Забытая империя (СИ), стр. 17

Узкий тёмный коридор был полон пыли и паутины. Даже понимая, что это всего лишь игра, я чувствовала острое нежелание туда идти. А вот Эйд безо всяких колебаний двинулся во тьму, расчищая своим телом путь и безжалостно разрывая паучьи сети.

Я последовала за ним.

Ксюша без затей призвала неяркий призрачный огонёк и тот полетел над нашими головами, освещая путь. Тайный коридор в ширину был не больше метра и буквально через дюжину шагов упирался в крутую винтовую лестницу, ведущую наверх.

Не похоже, что этим ходом можно было покинуть крепость. Это косвенно подтверждал и тот факт, что защитники не пытались отступить через этот ход. Значит, наверху тупик. Но тогда зачем жрица тащила брата именно туда? Акт отчаяния? Попытка отсрочить неизбежное?

Вопросы, вопросы.

Но путь нам, очевидно, предстоял недолгий, потому я отбросила ненужные сейчас предположения и просто поднималась по лестнице вслед за Эйдом.

Вскоре мы достигли цели — распахнутой настежь двери, ведущей в небольшую комнату на вершине башни. Вспугнутые нашим появлением птахи покинули гнёзда под потолком и с возмущёнными криками вылетели сквозь дыру на месте разбитого витражного окна. За ним отчётливо виднелся усеянный обломками камня внутренний двор крепости.

Несмотря на пыль и вездесущую паутину в комнате угадывалась то ли молельня, то ли мастерская. Столы вдоль стен пустовали, небольшие шкатулки и аккуратные ящички хранили в себе лишь пыль да мелкие обломки металла.

У восточного витража, изображавшего сияющую деву в белом одеянии, стоял расколотый надвое мраморный алтарь.

В центре комнаты стояла металлическая тренога, на которой покоился знакомого вида крупный камень в причудливого вида витой оправе.

Ксюша присела рядом с алтарём, вытерла рукавом мантии пыль и внимательно разглядывала барельеф на мраморе. Витёк широкими орочьими плечами загородил собой вход и вынужден был притулиться к окну, чтобы не мешать остальным передвигаться. Шедшая вслед за ним Ашера осталась в дверном проёме, молча наблюдая за нами оттуда.

— Не вижу второго выхода, — озвучила свои наблюдения Витёк, невольно повторив мои недавние рассуждения. — Зачем убегать в тупик? Умереть чуть позже? Потянуть время?

Я оторвалась от созерцания камня в оправе и бросила взгляд на Витю.

— Если бы это было так, Эрмир погиб бы здесь и его дух выглядел бы совсем юным, — возразила я. — Но он выжил и повёл за собой армию призраков. Нужно понять что именно тут произошло.

— Кажется, ответ кроется в этом, — Эйд указал на тот самый пыльный камень, что я никак не решалась тронуть. — Он полон хорошо знакомой мне силы. Гриф даю на отсечение, что перед нами хитин тарантулов.

Точно! Вот почему камешек выглядит так знакомо!

Уже без особой опаски я сперва сдула пыль, а затем и протёрла её остатки полой плаща. Убедившись в правоте Эйда я присвистнула. Кусок был намного больше того, за который души в Серых Землях осыпали меня обещаниями несметных сокровищ.

Интересно, сколько охранных пилонов для отвоевания руин Тени можно сделать из такого? Хотя, чего это я? Сейчас есть вопросы поважнее.

— Зачем это здесь? — спросила я у лютни, молчаливой тенью наблюдавшей за нами. — И откуда?

— После падения Тарантулов остались их тела, нетленные, как у богов, — с готовностью ответила Ашера. — И в них по-прежнему были заключены души поглощённых разумных. Жрица милосердной Элуны Велисса лелеяла мечту найти способ освободить их из плена, и проводила исследования здесь, в своей мастерской.

— Ей удалось задуманное? — с искренним интересом спросил Эйд, а затем сам ответил на вопрос. — Судя по тому, что этот кусок хитина всё ещё хранит немало силы, она потерпела поражение.

Душа лютни лишь растерянно пожала плечами, не зная ответа на этот вопрос.

— Нужно понять, как активировать продолжение этого сценария, — пробормотала Ксюша, внимательно оглядывая и снимая на видео сохранившуюся в комнате обстановку.

