Скотина III (СИ), стр. 61
— Боря, мне это не нравится…
…
— Степан, брат не объявлялся?
— Не было, ваша милость, от моего человека вестей нет. Тут Овечкин весь день ошивался, про вас спрашивал.
— А ты что?
— А я что? Кнут ему показал, протянуть вдоль хребта обещал.
— Толково. Построй, э-э, пригласи всех в гостиную, прощаться будем. Да, отбываю на учебу.
…
— Гермион Соломонович, первую фазу подтверждаю. Ваша задача стать абсолютным монополистом по шоколаду. Выкупайте цепочки за любые деньги, чтобы ни одна конфета в Империи мимо ваших складов не прошла. Вот еще — вам фамилия вести бизнес не мешает? Есть немного? Тогда засылайте сватов, я свою сестру Лилию за Цыпиона выдам. Ага, и приму его в род. Других сыновей пока не надо. На выданье сестра у меня одна.
…
— Дядя Петя, — начал я разговор с дядей, который молчал в трубку. — Не томите. Что случилось?
— Ты как так про все дела вызнал? Я твои распоряжения вижу. Они… верные. Все мелочи, все тонкости учтены. Но это невозможно. Ты не мог всего этого знать.
— Дядя, — мягко перебил я. — Хватит. Мы это уже проходили. Собакина принимать сосульки отказалась? Шли ее лесом, теперь можно. Ищи новых покупателей.
— Херувим, хорошо спрятался?
— Я в такую нору забился, меня никто до весны не найдет. А? Чего среди ночи? Облава?
— Все, можешь вылазить и расслаблять булки. Опасность миновала. Поступаешь родовым целителем в род Скотининых. Адрес я тебе скинул.
…
— Боря, труба. В прямом смысле, большая кирпичная.
Чижик. Голос не придурковатый, а истеричный, сдавленный ужасом. Что-то новое.
— Мы с Кристиной в трубе схоронились. Прикинь, ее семья ищет. Семья большая и строгая, еще хуже моей. Мы уже все пытались, и на лодке, и в сено прятались, одежу меняли. Я даже под мост пробовал. Все равно находят. На конях всадники штук сорок. Кристину поймают и опять запрут. А она не хочет. А меня, кажется, живьем брать не будут. Мне штаны арбалетный болт пробил. Острый и толстый.
— Чижик, тикать надо, ты же мастер. Брось бабу, ничего с ней не случится, это же ее семья. Если приспичит — позже встретишься.
— Надо тикать, сам знаю. Я бы сам ушел, но Кристину не брошу, и она не баба. Она свой пацан, рваный. Выручай Боря-я-я-я!
Таким тоном Чижик со мной еще не говорил. Что-то в лесу сдохло. Реально паника и первый раз он не только за себя думает.
— Где труба?
— В земле, под дорогой, сверху копыта уже раз пять прошли. Вот чую, чую, скоро найдут.
— Где земля… тьфу, где труба, на какой улице, что рядом? Чижик, а портала у тебя что не осталось?
— Боря, ты гений. Есть портал, есть.
…
Сцену прощания с родичами пришлось отложить или скорее пропустить. Надоели эти рожи хуже горькой редьки. Молча залез в экипаж вместе с персональным Оком, и Степан отвез на знакомый алтарь.
Дальше было совсем просто. Установил наблюдателя подле дыры, свел ручки. «Готов умереть за устои».
Это значит я ключ-фразу выдал и долго сбивчиво рассуждал на тему кто, чего, кого и как. Минут через двадцать, когда я начал повторяться и заговариваться, ладони над храмом вспыхнули ярче. Наблюдатель осветился и выдал пафосно: «Око Вечного ученика приветствует Пробужденного».
На милости тоже теребонькнуло. Дело сделано, уровень доступа вроде себе поднял. Пора догонять своих.
…
Я сжал в руке колбу для перемещений, мысленно приготовился к удару. Место, где с Егором пересаживались с товарного вагона, помню хорошо, до встречи с нашим составом еще часа три. То самое чувство, когда собираешься нырнуть в ледяную воду и знаешь — дно близко. Тревога, липкая иррациональная. Ощущение незавершенности.
Да отчего меня так колбасит?
Не вижу другого выхода. Руки в замок. Камни соединились. В голове пронеслась мысль, закрепленная крепким словом: «Активировать ядро, бля».
