Забытая империя (СИ), стр. 26

И, глядя на мою скисшую усталую физиономию, внёс коррективы:

— Обычную вызывай, вчетвером поедем. Кирка не в форме, пусть откиснет чутка. Сами базу посмотрим, не маленькие.

— Спасибо, Юр, — улыбнулась я другу. — Сегодня я томат.

— Скорее кетчуп, — тут же внёс коррективы Страус. — Раздавленная и кислая.

— Даже не буду спорить, — отмахнулась я от не самого лестного определения.

— Пошли, в кафешке посидим, — Паша кивнул в сторону летнего кафе с открытой верандой. — Передохнём чуть и домой вернёмся.

— Пойдём, — согласилась я, радуясь и этой мелочи.

Теперь мне не приходилось напрягаться и подсчитывать, потянет ли мой скудный бюджет кофе и пирожное в курортной кафешке, или испытывать чувство неловкости от того, что кто-то платит за меня. Теперь у меня были деньги. И пусть для многих моё ненешнее финансовое состояние казалось смешными, но я ощущала себя богачкой и даже немного транжирой.

Ввиду середины рабочей недели народу за столиками было немного. Жизнерадостная официантка быстро принесла наш заказ и вернулась к стойке.

— Хорошо, — счастливо вздохнул Паша, отпив кофе.

Счастливо щурясь, он смотрел на гуляющих по аллее людей.

— Хорошо, — согласилась я, надавив вилкой на шоколадный фондан.

Густая горячая начинка вытекла на блюдце и устремилась к шарику мороженого.

— Не будешь скучать по всему этому? — задала я ни к чему, в общем-то, не обязывающий вопрос.

Но зудящая внутри тревога требовала поговорить с другом. И может не пытаться отговорить его от возвращения на службу, то хоть понять, почему он стремится туда, откуда нормальным людям хочется бежать без оглядки.

— Буду, — честно признался Паша. — Но в этом и есть плюс.

Поймав мой удивлённый взгляд, летчик пояснил:

— На во… — он осёкся, помолчал секунду, подбирая нужные слова и продолжил. — В командировках начинаешь иначе смотреть на многое вещи. И ценить их. Этот кафе, к примеру. Дома можно ходить сюда хоть каждый день. Но такого удовольствия уже не будет. Это обыденность. А после хотя бы месяца где-нибудь в джунглях, куда из благ цивилизации дошли лишь боевые дроны, даже задрипанная тошниловка в туземной деревушке роскошью кажется.

Я лишь тихо вздохнула. Паша всегда старательно избегал слова «война». Он и Саня вообще старались так не говорить. Не на войну они уезжали, а «в командировку», «на работу», будто вахтовики какой-нибудь горнодобывающей корпорации.

— Месяц в горах ты и тут можешь провести, — кивнула я в сторону Бештау. — Хоть в шаге от цивилизации, хоть в днях пути. Если очень хочется в джунгли — к твоим услугам бескрайние просторы Барлионы. Оттуда тоже можно месяцами не вылезать.

«Только убивают там не по-настроящему», — хотела добавить я, но вместо этого прямо посмотрела на Пашу и спросила.

— Зачем тебе туда возвращаться? И тебе, и Саньку. Там же нет ничего хорошего.

Ответ Паши вверг меня, в ступор.

— Там мы дома, Кира, — просто сказал он.

Посмотрел в кофе, сделал глоток и продолжил.

— Там наша настоящая жизнь. Да, там порой плохо. Страшно. Погибают друзья. Но… Там всё настоящее. Человек рядом с тобой открывается, полностью. Здесь ты можешь годами дружить с кем-нибудь, доверять, а потом в какой-то момент, когда ты на него надеешься, открывается истинная сущность. И друг оказывается трусом, или подлецом. Да и в остальном…

Он обвёл рукой городской пейзаж.

— По большей части, Кир, здесь люди играют в игру, мало отличимую от «Барлионы». Только вместо сильвари, ирхов, тауренов, орков они носят личности успешных бизнесменов, сотрудников компаний и прочее. Влезают в кредиты, чтобы пустить пыль друг другу в глаза. Казаться теми, кем хотят быть, но не могут. А мы… Мы просто не понимаем этот мир. Слишком давно из него ушли. Потому Котофей и не любит отпуск.