— И куда делся Кипрей, — добавила я и тут же едва не подпрыгнула от посетившей бестолковую голову идеи.

С прокачкой «знания Барда» и бонусом от лютни я совершенно точно могу разблокировать следующую запись в дневнике Кипрея! Правда для этого придётся умереть и отправиться в Серые Земли.

Но то, что дневник у меня — всего лишь счастливое совпадение. Я получила его не по основной цепочке поиска Десятого. Значит, игровая механика должна предусмотреть другой путь продолжить эту цепочку. Но какой?..

Взгляд снова и снова возвращался к куску хитина и, повинуясь наитию, я коснулась его рукой.

Комната преобразилась, друзья и души инструментов исчезли. На неповреждённом белоснежном алтаре курились благовония, сквозь совершенно целые витражи пробивались лучи закатного солнца, освещая уютную мастерскую. Бумаги и чертежи на столах были сложены аккуратными стопками, причудливого вида устройства и инструменты тоже пребывали в идеальном порядке. Сундуки возле столов были закрыты, а попытки открыть хоть один провалились — мои руки просто проходили сквозь все материальные предметы вокруг. Лишь тренога с хитином тарантула осталась почти неизменной — разве что нарядно блестела натёртым металлом.

И в это царство чистоты и порядка, хрипя от натуги, ввалилась та самая жрица в окровавленных одеждах. Бог знает, каких усилий ей стоило дотащить брата по длинной винтовой лестнице, но это отчаянное путешествие отняло у неё последние силы. Опираясь на стену, она бессильно осела на пол, а затем обхватила голову руками. И без того спутанные волосы перепачкались кровью, местами приобретя рыжий цвет.

Лежащий рядом с ней бард тихо застонал и свернулся калачиком. Нельзя было сказать наверняка пришёл он в себя, или вновь впал в забытье от боли и кровопотери.

Сквозь закрытые витражами окна едва доносились затухающие звуки боя, крики раненых и выкрики вражеских командиров. Жрица тихо всхлипывала в углу, спрятав лицо в ладони. Серебряную полумаску пятнали кровь и грязь, лишь дорожки от слёз выглядели относительно чистыми.

— Элуна, за что?.. — то ли спросила, то ли простонала жрица. — За что ты нас так наказываешь?

Если богиня и слышала свою жрицу, то ответом не удостоила. Мраморный алтарь остался безмолвным, лишь тихо тлели остатки благовоний в курильнице.

— Они были хорошими людьми… — тихий голос Велиссы постепенно креп и обретал силу. — Возделывали землю, растили детей, не творили зла. Почему же ты дала им погибнуть⁈

Последние слова она уже кричала, обратив перепачканное кровью и грязью лицо к небу.

— Что толку от богов, которые допускают такое⁈

Ярость придала жрице сил и она поднялась на ноги, сорвала с лица серебряную полумаску и с силой швырнула её в витраж с ликом богини. Разноцветное стекло разлетелось, словно от удара камнем, снаружи послышались удивлённые возгласы.

Но Велиссе было уже плевать на то, что враг обнаружит их с братом убежище. Она гневно кричала в небеса, обвиняя те в равнодушии и бездействии. Открывший глаза Эрмир смотрел на сестру с болью и пониманием.

— Мы… не нужны богам… — горько прошептал он.

Велисса обернулась и гневно сузила глаза. За спутанными волосами и грязью я не могла как следует разглядеть её лицо, но могла поклясться, что жрица вряд ли старше меня.

— Тогда и мне не нужны боги! — прокричала она в небо. — Я отрекаюсь от тебя, Элуна! Отрекаюсь от всех вас!

Она с презрением плюнула на белоснежный алтарь и тот раскололся надвое, словно от сокрушительного удара молотом. Элуна услышала последние слова своей бывшей жрицы.

— Ненавижу! — обезумев, кричала та в небеса. — Ненавижу вас! Всех и каждого! Вы допустили это!

Израненный бард, опираясь на стену, встал и, пошатываясь, подошёл к Велиссе. Молча обнял трясущуюся в рыданиях девушку и прижал к своему плечу.

— Всё кончилось, сестрёнка, — тихо прошептал он. — Мы проиграли.

— Мы не можем, — подняв голову с отчаянием выкрикнула она. — Не можем проиграть! Не можем отдать нашу землю им!