Забытая империя (СИ), стр. 48

Голос его дрогнул, на лице отчётливо читалась гордость. Затем губы вновь искривились в гримасе отвращения.

— Ты никогда не задумывался, куда делся предыдущий король Вирдены, чтобы я смог стать столь интересным тебе бардом-правителем?

— Я полагал, прошлый правитель погиб в бою с захватчиками, а благодарный за спасение и защиту народ посадил тебя на трон.

Эрмир лишь коротко хмыкнул и покачал головой.

— Хорошая, наивная сказка, годная для столь же наивной баллады… Да, народ любил нас с Велиссой. Любил так сильно, что король испугался, что рано или поздно трон под ним зашатается. Вообразил, будто благодарный народ действительно решит, что от правителя, способного призвать для защиты войско павших героев, будет куда больше проку, чем от бездельника на троне.

Он опустил голову, но за миг перед тем мне показалось, что из его глаза скатилась слеза.

— Он рассудил, что мы достаточно проредили войска соседей и те ещё не скоро станут угрозой. А угроза новой династии на троне уже дышит на него смрадом смерти. И король послал у нам убийц. Ко всем нам. В тот день мы с Велиссой работали в мастерской за городом, не желая подвергать опасности горожан и домочадцев.

Эрмир вновь повернулся лицом к Десятому и теперь в его глазах блестели не слёзы, а всепоглощающий гнев.

— Они пришли в наши дома и убили всех. Мою беременную жену и маленького сына. Всех тех, кто, по мнению правящей династии, был угрозой их власти.

Казалось, в этот миг Кипрей забыл даже о безвыходном положении, в котором находился. Он смотрел на Эрмира одновременно с ужасом и сочувствием.

— Это… чудовищно. Соболезную твоей утрате.

Эрмир бросил на него свирепый взгляд, отчётливо скрипнул зубами и продолжил судорожно сплёвывать слово за словом, до боли сжав кулаки.

— Убийцы пришли и за нами, даже не скрывая кто и почему их послал. Но мы с Велиссой не были беззащитными детьми. У нас уже были артефакты, способные смертельно удивить врагов. Мы сумели убить большую часть нападавших, но сестру смертельно ранили. Тогда-то я впервые использовал артефакт, над которым мы в тот момент работали.

Он взмахнул рукой и камень под ногами стал крошиться, обнажая вплавленные в толщу металлические линии, сложившиеся в ещё один трискель.

— Мы очень долго изучали то, как Тарантулы поглощали души, и выяснили, что вместе с душами они выпивали из своих жертв и Виту. И даже сумели воспроизвести этот процесс. Во всяком случае, в теории. У нас просто не было возможности проверить это, ведь хелицеры вытягивали и душу и Виту без остатка. Такой эксперимент совершенно точно завершился бы смертью подопытного. Велисса мечтала научиться контролировать этот процесс, сделать возможной передачу небольшой части Виты. Чтобы люди могли добровольно отдать часть собственной Виты, помогая родным справиться с серьёзной болезнью или раной. Создать артефакт для исцеления.

Когда Эрмир рассказывал об этом, черты его лица разгладились, взгляд стал мечтательным. Но мимолётное наваждение растаяло и дух вновь стал выглядеть ожесточённым.

— Всё, о чём я мог думать, когда держал на руках истекающую кровью сестру: «Почему она должна умереть, а эти ублюдки — жить?». Тогда я подтащил дух тяжело раненых, но ещё живых убийц, к созданному нами артефакту и проверил теорию на практике. Я выкачал всю оставшуюся у них Виту в Велиссу, а их души поглотил давно опустевший хитин.

Кипрей слушал молча, словно опасаясь прервать эту странную исповедь. Будто история этого человека интересовала его больше собственной судьбы.

— Я спас сестру ценой жизней других людей. И в тот день я понял, что людей можно и нужно делить на тех, кто достоин спасения и всех остальных. Жаль, я не сумел спасти ни жену, ни детей.

Эрмир бессильно опустил голову, вновь переживая то отчаяние. Помолчав, он продолжил с прежней злостью.