— А ты?

— И я, — признался Паша. — Мы здесь как мухи в сметане: хреново и сметане, и мухе. С друзьями повидались, пообщались, а дальше… Дальше или слоняться по городу, не зная, чем заняться, или сидеть дома, включив «машину времени».

— Что за «машина времени»? — не поняла я.

— Витя её порой включает, — хохотнул Паша.

Пролетавшая мимо пчела сочла, что пирожное в наших тарелках приготовили именно для неё и радостно накинулась на дармовое угощение. Прогнать нахалку не получилось — из моей тарелки пчела мигрировала в Пашину, не встретив никакого отпора. Лётчик посмотрел на пирующее насекомое и вернулся к разговору:

— «Включить машину времени» значит уйти в запой. Просто никого и ничего не видеть, остаться один на один с тем дерьмом, что кипит в башке. Кстати… — Паша хитро посмотрел на меня. — По странному совпадению, после знакомства с тобой Котофей впервые за много лет не просто отгулял отпуск до конца, но ещё и не включая этот самый хрономеханизм.

— Сперва он был занят свадьбой подруги, а потом почти всё время проводил с тобой, — не поддалась я на провокацию. — Так что моей заслуги тут нет. Разве что за исключением примера трезвого образа жизни.

— Ну, ещё он принёс тебе рыцарскую присягу, — хохотнув, напомнил Паша.

Наевшаяся до отвала пчела, с трудом оторвавшись от халявы, попыталась взлететь. Но, видимо, от жадности налопалась так, что сил на полёт не осталось, а потому насекомое решило передохнуть на носу своего благодетеля.

— Брысь, хамло! — стряхнул обнаглевшую пчелу лётчик.

Оскорблённая в лучших чувствах полосатая обжора полетела прочь с обиженным гудением.

— В общем, Кирюх, — весело резюмировал Паша, — ты теперь обладатель весьма занятного гибрида. Ибо твой верный рыцарь — смесь шута и чудовища под кроватью.

— Обладатель — очень громко сказано, — хмыкнула я и напомнила. — А с учётом того, что живу я у тебя и кровать тоже твоя…

— Вот не надо! — картинно возмутился лётчик. — Теперь это твой питомец! И ты несёшь за него ответственность. Кстати, могу порекомендовать хорошего ветеринара…

Мы посмеялись и больше в этот вечер не говорили ни о чём серьёзном.

Глава 12

С режиссёром Заремой знакомились уже на новой репетиционной базе. Громкое название для просторного гаража в частном секторе, но как временный вариант — очень даже ничего. Акустика в помещении была приличная, отдельный вход с улицы позволял не пересекаться с жильцами хозяйского дома, а пара старых диванов у стены создавали пусть минимальный, но всё же комфорт.

Толстые бетонные стены создавали сносную звукоизоляцию, а удаление от соседей позволяло надеяться, что недовольных нашими репетициями не появится.

И, самое главное, аренда производилась официально, через регистрируемый договор. А ещё хозяин — молодой парень, унаследовавший дом и гараж от бабушки, сам навёл чистоту и порядок.

Зарема пришла, едва мы успели выгрузить и перетащить аппаратуру в гараж, и произвела неизгладимое впечатление. Энергия неудержимого потока просто била через край, очевидно не умещаясь в невысокой хрупкой девушке. Карие глаза фанатично блестели когда она показывала созданные на скорую руку наработки.

Надо сказать, она учла наши вкусы и увиденное понравилось всем. Не всё безупречно, требовалось внести немало правок, но общее направление Зарема уловила точно и была с нами на одной волне.

А ещё она играла в Барлиону и жаждала принять участие в предстоящих событиях для съёмки нового материала. После недолгого обсуждения и консультации с Женей, мы подписали договор и первый клип про Геранику ушёл в работу.

Ну а мы закончили обустройство гаража и вечером вернулись в Барлиону.

На стене в игровой репетиционной базе появилась новая инсталляция неизвестного художника. А именно нарисованный красной краской контур дверного проёма. Над ним аккуратная надпись «Аварийный выход. Только для Зверя». Рядом, на аккуратно прибитой вешалке, красовались белая головная повязка с намалёванным красным кругом, и белый же шёлковый шарф. Благодаря Паше я знала что всё это — атрибуты древних воинов-камикадзе.