Забытая империя (СИ), стр. 25

На этот раз «КОТОстрофическую КОТОпульту» разместили на крыше полуразрушенного двухэтажного здания на самой границе с населёнными аграми кварталами. Ксения с комфортом устроилась на притащенном Саньком самодельном кресле, а Глыба стерёг вход на первом этаже руин. Ну как стерёг — огромный зомбак попросту перегородил своей тушей единственный проход, физически не позволяя пробраться к нам даже игрокам в скрытности. Где-то неподалёку патрулировал Ганк в стелсе, докладывая «госпоже» о потенциальной опасности.

Паша с Саньком жарко спорили о чём-то за настройкой «КОТОпульты», тыча то в карту, то в направлении одного из зданий, а Витя стоял в гордой позе воителя, идущего на смерть, и время от времени бросал на Ксюшу пылкие взгляды.

Я же откровенно зевала, ожидая, пока меня запустят в короткий, но стремительный полёт. Парадокс, но после прошлой серии запусков я даже немного привыкла к процессу, уже не испытывая первоначального ужаса перед высотой под ногами. Да, сперва сердце уходит в пятки и пытается затормозить падение, но чёткий алгоритм действий заставляет собраться и прекратить паниковать. Активация свитка левитации в нужной точке, «купол тишины», затем «пелена Мрака» и короткий, но стремительный бег к заветному хитину. Всё нужно сделать вовремя и без сбоев — на панику ресурса просто не остаётся.

Пристрелка с помощью манекенов прошла штатно и даже с нотками обыденности, а вот первый запуск Витька в небо произвёл фурор. В ходе короткого, но стремительного полёта Зверь оглашал окрестности таким отборным матом, что даже Котофей восхищённо присвистнул, а Ксюша уважительно хмыкнула, глядя вслед летящему герою.

Меня отправили в полёт секундами десятью позже, так что я успела полюбоваться сверху на Витька, со всех ног улепётывающего от свиты возмущённых таким вероломством големов и призраков. Говоря откровенно, большого толка от этого действа не было: под «пеленой Мрака» я бы с тем же успехом прокралась мимо агров, но Зверю хотелось быть полезным, так что пусть получит свою минуту славы.

Уже приземляясь я сразу же активировала «купол тишины» вокруг себя и «пелену» на всё здание и окрестности, давая другу шанс чуть дольше побегать от преследователей в непроглядной тьме. Увы, я оказала ему медвежью услугу: через несколько секунд раздался звук удара тела о камень, затем сдавленная ругань и фрейм Витька тут же посерел.

Похоже, темнота мешала ему больше, чем противнику.

Но горевать о бесславной гибели товарища было некогда — я тихо прокралась мимо патрулирующего здание летающего меча, отыскала кусок хитина, от которого тянулись многочисленные призрачные пуповины, разрушила его оправу и вернулась в репетиционную базу свитком возврата.

— Быстро ты, — даже удивилась Ксения, когда я добежала до уже заряженной следующим манекеном «КОТОпульты».

— Витя облегчил мне работу отважно взяв на себя всех агров! — торжественно объявила я и протянула чернокнижнице добытый кусок хитина. — Начертайте на пилонах красивую эпитафию в его честь!

— Герой! — тут же подыграл мне Паша, смахнув когтем несуществующую слезинку. — Какой парень сгинул в самом расцвете лет! И не найдётся красавицы, что будет рыдать над его одинокой могилой…

— Ни одна слеза не окропит могилу гиретсу, — печально-возвышенным тоном провозгласил Котофей. — Он погиб, как истинный воин Священного ветра, лихо самоубившись об стену. Лось-камикадзе в исполнении Зверя навечно останется в наших сердцах и памяти.

— Тенно хейко банзай! — рявкнул Паша и принял максимально скорбный вид.

Глядя на скорченную ирхом морду, Ксения расхохоталась:

— Ладно, уговорили, окроплю слезами пилон с эпитафией. — И, посерьёзнев, добавила. — Но чтобы нам отгородить кварталы до самой портальной сети, нужно минимум одиннадцать.

В напоминании не было особого смысла: в подписанном недавно договоре с Легионом уже было прописано необходимое для операции число пилонов, моё вознаграждение и право выбора двух помещений с их последующим восстановлением за клановый счёт.

