Скотина III (СИ), стр. 64

— Ничего настолько серьезного, — наконец произнес он, останавливаясь и задумчиво постукивая пальцем по доске. — Чтобы поступиться принципами. Но есть обстоятельства, создающие определенные неудобства.

— Вы пришли мгновенно, — я кивнул в сторону. — Как только я подал сигнал. Будто только и ждали. Вы всегда так быстро реагируете на сигналы?

Твой вызов — нонсенс, — медленно ответил он. — Жетон должен был подать сигнал сам, автоматически, как только носитель подвергнется атаке, несовместимой с жизнью. Я разве не говорил о такой функции?

Шульц двинул коня, открывая какую-то сложную комбинацию. Или мне показалось. В сатранге я полный ноль, пока на доске эти фрейлины и шуты. Ну или почти ноль.

— Да, нехорошо получилось. — протянул я, — Нет человека — нет проблемы. На живца ловили. Фу, господин птомант, как некрасиво. Как по уставу.

— Ловили. — Не стал отпираться советник, врываясь в строй моих фигур ладьей, — Ты был приманкой, Борис. Живой приманкой. Сработало.

Приятно, черт возьми, осознавать себя червяком на крючке. Я двинул слона, пытаясь напасть на незнакомую фигуру. Единственный способ выжить в этой партии — увести игру на знакомую территорию. Оставить только привычные шахматы.

— Непонятно другое. Ты сумел обездвижить тварь почти на три секунды. Архимерзость, Борис. Не какая-то вылезшая из склепа погремушку. Тварь, которой сотни, а может и тысячи лет. Она не успела ударить. Даже форму не успела сменить. Никто из моей группы не погиб. Ни царапины. Как?

Я кашлянул, показывая на горло.

— Было сложно. Вон, голос сорвал окончательно. Слышите, как хриплю? Настоящий подвиг, между прочим. Надо будет в рапорте указать: «Проявил героизм, задержав врага ценой собственных связок». Может, медаль дадите?

— Не юродствуй. — В его голосе впервые прорезалось что-то похожее на раздражение. — Ты вообще понимаешь, кого мы задержали? Кто это такая?

Я двинул слона, жертвуя его ради серии разменов.

— Просветите, — равнодушно пожал я плечами. — Если не жалко. Мне все равно скоро это знание не пригодится.

Шульц сделал ход, съедая мою пешку, и откинулся на пятки. Глаза его в свете алтаря показались двумя кусками черного обсидиана.

— Это архимерзость. Тварь, проникшая к нам из другого мира. Не дергайся, не из такого, как твой. Из полностью мертвого. Высушенного Злым ветром до костной пыли. Но эта — не простая тварь, жаждущая крови. У нее разум. Изощренный, хитрый, терпеливый как паук. Она не просто убивает. Она строит. Плетет сети. Ищет пути.

— Понимаю. — Я двинул ладью, жертвуя ее ради серии разменов. — Она хотела открыть проход в мой мир, запудривая мне мозги красивыми историями.

Тишина повисла такая, что ветер, казалось, испуганно затих.

— Откуда ты… — начал Шульц.

Боря! — заверещал Свин. — Ты чего творишь⁈ Не рановато все козыри на стол!

Других вариантов у меня все равно нет. Идем ва-банк.

— Я здесь чужой — для вас это не секрет с самого начала. Чужой, но не представляющий угрозы. Тому, что вы защищаете. Я попал сюда не по своей воле и просто пытаюсь выжить, в меру разумения.

— Ты понимал, кто она?..

Мы говорили, — продолжил я, не дав ему договорить. — Недолго. Она была убедительна. В образе леди Холль, вдовы вашего покойного коллеги. Хотела проконтролировать меня под видом интереса к списку агентов. Потом, когда я ее расколол, стала угрожать. Если не открыть проход, этот мир обречен. Стандартный набор запугивания.

— Ты ее расколол? — Шульц даже перестал следить за доской. Его пальцы замерли над фигурой. — Как?

— Оговорилась. Сказала «мой мир», имея в виду мой родной. — Я пожал плечами. — А еще у нее накладки на ладонях были. Фальшивые камни. Человек, носящий милость с рождения, ощущает их частью себя. Она — нет. Она носила их как украшение или маскировку.

Птомант посмотрел на меня так, будто у меня внезапно выросла вторая голова.

