Забытая империя (СИ), стр. 13

Пока я предавалась грустным размышлениям, душа лютни растерянно оглядывалась, словно не могла поверить глазам. Затем она подошла и мягко положила руку мне на плечо.

— В благодарность за спасение я обучу тебя, бард, — всё с той же печалью во взгляде произнесла девушка.

Внимание. Умение «Призыв души инструмента» обновлено.

Я пробежалась взглядом по описанию и обнаружила, что строка «При смене инструмента душа неактивного инструмента уходит домой» сменилась на другую: «Доступен призыв нескольких душ одновременно. Количество единовременно призванных душ: 2. Призыв душ инструментов, привязанных к единственному игроку, производится без ограничений. Инструменты должны находиться в инвентаре барда».

Удивлённо моргнув, я вчиталась ещё раз, не веря глазам. Выходит, прямо сейчас я могу призвать Эйда и лютню разом. Благодаря битве в крепости тарантулов мой уровень подрос до 123, а характеристика «Призыватель» достигла 33 единиц. В результате душа Эйда, растущего вместе со мной, сейчас 156 уровня. Лютня же всего 73 уровня и будет расти только благодаря дальнейшей прокачке «Призывателя».

Зато если я найду или куплю инструменты, что навсегда привязываются к игроку, то получу в команду ещё души, превосходящие меня по уровню!

Сквозь розовые облака нагибаторского будущего проступил холодный прагматизм. Сколько стоят высокоуровневые инструменты я уже знала, а с учётом того, что со временем я буду их «перерастать», инвестиция выглядела весьма сомнительно.

Были, конечно, ещё масштабирующиеся предметы, вроде Эйда, но заполучить такой — невероятная удача. Многие игроки за годы игры не держали в руках ни одного. Да и мой Эйд после завершения цепочки с Кипреем вернётся к настоящему хозяину.

Есть ещё вещи от фракции Трилистника. Уверена, что с появлением Бардов ассортимент масштабирующихся товаров значительно расширился, но… Тут было сразу несколько жирнючих «но». Во-первых, чтобы купить там хоть что-то, требовалось с невероятных геморроем прокачать репутацию с фракцией, или найти кого-то с прокачанной репой и попросить совершить покупку. А во-вторых, стоила одна такая вещица как новая, пусть и бюджетная, машина в реале.

Манала я такие траты ради дополнительного пета в бою. Моя задача в игре — не становиться топовым бойцом, а музицировать. Зарабатывать деньги, а не тратить.

Способность мне только что подарили имбовую, но нереально дорогую.

— Благодарю, — коротко поклонилась я душе. — Могу я узнать твоё имя?

Губы девушки скривились в горькой усмешке.

— Моё прежнее имя сгорело в огне, бард. Теперь же зови меня Ашерой.

Интересно, лютня таким образом символично перечеркнула прошлую жизнь, или же её настоящее имя сохранилось в веках и имеет какое-то значение? Надо будет попросить Эйда разузнать.

— Я Лорелей, а это — мои друзья.

Я поочерёдно представила каждого из спутников в слабой надежде подключить их к какому-нибудь бардовскому движу. Пока Витёк с Ксюшей сообщали лютне как безмерно счастливы этому знакомству, я вывела на панель команд изменённое умение и призвала Эйда.

Тот, едва появившись, снял шлем и радостно уставился на спасённую… коллегу? Сородича? Чёрт, давно стоило спросить кем её считает моя гитара.

— Ашера, это душа моего инструмента — Эйд. Эйд, это спасённая нами Ашера, — завершила я странное знакомство.

— Рад видеть тебя в целости, сестра! — очень искренне произнёс Эйд. Я едва ли могла припомнить когда видела его таким оживлённым. — Скажи, что за чудовище бросило тебя в огонь? И где мы находимся?

На губах девушки на миг появилась горькая усмешка. Она вновь огляделась, задержав взгляд на лице одного из стражников, и печально произнесла:

— Не знаю каким образом, но вы попали в мои воспоминания. А в огонь меня отправил собственный хозяин…

Девушка упрямо сжала губы, сдерживаясь, но по щеке предательски скатилась слезинка, за ней вторая. Вскоре невеликое самообладание души лютни дало трещину и она, закрыв лицо ладонями, горько разрыдалась.

