"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 340
Перед глазами парта.
А еще стул.
Это классная комната. В ней стоят ряды одинаковых парт и стульев.
Судя по точке обзора, я сижу на корточках. Моя рука тянется вперед и касается чего-то в глубине парты. Мой взгляд направлен туда. Изображение заметно дрожит. Кажется, я резко встаю. В дверном проеме в передней части классной комнаты открыта дверь, в проеме стоит кто-то. Из-за дрожащего изображения я вижу его лишь на мгновение, но мое дыхание останавливается.
В класс вошел не кто иной, как Кагэтора Хияма. Он одет в школьную форму.
Все развивается стремительно. Я выбегаю из класса и несусь по коридору.
Сложно принять, что это произошло когда-то давно в прошлом, ведь проигрываемое воспоминание кажется невероятно живым.
Я помню эту сцену. Но я вспомнил ее совсем недавно.
Когда входил в класс, я заметил, что Кагэтора Хияма заглядывает вглубь моей парты. Как только я спросил его, что он делает, он бросился бежать. Оказалось, что он потерял что-то и искал среди вещей одноклассников.
Я не понимаю, что происходит.
Проигранное сейчас видео записано с моей точки зрения. Я видел входящего в класс Кагэтору Хияму и себя, выбегающего в коридор.
Все наоборот. Я помню, что это Кагэтора Хияма копался в парте! Когда он заметил, что я вхожу в класс, то расстроился и сбежал.
– Неправда! – говорю я. Я сам удивлен тому, как решительно это прозвучало.
– Что неправда? – спрашивает Тюсондзи, подняв голову.
Это отличалось от того, что я хорошо помнил. Я объясняю, что в этой сцене не так – нас как будто поменяли местами.
Ацуси Тюсондзи сохраняет спокойствие. Он равнодушно отвечает:
– Скорее всего, ошибаешься ты.
Должно быть, я выгляжу сильно напряженным. Я ошибаюсь?
– Но это не то, что я видел своими глазами, – говорю я.
– Воспоминания часто искажены, – тихо добавляет Тюсондзи.
– Искажены?
– Память – самая неточная из существующих вещей. Воспоминания часто меняются под действием эмоций. Вспоминая о чем-то, мы каждый раз подвергаем данные обработке. В отличие от этого, запись с камеры просто фиксирует факты. В записях нет места ошибкам.
– Но…
– Подумай. Если чьи-то воспоминания отличаются от видеозаписи, чему ты больше поверишь?
Очевидно, я не могу доверять воспоминаниям других людей. Но я верю собственной памяти!
– Люди часто изменяют воспоминания о болезненных для них переживаниях и событиях, которым не следовало происходить. Со мной такое тоже случается. Поэтому и твои воспоминания…
Я их сфабриковал? Я в пустом классе заглядываю в чужие парты. Я неожиданно появляюсь на месте преступления. Кто из этих двоих – самозванец?
Силы покидают мое тело. Ноги слабеют, я едва не сажусь на пол.
– Возьми себя в руки.
Это говорит Ацуси Тюсондзи или я сам?
В голове снова всплывают воспоминания о школьных годах. Встреча на улицах города, где Хияма прогуливался с девушкой, наш диалог на крыше накануне выпускного – неужели все эти воспоминания ложные?
– Ты – Наомаса Мито? – мрачно спросил меня Кагэтора Хияма, переведенный в мою общеобразовательную школу. Его тон нельзя было назвать презрительным или агрессивным. Правда ли это?
– Ты – Хияма? – ответил я с заметной неприязнью в голосе.
Провожу рукой по волосам. Хочется крепко ухватиться и извлечь воспоминания из своей головы, чтобы проверить мельчайшие детали, словно я рассматриваю качественно изготовленную миниатюрную модель реального объекта. Найдутся ли искажения и перекосы? Если да, то откуда они?
– Тюсондзи-сан…
Я хочу обратиться к нему, но голос отказывается меня слушаться.
Что мне делать, если я не могу доверять собственным воспоминаниям? Действительно ли я – Наомаса Мито? Находящийся здесь и сейчас человек – это я? Тот, кто все это время жил мою жизнь, – это правда настоящий я?