Свет погас. На секунду — абсолютная, ватная тьма. Перед глазами, прямо в пустоте сознания, материализовался ОН. Упитанный розовый поросенок с кукольными ангельскими крылышками. Хрюкнул, закатил глаза и снова хрюкнул.
— Привет, Боря, ну вот мы и встретились, — зазвучал противный голос. Прямо в голове, примерно также Современник вещал.
— Мне начинать беспокоиться? — мысленно осведомился я.
— Ответ не будет простым, — выдал поросенок, взлетел, сделал сальто в воздухе и приземлился на невидимую ветку, — Птомант работает с анамой напрямую. Его милость — не просто программа, Боря. Она растет, жрет энергию, как… свинья помои, развивается. И однажды ей становится тесно. Она хочет быть личностью. Чтобы это не вышло из-под контроля, ее заранее направляют по предсказуемому сценарию. Двенадцать вариантов, двенадцать стабильных психотипов личности. Тебе намекали наставника выбрать, практически носом тыкали. Ты мог ворчливого старика взять, строгого учителя, старшего брата. Но ты… выбрал меня.
— Для начала неплохо бы представиться, — холодно заметил я.
— Я — это ты. — поросенок расплылся в самодовольной улыбке. — Полный слепок твоей личности. Память, рефлексы, привычка язвить в самый неподходящий момент. Всё твое.
— Ты меня уже бесишь, — буркнул я. — Мы еще не начали общаться, а ты уже раздражаешь.
— Естественно. Я же — это ты. Знаю все твои секреты и слабости, они же и мои тоже. Заблуждение, что общаться с самим собой комфортно. Нет ничего хуже, чем говорить с тем, кто настолько же туп, циничен и злопамятен, как ты сам. Только я еще и честен в этом.
— Ладно, убедил. Но обязательно было являться в образе летающего хряка?
— А ты бы хотел голую бабу? Могу и так. — поросенок подмигнул. — Но с бабами у нас, сам знаешь, отношения сложные. А поросенок — это мило, неожиданно и, согласись, эффектно. К тому же отсылка…
— Принято. А скажи-ка мне добрый свин…
Беседа вышла короткой, но исчерпывающей. Свин осознал себя, я осознал свина. Мы квиты.
В целом обещался помогать в меру сил, контролировать «Слово Скотинина» чтобы не шалило слишком, и вообще вести себя как примерный секретарь. Цель у него простая — как минимум не распасться в ближайшее время, угробив свой, а заодно и мой разум. Как максимум — помочь мне достичь хариты следующей ступени, после чего можно будет пройти тестирование стабильности и официально его зарегистрировать. До этого далекого момента общаться он может только со мной, только мысленно, и доступа у него в глобальные сети нет. Отрезано, ибо нефиг.
Значит с поиском информации не поможет, ну для этого у меня сестра есть.
— Скажи-ка Свин, я собираюсь переместиться порталом для встречи своего поезда. Какова вероятность, что что-то пойдет не так?
— Ты и сам знаешь ответ. Вероятность успеха оцениваю в четыре процента…
…
Холод меня ошеломил.
Не просто сквозняк — холод, который шел откуда-то изнутри, из самого позвоночника. Я открыл глаза и понял, что не могу пошевелиться. Подсознательно ощущал — что-то такое обязательно должно было случиться, да и Свин предупреждал. На душе разлился покой и умиротворение. Как же приятно ощущение, когда твои самые мрачные прогнозы сбываются.
Полная темнота, но запах… Именно так должен пахнуть яблоневый сад цвету. В начале апреля. Сладко, терпко, чуть влажно.
— Не дергайся, Борис. Я не сделаю тебе больно. Если ты будешь умницей.
Темнота немного отступила, глаза начали привыкать. Голос шел из беседки, увитой шиповником. Женский. Низкий, грудной, с хрипотцой. В этом голосе не было угрозы — в нем была сталь. Такая, от которой у подчиненных сами собой подгибаются колени.
— Мой муж погиб, странно, необдуманно. У него были враги страшные, могущественные. Он делал нужное дело. Очень нужное. А теперь его дело — наше.
— Вы были женой советника Холля? — осторожно выдал я, чувствуя, как холод пробирается под рубашку.
Тишина. Ветер колышет невидимые яблони. Сердце колотится где-то в горле.
— Верно… Называй меня леди Холль. Давай поговорим, барон Белозерский. У нас есть время. У нас теперь целая вечность. Я перехватила твой портал, но я тебе не враг. Когда мы закончим, я сама отправлю тебя дальше.