— Ты смог освободиться от ее наледи. Я хочу знать как. Даже я на четвертой ступени был бы обречен, окажись в такой же ловушке. Она бы просто заморозила. Разум, тело, волю. Все.

— Повезло, — улыбнулся я самой невинной улыбкой. — Птомантия была активирована раньше.

— Не ври. — Он качнул головой. — В портал нельзя войти с активированным умением. Это базовый закон.

На таких мелочах и сыпятся.

— Ну, — я задумчиво почесал подбородок, — тогда, наверное, особый жест активации. Который не требует сильного шевеления. Придумайте что-нибудь сами. Вы же у нас умный, господин птомант четвертой ступени.

Шульц усмехнулся. Неожиданно тепло, почти по-человечески. Будто мы сидели не на краю мира, а в уютном кабинете с камином.

— Сложно с тобой, Борис. — Он вернулся к доске, сделал ход, открывая проход для своей пешки.

Я мгновенно ответил, переводя игру на другой край.

— Когда ты все понял? Или импровизировал на ходу? Как сейчас?

— После нашего последнего разговора картинка начала собираться. Слишком много совпадений. Слишком удобно все складывалось. А я, знаете ли, в совпадения не верю. Верю в заговоры, интриги и паранойю. Верю в людей, которые все время что-то замышляют, даже когда спят.

Я задумчиво поднял голову, отрывая взгляд от доски и добавил:

— Почему я еще жив?

— Это ты мне скажи, — усмехнулся советник. — Похоже, будет ничья. Если я не успею провести свою пешку.

— В эту игру можно играть вдвоем, — пожал плечами я. — Я не про сатранг. На ваш вопрос можно дать только один логичный ответ — я все еще нужен. Но у меня есть альтернативная версия. Хотите проверить, насколько я близок к истине?

— Близок к истине? Скорее попутал фантазии и реальность. Валяй, я уже ничему не буду удивляться.

— Осмелюсь предположить, что мы тут не одни. — Я медленно поднялся на ноги, глядя в темное небо. — Лорд Валентин, вы же ведете меня с самого рождения, верно? Хватит прятаться, вам не идет…

Не прошло и пары секунд, как в воздухе что-то треснуло.

Знакомый звук расстегиваемой молнии, как финальный аккорд в симфонии. Прямо с небес, словно на невидимом лифте, плавно опустилась инвалидная коляска. На ней сидел морщинистый старик с горящими глазами. Колеса коснулись черного камня и жалобно скрипнули.

Лорд-инквизитор. Живой.

— Вы же лично установили мне милость с Палмы-15. Старую, нестандартную. Без базовой защиты от обмена разумами. Вы хотели, чтобы в меня кто-то вселился. Чтобы я стал тем, кем стал. Чтобы я вырос в инструмент.

Тишина. Напряженная, как тетива перед выстрелом.

— Боря, — прошептал Свин, — Я в тебя верю.

— Кто проболтался? — раздался скрипучий голос. Морщинистое лицо было бледным, но глаза горели бешеным, нестарческим огнем. — Я сам все делал своими руками. Ни одна живая душа не знала.

Я не почувствовал удивления. Усталое облегчение. Все кусочки мозаики встали на свои места с тихим, почти музыкальным щелчком.

— Здравствуйте, лорд-инквизор, — кивнул я. — Рад, что вы живы. Честно.

— Да что ты несешь⁈ — Шульц шагнул вперед. Старик едва заметным движением остановил его, как дрессировщик останавливает собаку. — Как ты догадался?

— Вы не оставили выбора. — Я развел руками. — Слишком много следов, а настоящий кукловод все время в тени. Но потом появился Шульц. Вы, лорд-инквизор, якобы погибли. А он дал жетон. Зачем? Не смешите мои тапки.

Валентин крякнул, будто откашливался. Потом хихикнул — звук оказался странным, почти детским.

— Допустим, — проскрипел старик. — Допустим, ты прав. И что дальше?

— Дальше просто, — я сделал ход конем. — Мат.

Шульц уставился на доску. Его король был зажат двумя моими конями в полном соответствии со всеми правилами. Невозможный, легендарный мат, который бывает только в теории.

— Мат двумя конями не ставится! — выдохнул он.

— К сожалению, есть один способ. Редкая позиция. Король в углу, а ваша пешка заблокировала единственный выход. Не даром я ее не забирал.

Валентин хрипло рассмеялся. Звук оказался странным — будто старый ворон закашлялся в темноте.