— В ту ночь я убил всю королевскую семью. И мои павшие друзья, что своими глазами увидели сотворённое по приказу правителя, помогли мне в этом. Погибли все, кто отказался уйти с нашего пути. И лишь после того, как омыл кровью залы дворца, я вернулся к Велиссе, рыдающей над телом любимого племянника. Мы молили всех богов, заклиная забрать нас, но вернуть родных в жизни. Мы кричали, вопрошая, чем они заслужили такую страшную участь. Но боги молчали. Они всегда молчат…

Он сплюнул на камни с такой злобой и презрением, будто там располагалась обитель равнодушных к людскому горю богов.

— Мы попытались исцелить тела, перекачать в них Виту, призвать в них души, но всё напрасно. Мёртвые тела отказывались принять Виту, а души столь маленьких детей и вовсе не стоит возвращать, даря им лишь новое горе вместо покоя и забвения Серых Земель. А моя жена…

Он сглотнул подступивший к горлу ком.

— Она сказала, что не хочет ни мгновения провести в мире, где одно её дитя мертво, а другое никогда не родится. И я отпустил её навсегда…

Моргнув, я осознала, что плачу. Пусть это выдуманная сценаристами история, пусть Эрмир со временем стал самым жутким мерзавцем своего времени, но то, что он пережил, способно сломить любого.

Глядя перед собой пустым мёртвым взглядом, дух древнего правителя продолжал свою странную исповедь.

— Тогда мы с сестрой поклялись, что отыщем способ обезопасить тех, кто нам дорог. Сумеем победить саму смерть. И заставим богов заплатить за их равнодушие.

Он обвёл руками зал, в полу которого теперь зловеще сверкал, отражая свет лавы, второй трискель с уже знакомыми мне предметами — клеткой и капсулой с прозрачными стенами.

— Перед тобой последняя ступень на долгом пути к исполнению этой клятвы. Я занял престол и практически все ресурсы Вирдены направил на наши изыскания. Мы с Велиссой сумели создать боевые артефакты, что работали на Силе душ из хитина, чтобы те сперва охраняли границы, а затем и заменили большую часть обычной стражи. Но хранящаяся в хитине сила рано или поздно иссякала и мы создали артефакты, способные пополнять этот важный ресурс.

— Жертвоприношения… — печально поделился догадкой Кипрей.

— Всего лишь замена бесполезным и расточительным казням, — безразлично пожал плечами Эрмир. — Сперва мы использовали как сырьё приговорённых к смерти преступников. Когда их перестало хватать — начали выкупать смертников в соседних странах. Ты удивишься, как мало стоят человеческие жизни. Их души питали хитин, а Вита продлевала жизнь и молодость достойным.

— Потому ты выглядишь так, будто умер ещё достаточно молодым человеком?

— Мне намного больше ста лет, Кипрей, как и многим моим верным соратникам. Император, победивший саму смерть.

— Но как из короля ты превратился в императора?

— Передел мира после гибели Тарантулов продолжался. Сильные и злые государства жаждали сожрать более мелкие и слабые. И пусть о Вирдену они обломали зубы, хватало и других. Некоторые молили о помощи и я не отказал. У меня была призрачная армия и артефакты, что не жили и не могли умереть — лишь сломаться. И большая нужда в тех, кто отдаст свою душу и Виту на благо моих людей.

— Ты приносил в жертву вражеские армии? — в голосе Кипрея слышался неподдельный ужас.

— Всех, кого мог, — без тени раскаяния согласился Эрмир. — Они готовы были идти на смерть и лишать жизни других, часто невинных. Лить кровь ради наживы и собственной выгоды. В результате они лишались всего уже ради моей выгоды. Это справедливо.

— В какой-то мере, — тихо согласился с ним Десятый. — Но это всё равно чудовищно.

— А вырезать целые города, убивая, или уводя их жителей в рабство — не чудовищно? — Эрмир с искренним интересом уставился в глаза Кипрею. — Зло способно уничтожить только ещё большее зло. И я без колебаний стал им. Мои доброта и любовь не остановили ни одного меча, ни одной стрелы. Зато моя ненависть сокрушала армии и даровала бессмертие достойным. Скоро маленькая Вирдена разрослась до огромной непобедимой империи, чьи границы охраняли безмолвные, неустающие и неподкупные артефакты.

— Потому вас прозвали Империей Безмолвных?