К моему полнейшему изумлению Эйд подошёл, обнял её и прижал к себе, ласково поглаживая рукой по голове.

Тот самый Эйд, что с полнейшим равнодушием смотрел на душу маленькой девочки, плачущей среди грозных призраков в Серых землях, и зовущей маму. Эйд, что с отстранённым интересом наблюдал за трагической гибелью Саламандры, теперь был полон сострадания и нежной заботы!

Хотя, чему удивляться? Как мне было плевать на валявшуюся в углях лютню, так и ему не была важна большая часть живущих в Барлионе. Разве что за исключением Кипрея и народов Сокрытого леса.

Пока Витя во все глаза наблюдал за разворачивающимся представлением, Ксюша тихонько призвала жутковатого вида летающий глаз и отправила тот исследовать крепостной двор.

Молодец, времени зря не теряет. И мне не следует.

— Поделись болью — и та отступит, — тихо сказала я начавшей успокаиваться Ашере. — Расскажи о себе и об этом месте.

Девушка встретилась взглядом с Эйдом; тот едва заметно кивнул, подбадривая. Интересно, сейчас он больше беспокоится о своей новообретённой сестрёнке или всё ещё жаждет отыскать след Кипрея?

Ашера вытерла слёзы, смущённо отстранилась от Эйда и вновь оглядела крепость. Её взгляд изменился и словно обрёл глубину.

— Когда-то Аиликс был пограничной твердыней Вирдены, — заговорила она тихо, будто говорила не с нами, а с пыльными камням крепости. — Земля была щедра, а урожай богат. Мы платили дань слугам чудовищных Тарантулов дарами земли, а остатками торговали с соседями.

Ксюша, всё это время смотревшая в пустоту, повернула голову. Даже обычно шумный Витёк слушал молча. Игровая судьба вновь свела нас с древними тиранами Барлионы. Случайность, или очередной виток старого сценария? Не о нём ли совсем недавно говорила Ксюша?

Я едва сдержала порыв призвать душу Короля-Саламантры. Если сейчас окажется, что хозяин лютни служил его врагам, непримиримый Азур мог попытаться уничтожить едва спасённую душу и запорет мне сценарий.

— Когда иго Тарантулов пало, мы праздновали и ликовали, — мягкий голос лютни завораживал, заставляя жадно ловить каждое слово. — Но великая радость обернулась великой бедой. Без тирании не стало и порядка. Народы, обретшие свободу, начали грызню за власть. Мирная Вирдена оказалась добычей для жадного соседа — Крейвии.

Душа неспешно направилась к лестнице, ведущей на крепостную стену. Мы, переглянувшись, молча пошли следом. Стоило подняться, как у меня перехватило дух от высоты и развернувшегося вида.

У подножия крепости, насколько хватало взгляда, стояла армия. Бесчисленная, чёрно-красная, будто спустившиеся сумерки окрасились кровью. На ветру трепетали знамёна с вышитыми алыми клинками.

— Защитники знали — им не выстоять, — печально продолжала Ашера. — На рассвете враг пойдёт в атаку, и едва ли кто из вирденцев доживёт до заката. Но они понимали и другое: каждый выигранный час даст женщинам и детям шанс уйти от резни и плена.

Она бросила последний взгляд на войско — и, будто погаснув, отвернулась и зашагала вниз по лестнице, во двор.

— Твой хозяин был среди защитников? — спросил Эйд, шагавший рядом. — Воином?

— И да, и нет, — загадочно ответила лютня с грустной улыбкой ведя нас за собой. — Эрмир был менестрелем. Но он не захотел уйти. Не смог бросить друзей на верную смерть.

Мы спустились по лестнице, пересекли двор и вошли в крепость.

Казалось странным идти по знакомым коридорам и не видеть привычных следов запустения. Кованые светильники горели мягким светом, на стенах висели гобелены и геральдические щиты, на лавках лежали шкуры и вязаные шерстяные покрывала. Те самые проходы, что в обычном данже были завалены, теперь оказались свободны, и Ксюшин демонический глаз метался туда-сюда, как бешеный колобок, исследуя каждый поворот. Громоздкая туша Глыбы топала позади, в отдалении, чтобы не нарушать созданную игровым сценарием атмосферу.