лаяла так громко, будто пыталась разбудить мертвых. Соседи выглянули на улицу, решив, что кого-то убивают.

У Гаса Бентона была гостья. Он несколько минут искал одежду и наконец открыл дверь.

– Тео? Какого хрена? – Он вытаращился на сестру.

Тео попыталась говорить, но это было бессмысленно. Собака, кажется, решила оповестить весь квартал о том, что на пороге гость. Она закрыла уши руками и зажмурилась, прогоняя шум.

Гас бросился успокаивать пса, и в конце концов ему удалось его утихомирить. Последовала относительная тишина, и у Тео появилась возможность объясниться, но речь, подготовленная на пути из Сиднея в Лоуренс, в подсолнечный штат Канзас, вдруг улетучилась из памяти. Она принялась сбивчиво извиняться, что не предупредила брата о приезде.

– Пойдем. – Он взял ее сумки, пригласил в дом и познакомил с Пэм, молодой женщиной в одной рубашке. Пэм вскоре ушла. Вид заплаканной девушки с чемоданами, пусть даже та была сестрой Гаса, не настраивал на романтический лад.

Когда они остались одни, Гас повторил свой вопрос:

– Что ты здесь делаешь, Тео? Мама с папой в курсе? Что происходит?

Тео рассказала, что натворила.

– В смысле – бросила университет? Тебе же всего два года осталось. Все так плохо?

– Да.

– Но ты всегда мечтала стать адвокатом.

Тео вяло улыбнулась.

– Солиситором [326], – ответила она, Гас совсем обамериканился. – Гас, я поступила на юридический в восемнадцать. Я тогда даже не понимала, чем, собственно, занимаются адвокаты. Я просто хотела быть похожей на тебя и делать то же, что и ты, чтобы… – Она покачала головой.

Гас вздохнул.

– Ладно, я все понимаю. Но наверняка в Австралии есть и другие профессии? Зачем ты вернулась?

– Я… я решила… – Она выложила ему все про курсы литературного мастерства и идею своего романа. Слова лились водопадом, как на исповеди: она призналась, как постепенно теряла интерес к юриспруденции, как крепло чувство паники и одиночества и ощущение, что она не выдержит еще один день и еще одну лекцию, пока не осталось лишь одно желание: спасаться бегством. В какой-то момент Тео решила замолчать, зная, что сбивчивые объяснения и отчаянные оправдания делают ее похожей на сумасшедшую, а Гас должен был верить, что она не сошла с ума. Она закусила губу, борясь с искушением нарушить молчание.

Гас некоторое время ничего не говорил и смотрел на нее, будто пытаясь определить, в себе ли она. Потом у него вырвался недовольный стон.

– Боже, Тео. Ты могла бы рассказать мне все по телефону. Я бы встретил тебя в Форт-Уэрте.

– Ты бы велел мне остаться в Австралии… доучиться и получить диплом.

– Я твой старший брат. Естественно, я велел бы тебе доучиться. Но ты бы все равно меня не послушалась, и я бы встретил тебя в аэропорту.