"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 339

Планшет, который он держал в руках, отлетает в сторону. Протянув обе руки, я хватаю его за воротник. Ацуси Тюсондзи вздрагивает.

– Прекрати. Эй! – жалобно стонет он.

– Что ты со мной сделал?!

Никто не помешает мне просто задушить его. Записывать все, что я видел? Как это вообще возможно? Это разве законно? А как же мое право на частную жизнь?

– Мито-сан, прекрати, – говорит Юито Китаяма, встав с водительского сиденья и оттащив меня от Тюсондзи.

Мы снова на автопилоте? Кажется, мы давно съехали со скоростного шоссе… Машина стоит на месте, светофор горит красным.

Ацуси Тюсондзи хватается за горло. Его лицо искажено гримасой боли, но он не злится на меня и не защищается.

– Мне жаль, – извиняется он.

В то же мгновение кровь резко приливает к моей голове. Зрение меркнет.

Он крепко хватает меня за правую руку:

– Прекрати.

Что он задумал?

Я вдруг понимаю, что попытался достать правой рукой свой глаз из глазницы.

Я хотел вытащить его и раздавить.

Сила, с которой Ацуси Тюсондзи удерживает меня, доказывает, что он рассказал мне правду.

Я готов закричать. Меня останавливает голос Юито Китаямы:

– Приехали. Автобус скоро прибудет; выходите, пожалуйста.

Как я очутился в автобусе? Пока Юито Китаяма почти волоком затаскивал меня в прибывший на остановку городской автобус, границы моего тела словно размыло, а мутная пленка закрыла мои глаза и мысли. Я внезапно очнулся уже внутри автобуса.

Автобус почти пуст, мы вдвоем сидим на заднем ряду сидений. Через проход слева от меня пожилой мужчина слушает музыку в беспроводных наушниках, раскачиваясь взад-вперед на своем месте. Может, он слушает популярный сейчас «Танцевальный разговорный английский»?

– Сейчас, – наконец говорю я, больше для того, чтобы успокоиться и вернуть самообладание. – Сейчас все, на что я смотрю, тоже записывается?

Я не могу смириться с тем, что изображение, полученное через мои глаза, передается куда-то еще. От мысли о том, что я выставляю перед миром всю свою личную жизнь, я ощущаю себя беспомощным. По всему телу бегут мурашки.

– Это не значит, что информация публикуется в интернете и выставляется на всеобщее обозрение. Она сохраняется в логах, куда мало кто заглядывает. Только если нужно что-то проверить, – говорит Ацуси Тюсондзи, глядя на дисплей, встроенный в спинку сиденья перед нами.

– Какое утешение…

– Ну, возможно, это так себе утешение, – говорит Тюсондзи почти одновременно со мной.

Я закрываю глаза. Нужно о многом подумать. Как это произошло? Мы должны сделать что-то с «Велекасери». Камера в глазу… В меня только что стреляли… В голове проносятся разные мысли, а непонятные мне эмоции тянут в разные стороны. Я теряюсь, оказавшись в водовороте.

Ацуси Тюсондзи почти не разговаривает.

В автобусе должны быть установлены камеры видеонаблюдения и терминалы, автоматически считывающие информацию о пасска и их владельцах, но ничто не указывает на то, что нас обнаружили, – возможно, благодаря изобретенной Тюсондзи глушилке.

Ацуси Тюсондзи дремлет, закрыв глаза и спокойно дыша. Какая беспечность! Когда меня будят, я с удивлением осознаю, что тоже уснул в дороге.

– Выходим на следующей, – говорит Ацуси Тюсондзи, тряся меня за плечо. Возможно, из-за резкого пробуждения у меня начинает болеть голова, и я издаю стон.

– Что такое?

– Надеюсь, увиденные мной сны принадлежат только мне, – говорю я, надеясь, что их не записывают на камеру.

Тюсондзи молчит. Должно быть, отвечать слишком хлопотно. Или он, вероятно, чувствует себя виноватым?

– Все, что ты увидел, принадлежит тебе. Не сомневайся, – говорит он спокойным, но твердым тоном.