Тем временем Ацуси Тюсондзи, глядя в экран пасска, занимается поиском видеоизображений. Внезапно экран меняет цвет. Он становится ярко-оранжевым. Сперва я решаю, что это цвета выведенного на экран изображения – например, пейзаж, который я когда-то видел…
Это не так. Моя голова! Воспоминания обрушиваются на меня, выплескиваясь наружу.
Это обивка сиденья.
Передо мной спинки передних сидений – водительского и пассажирского, между которыми мне видна дорога впереди. В боковом окне плавно меняется пейзаж, обзор закрывает барьерное ограждение.
Скоростное шоссе. Авария.
У меня на коленях лежит моя любимая книжка с картинками.
Опять. Ужас произошедшего возвращается ко мне.
Мама тогда сказала: «Ах, ты убрал руки…» Но сейчас она этого не делает.
Я бросаю книгу. Это делаю я.
Наверное, я играл с сидевшей рядом сестрой, но книга, вылетев у меня из рук, отскакивает вперед и бьет отца по рукам. Громкий звук. Реагирует панель управления автомобилем. Компьютерный голос сообщает о деактивации. Что деактивируют?
Сидящий на водительском сиденье отец громко кричит и отчаянно хватается за руль.
Широко раскрыв глаза, я вижу, как машина вращается вокруг меня.
В тот момент, когда я готов закричать, я неожиданно возвращаюсь в помещение центра обработки данных. Мои руки дрожат. Не только руки. Все мое тело бьет крупная дрожь. Я пытаюсь обратиться к Тюсондзи, но моя челюсть стучит так, что я не могу говорить.
– Вот оно. – Тюсондзи поднимается на ноги.
Он не замечает моего ужаса. Мне хочется кричать, но Ацуси Тюсондзи, не обращая на меня внимания, поворачивает панель с экраном, говоря, что нашел нужное изображение.
Выведенный на экран дисплей привлекает мое внимание. Именно его я видел в доме Мияко Сэцу. На изображении стройные ряды исходного кода программы.
Ацуси Тюсондзи делает снимок на камеру своего пасска. Он делает несколько снимков, постепенно проигрывая видео.
– Пора на выход, – говорит Тюсондзи, готовый выйти из комнаты.
Я следую за ним, но ноги отказываются слушаться, я едва не падаю. Кажется, в моем теле расшатались все возможные винтики.
Я стараюсь поспевать за идущим впереди Тюсондзи, чтобы не отстать от него слишком сильно. Мне не удается взять себя в руки.
Та авария. Ее причиной стал я?
Выйдя из здания центра обработки данных, Тюсондзи оглядывается по сторонам.
– Ну что, двинемся дальше?
Да.
Я настолько шокирован ответами на вопросы, связанные с моим собственным существованием, что не могу сопротивляться ему и молча следую за Тюсондзи, продолжающим идти вперед.
Я оказываюсь в паланкине. Это средство передвижения, созданное на основе рикши, еще в период Эдо. Платформа с пассажирами находится на длинных шестах, которые несут два человека – один спереди, другой позади. Конечно, сейчас для передвижения используются куда более эффективные человекоподобные машины, движущиеся со средней скоростью идущего человека. На платформе в зоне отдыха могут разместиться до четырех человек, которые часто общаются или советуются наедине. Влюбленные пары могут в свое удовольствие насладиться уединением. Я слышал, что этим транспортом часто пользуются для ведения переговоров и личных бесед прямо на пути к месту назначения. Однажды мы воспользовались им вместе с Хинатой-сан, но тряска была такой сильной, что отбила желание делать это снова. С тех пор я больше не ездил на них.
– Вопрос, что делать дальше, – говорит Ацуси Тюсондзи. Он сидит напротив меня и изучает исходный код на экране пасска. Его глаза блестят – возможно, от восторга, вызванного приближением к цели, а возможно, от охватившего его, как исследователя, энтузиазма.
Вопрос?
Теперь абсолютно все, включая сам факт моего существования, находится под вопросом. Внутри меня бушует буря, о которой я не могу кричать, поэтому молчу.
На мой пасска поступает звонок. Увидев имя Хинаты-сан, я прижимаю девайс к уху.
– Мито-кун, ты в порядке?
Откуда она звонит? Полиция могла ее завербовать? Безопасно ли разговаривать с ней по пасска?
Я сомневаюсь, но мне удается ответить ей дрожащим голосом: