"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 303

– Терпишь, сжав зубы? – полушутя предполагаю я, а Наото, пожав плечами, отвечает:

– Вроде того.

Я понимаю, что разговор приобретает серьезный оборот.

Наото выглядит неважно с тех пор, как начал работать сверхурочно, – из-за постоянного недосыпа и накопившейся усталости. Его физическое состояние вызывает у меня серьезные опасения, поэтому мы решили, что, если ситуация не изменится, он сможет сменить отдел и характер работы. Однако его напряжение только росло, он все чаще вздыхал, а с позавчерашнего вечера его глаза были наполнены нескрываемым страхом.

– Что-то с клиникой О.?

Я изучила репутацию клиники О., когда стало известно, что с ней начнет работать Наото. Предыдущий директор был на хорошем счету, однако сменивший его старший сын воспринимался всеми как неопытный и избалованный наследник. Конечно, меня обижало, что Наото сократил время, проводимое со мной, для того, чтобы развлекать этого недалекого баловня, но я не видела в этом большой проблемы.

– Что? – реагирует Наото. – Почему ты спрашиваешь о клинике О.? Ты что-то знаешь? – Его голос звучит заметно расстроенным.

– Нет, ничего такого. Просто ты стал работать там торговым представителем, и я подумала, что это может быть связано.

– А, нет, – бормочет Наото, резко отвернувшись.

Гиндза-дори заполнена людьми; по проезжей части, как река, потоком двигаются машины такси. В отличие от природных объектов, движущихся плавно, успокаивая взор смотрящего на них человека, они текут, словно яростно соревнуясь друг с другом.

– Например… просто предположим. Что бы ты сказала, если б я бросил работу?

Я какое-то время молча думаю.

– Ничего. Если ты решишь, что для тебя будет лучше уволиться, то увольняйся. В наше время полно других мест.

Но эпоха частой смены рабочих мест тоже когда-то закончится. Фрилансеры, у которых куда больше свободы, чем у штатных сотрудников, сейчас на пике популярности. Как долго это продлится? Как и Великобритания в XVIII веке с «Компанией Южных морей», наша страна видит лишь короткий летний сон. Очнувшись ото сна, она столкнется с суровой, полной трудностей реальностью. По крайней мере, мне так кажется.

При этом я не считаю, что Наото должен непременно оставаться работать в фармацевтической компании.

– Я просто хочу, чтобы ты меньше думал обо мне и сделал тот выбор, который облегчит тебе жизнь.

Лицо Наото немного светлеет, хотя и остается не светлее ночного уличного фонаря.

Следующие несколько часов мы проводим в отеле, где, обнаженные, обнимаем друг друга, наслаждаясь свободой, недоступной нам в доме, где с нами живет свекровь. На это время и я, и Наото можем наконец отбросить заботы, захватившие наши мысли, и ненадолго ощутить спокойствие. Я бы с удовольствием осталась там на ночь, но это невозможно, поэтому, когда мы наконец готовы вернуться домой, уже далеко за полночь.

Наото выглядит все таким же подавленным. Удалось ли ему хоть немного отвлечься от тяжелых мыслей?

На подходе к нашему дому из тени выныривают несколько незнакомых фигур. Они подходят к нам сзади, тяжело дыша.

Хозяева «ресторана собы» все еще продолжают работу? Неужели мои бывшие коллеги ошиблись, когда сказали, что я перестану быть объектом преследования?

Я не могу свободно действовать, пока рядом находится Наото. Моя реакция также будет зависеть от того, вооружены ли противники – у них могут быть ножи, пистолеты или отравляющие вещества. Я продолжаю говорить с Наото, то и дело незаметно оглядываясь назад.

– Эй, постойте! – раздается грубый мужской голос. Я ощущаю опасность.

Удивленный, Наото оборачивается назад. Я успеваю рассмотреть, что в преследующей нас группе трое мужчин.

Я сразу понимаю, что до этого ошибалась. Если б это была запланированная атака Советов, они не стали бы действовать подобным образом. Они бы немедленно напали, не оповещая о своем присутствии, чтобы добиться своей цели как можно быстрее и незаметнее. Советы никогда не отправили бы мужчин, похожих на якудза, и не стали бы оповещать цели о своем присутствии, как честный военачальник перед битвой. Может, это случайность и мужчины просто позавидовали нам? Некоторые люди не могут спокойно пройти мимо влюбленных парочек, увлеченных друг другом…

– Эй, ты!

Двое мужчин одеты в деловые костюмы, а третий, с обесцвеченными волосами, – в спортивную куртку. По его движениям можно предположить, что раньше он профессионально занимался боксом.

Наото отвечает:

– Да, в чем дело?

– Дам тебе совет: не ввязывайся в чужие дела! Сам понимаешь. – Мужчина говорит, выпятив грудь вперед. Его голос звучит негромко, но гулко стучит по холодному тротуару, эхом отдаваясь в моем теле. Похоже, он привык к подобным угрозам.

Какие чужие дела?

Наото, покрутив головой, переспрашивает:

– Чужие дела? О чем это вы? – Его ноги дрожат.

Неужели их цель – это не я, а Наото?

Действительно, взгляды мужчин устремлены на него; лишь мужчина в куртке изредка поглядывает на меня, как будто пытается сделать сложный выбор.

– Не прикидывайся дураком! Ты знаешь, о чем я. Не будешь вести себя хорошо – у тебя будут проблемы. Ничего не изменится, если разок закроешь глаза, понял? Будь умнее! – говорит мужчина и тут же продолжает: – Как бы твои хорошие дела не навредили твоей хорошей женушке…

Я широко распахиваю глаза, как бы охваченная ужасом – по крайней мере, старательно делаю вид, что мне очень страшно. Я не испытываю страха, но ситуация кажется мне довольно проблематичной. Как же все исправить? Я бросаю взгляд на бумажный пакет, в котором лежит одежда, купленная в универмаге «Мацудзака-я». Затем смотрю на профиль Наото.

Дальше разворачивается одна из самых трогательных сцен в моей жизни. Наото внезапно делает большой шаг вперед и встает передо мной, стараясь загородить меня от опасности, словно щит. Он определенно сильно напуган. Едва стоя на ногах, потеряв самообладание, он все равно пытается защитить меня.

Наверное, слабый свет уличных фонарей красиво освещает меня и Наото в этот момент. Звезды на ночном небе мерцают в такт романтичной закадровой музыке…

Нет, подумаем об этом позже.

– Не троньте ее!

Это голос Наото. По крайней мере, мне так кажется. Я настолько восхищена и тронута этим моментом, что вряд ли могу верить своим ушам. Лица мужчин растягиваются в улыбке. Они имеют явное преимущество в числе и, кроме того, привыкли драться. Это делает их самыми большими трусами на свете.

– Я тебе руку сломаю вместо приветствия. Иди-ка сюда! – говорит один из мужчин. Двое других идут в нашу сторону, шаркая по асфальту.

Что делать? Как мне поступить?

Я открываю пакет и берусь за его содержимое одной рукой. Купленная одежда завернута в бумагу и перевязана лентой – я аккуратно тяну за ее край пальцами.

– А!.. – Удивленно указываю трем мужчинам за спину.

Все трое, поверив мне, оборачиваются. С трудом сдерживаясь от смеха, я хватаю Наото за руку и сворачиваю вместе с ним в переулок, чтобы скрыться. По пути выбрасываю на дорогу одежду, которую вынула из бумажного пакета. Когда Наото наклоняется, чтобы поднять ее, я ставлю ему подножку и, почти уронив его на землю, надеваю мужу на голову бумажный пакет. Затем, взяв его за ремень, резко тяну вверх, чтобы вернуть его на ноги. Используя ленточку, хорошенько перевязываю пакет снаружи, чтобы его нельзя было быстро снять. Наото цепенеет от внезапной потери зрения и не понимает, что же произошло. Он что-то кричит, но его голос глушит бумажный пакет, поэтому я не могу разобрать его слов.

– Тебе лучше не двигаться, – говорю я ему на ухо, закрытое бумажным пакетом.

Дело за малым – осталось разобраться с мужчинами. Увидев, что я надела собственному мужу на голову бумажный пакет, все трое замирают на месте, напуганные моим непредсказуемым поведением. Первым делом я бью мужчину в центре по лицу основанием ладони. Затем мужчина справа получает резкий удар в нос. Оба противника, закрыв лицо руками, сгибаются от боли.