— Помню, — обречённо вздохнула я и махнула рукой Саньку. — Запускай следующий манекен…

Сдохла я на шестой «десантной операции», как окрестил мои вылеты Паша. То ли устала, то ли просто подзадолбалась и подсознательно жаждала уже выйти в реал, но активировала свиток левитации слишком рано и промахнулась мимо расчётной точки приземления, угодив аккурат в патрулирующих квартал агров. Защиту теней с меня сняли раньше, чем я успела добежать до хитина, но я не особо расстроилась. Прыгну ещё раз-другой завтра, на свежую голову.

От предложения отправиться в Серые Земли я отмахнулась. Да, было бы неплохо прочесть следующую запись в дневнике Кипрея, но, объективно, зачем это делать? Чтобы последовать по его следам нужно сперва отвоевать квартал с портальной сетью, разобраться работает она или нет. Скорее всего нет, ибо не просто так глава Тени выдал мне задание по призыву покойного специалиста по этим самым порталам.

Это всё займёт время и силы. А если в дневнике мне сообщат, что нужно «вот прям щас» всё бросить и отправляться спасать Десятого, планы пойдут побоку. Эйд точно не позволит терять время и заставит бежать «на танк с голой жопой», как любил говаривать Санёк.

Ну его нафиг. Продолжу чтение когда буду к этому готова.

Я не ценила пешие прогулки до того, как стала зависать в вирт капсуле по двенадцать часов и больше. Теперь же тёплый вечерний ветерок, несущий запахи разнотравья с гор, пьянил не хуже вина. И возможность размяться и неторопливо куда-то шагать, поедая сливочный пломбир, казалась верхом мечтаний.

Паша как раз избавился от ставшей уже привычной трости и теперь шагал пусть осторожно, но вполне уверенно. Ребята радостно делились идеями новой песни, и лётчик едва заметно улыбался, наслаждаясь этим мирным гвалтом.

Я смотрела на него и старалась не думать о том, что скоро расстанусь с другом. Пусть мы и были знакомы не так уж и долго, но Паша успел стать за это время одним из близких мне людей. И всего через месяц он вернётся на службу, в свой полк. В Африку. Туда, где война.

Раньше я не интересовалась тем, что творится за много тысяч километров от моего дома. Да и в новостях редко вспоминали про сектора Чёрного континента. Но с тех пор, как в моей жизни появились эти два солдафона, я как-то незаметно для себя стала вникать в то, что официальные средства информации обтекаемо называли «локальный конфликт».

В рассказах Паши и Санька война представала чем-то весёлым, совсем не страшным. Мы с ребятами от души хохотали, слушая, как Паша с сослуживцами спасались от тушканчика, или Санёк воевал с ни в чём неповинным огородным пугалом.

Но того, как иногда менялся взгляд друга, хватало, чтобы понять — о настоящем и он, и Котофей умалчивают.

Зато этого самого «настоящего» хватало в сети, куда я периодически наведывалась в поисках правды. И она была жуткой. Деревни, вырезанные боевиками до последнего человека — не щадили даже младенцев. Дороги, забитые горящей бронетехникой. Переполненные ранеными полевые госпитали. Вышедшие из боя солдаты с глазами людей, при жизни прошедшими ад. Со взглядом, который я иногда видела у новых друзей.

И туда возвращался Паша. Возвращался сам, с нетерпением ожидая, когда сможет вновь сесть за штурвал вертолёта. Словно забыв, что ему пришлось пережить недавно, заживо горя в упавшем вертолёте. Забыв месяцы мучительного восстановления, боль от ожогов и переломанных костей.

Я невольно покосилась на лётчика. Паша шёл, смеясь над рассказом Витька и, казалось, вообще не думал о том, что совсем скоро вновь придётся рисковать жизнью. Ради чего? Ответа на этот вопрос у меня не было. А задать его прямо я не решалась.

От невесёлых мыслей отвлёк звонок на коммуникатор Гарика. Тот, коротко переговорив с собеседником, просиял:

— Братва, кажись срослось с реп базой! Надо прямо сейчас ехать и смотреть помещение, пока хозяин на месте.

— Красава! Вызывай тачку и помчали! — обрадованно хлопнул его по спине Юрка. — Только шестиместную, чтобы друг на друге не сидеть.