Центр обработки данных представляет собой огромное здание, похожее на многоквартирный дом. По словам Тюсондзи, раньше здесь действительно жили люди, пока несколько десятилетий назад здание не выкупили и полностью не отремонтировали. Оно напоминает мне государственную библиотеку, в которой работает Хината-сан, но это здание принадлежит частной структуре, поэтому на самом деле они мало похожи.

– Вы уверены, что можно так просто прийти сюда? – Я иду к главному входу, чувствуя себя неловко.

– Никто не узнает, зачем мы пришли сюда, – даже полиция, которая его охраняет.

– Им может пользоваться кто угодно?

– Только подписавшие корпоративный контракт. А еще университеты и прочие общественные организации.

По условиям контракта им выделяется поисковый терминал и они могут использовать данные на жестком диске по своему усмотрению. Невозможно развернуть свои серверы или установить сложное программное обеспечение, но они могут хранить в системе большой объем данных.

– Это как бюро находок, только для хранения данных. Если это действующий проект, то к нему легко получить доступ через интернет. Это как раз наш случай.

– Но разве проект не приостановили?

– Да, но мы не убрали исходные данные и логи и продолжаем хранить их на серверах. Нужно вводить команды непосредственно с консоли нашего терминала, чтобы получить доступ к данным.

Я не до конца разбираюсь в том, что имеет в виду Ацуси Тюсондзи, но понимаю, что он планирует работать с сохраненными данными с терминала в центре управления. Объект оснащен первоклассной системой безопасности, и, хотя нам приходится пройти через несколько датчиков и сенсоров, мы без особых затруднений оказываемся внутри.

Помогает и то, что Юито Китаяма заранее связался с центром управления данными. Выяснив название исследовательского института, в котором в прошлом работал Ацуси Тюсондзи, он выдал себя за его руководителя и предупредил работников о нашем приходе с целью проверки данных. На входе нас тут же пропускают.

– Возьмите эту карточку и поднимитесь на лифте на пятый этаж.

Здание не выглядит новым, но коридоры оказываются чистыми – возможно, из-за небольшого количества посетителей. Система световых указателей направления движения на полу работает исправно. Она направляет нас по маршруту в соответствии с данными, записанными на выданную нам карточку.

Ацуси Тюсондзи всю дорогу молчит, и я, конечно, тоже. Наверное, он думает о коде самоуничтожения «Велекасери», а я – о своих глазах. Мне не хочется ни на что смотреть, но я не могу идти не глядя.

Я не замечаю, как на ватных ногах выхожу из лифта и оказываюсь в нужном помещении. Стена состоит из тонких панелей с прикрепленными к ним жесткими дисками.

– Сколько всего камер? – спрашиваю я.

Ацуси Тюсондзи в ответ называет число, но я не могу его расслышать.

– Логи с данными этих людей все время хранились здесь, диски довольно вместительные.

Он извлекает откуда-то специальный планшет и управляет его экраном, сев на пол. Мне остается только стоять рядом и осматривать комнату со всех сторон.

Здесь?

Здесь хранится все, что я когда-либо видел?

Значит ли это, что все увиденное в этой комнате сейчас тоже будет храниться здесь? От охватившего меня странного волнения кружится голова. Я опираюсь на стену. Кажется, я сейчас упаду.

– Ты в порядке? – спрашивает Тюсондзи, не отрывая глаз от экрана терминала.

Я не отвечаю, но неуверенно подхожу к нему сзади, чтобы наблюдать за сенсорным экраном из-за его спины.

– Я ищу записи из дома автора книг с картинками, – поясняет он. – Скопирую код, который ты увидел.

– Это правда возможно? – спрашиваю я, больше для того, чтобы успокоиться. Однако Ацуси Тюсондзи, решив, что я настроен скептически по отношению к результатам его исследования, не скрывает раздражения.

– Здесь все знакомые тебе образы, – говорит он, касаясь экрана. Вероятно, хочет показать мне случайную сцену, чтобы не заниматься поиском. – Всё здесь.

Я смотрю на расположенный сбоку от него дисплей, на котором быстро мелькают изображения. Мое сердце учащенно бьется. Мне страшно. Но я не могу отвести взгляд.