Скотина III (СИ), стр. 6

Потратил пятнадцать минут, чтобы вырезать из березой ветки подобие игральной кости. Скруглил углы и проковырял отметины. Вполне себе добротный кубик. Проверяем?

Список тоже готов, ровно шесть пунктов. Первый бросок — единица. Идем на учебу, все просто. А если не просто? Второй бросок и снова единица. И так еще четыре раза. Тонкий такой намек, что рандом мне не поможет.

Присел под дерево, потирая виски. Не все так просто. Паршивое ощущение. Могу изменить решение и выбрать что-то другое? Легко, но гарантий, что выбрано верно, теперь нет.

Кто вообще против меня играет? Точнее кто играет моей фигуркой?

Артефакту скормили мое досье. Если это не брехня — насколько подробное? Я тут чужой. Только Современник мог собрать информацию в моем мире. Как это сделано — вопрос не первостепенный, но интересный. Возможности у него ограничены, сам что видел? Только управление свежими трупами. С помощью таких кукол можно собрать серьезное досье? Сомневаюсь. Или я других способностей просто не видел или мне лапшу на уши навешали.

Кстати, а если не собирать, а украсть готовое? Теоретически возможно, тем более в нужных инстанциях информации обо мне достаточно.

Из тех, кто засветился, еще есть мутный старик в кресле и птомант наблюдатель. Психологические портреты разные, первый скорее политическая элита уровня губернатора среднего региона. Привык повелевать, властный, амбициозный. Эмоции выражает достаточно ярко, может быть вспыльчивым и даже агрессивным. Неусидчив и азартен, легко хватается за новые дела, но слабая концентрация и поверхностный подход не позволяет доводить дела до конца.

Птомант, который трубкой одарил — совсем другой. Чётко прослеживается образ простого и открытого человека типа из народа и для народа. Человек очень наблюдательный, имеющий аналитическое мышление, хороший самоконтроль. Гибкие процессы возбуждения и торможения, а в остальном совершенно не читаемый. Встречал подобных среди дипломатов высокого ранга, да и с парой офицеров контрразведки общаться приходилось.

Открыл милость, смахнул странно раздражающее приглашение. Почему не активирую наставника? Что-то внутри не позволяет, чему всегда доверял безоговорочно.

— Боря, котик мой. Я все поняла.

Только звонка от Юли сейчас недостает.

— Э-э-э, когда ты успела?

— Все поняла, всю ночь думала. Мы будет в этой твоей повозке разъезжать и людей лечить. Простых, ну у которых денег на нормального целителя нет. Надо помогать бедным, кто нормальное лечение позволить себе не может. Вот прямо по всей Империи. Ты будешь лечить, а я как медицинская сестра. Буду раненых перевязывать и вытаскивать с поля боя. И инструменты подавать, и…

— Юля, притормози лошадок. Ты еще не все поняла, давай-ка после занятий в новое место прокатимся, там окончательно все поймешь.

— Боря, я же обижаюсь, так с девушками нельзя. Не так обижаюсь сильно, как на Пашу, когда он мою еду съедал, а чуть-чуть. Если ты мне букет цветов или в кино пригласишь…

Оборвал. Пусть грубо, но мне сейчас не до пустых разговоров. Голова раскалывается и предлагать решения не желает. Совсем.

Поплелся в сторону главного входа. Добавилось народа, раньше тоненькие ручейки студентов, а тут полноводная река, да еще и в несколько потоков. Общий звуковой фон на несколько децибел подрос. Прибыли старшие, а значит учиться станет намного интереснее. Первогодки к стенам жмутся, крики, конфликты. Надо мне туда переться? Сдать слово, которое дознавателю обещал, бумаги подписать и список заполнить, кого с собой возьму.

В канцелярии получил бумагу гербовую. Серьезный приказ, печатей чуть не меньше, чем на моем вызове. Кстати, и на ощупь бумага похожая. Первая строчка заполнена Таракановым Борисом Антоновичем, птомантом первого курса. Дальше шесть пустых строк. Ладонь, как понимаю — это шесть человек. Руководитель и боевая пятерка. Один значит на запас. Брошюра прилагается — рекомендация по комплектации боевой ладони. Читая по диагонали, кого мне тут сватают, вышел в коридор и уперся в ровную шеренгу широких морд разной степени безобразности. Засада.

Поперек коридора застыла княжна Берия, в окружении десятка аристократов. Та самая, от которой я держаться подальше собирался.

Без предупреждения завопила противным фальцетом, как бензопила:

— Это за какие заслуги?

— Э-э-э, чего, промычал я, пытая протиснуться у стенки.

— За какие заслуги, спрашиваю, тебя по обмену направили?

Легкое дежавю, примерно такой же недовольной интонацией отпрыски Собакина мой вызов на учебу облаивали.

— Наверное вопрос к ректору, ему видней. Мое дело маленькое.

— Значит так, вали назад в канцелярию, переписывать вызов на меня. Я сама разберусь, кого взять.

— И сам вычеркивайся к нерадивому, тихо исчезни, чтобы взгляд ее высочества не оскорблять, — добавилось из-за плеча княжны. Усатый хлыщ в белоснежном мундире демонстративно постучал свернутым кнутовищем по ладони.

Ссориться с высшей аристократией, да без поддержки, да с нулевыми боевыми и магическими навыками? Как раз наш случай.

— Ваше высочество, я бы с радостью, я бы вмиг, только руководителем ладони по обмену может быть только птомант первого курса.

Око наблюдает, весь коридор как на ладони, значит горячая фаза будет не здесь и не сейчас.

Передал бумагу княжне, все равно с разных сторон руки тянутся.

— Вот, ваше высочество, сноска тут.

Пару минут шуршания, бормотания, звонки по ладони и обжигающие взгляды.

— Значит так, вторым номером пишешь меня, потом графа Власова. Еще маркиза Че…

— Ваше высочество, все участники обмена обязаны подчиняться лидеру.

Шум, крики и споры.

— Главное попасть, по приезду его выкинем.

— Да прямо из поезда, головой на рельсы.

— Ваше высочество, группа существует только пока учится лидер. Это отдельно прописано. Точнее учиться птомант направляется только один. Набрать ладонь — просто его привилегия.

Крики и споры, новая волна. Так они никогда не договорятся, надо повысить голос.

— Ваше высочество, можно ли поинтересоваться есть ли причины?

— Чего сказал?

— Хамит.

— Причины какие-то выдумал.

— Я не являюсь вашим вассалом, нас не связывают никакие отношения или договоренности. Возможно у вас есть причины, почему я должен вписать в бумагу фамилии против своей воли. Если это так, я готов их выслушать.

— Да как он посмел.

— Вырвите ему язык. Он что-то про отношения вякнул.

— Причина одна, я так хочу, — топнула княжна, — Одного моего желания достаточно.

— Ваше высочество, к сожалению, этой причины может быть достаточно для множества благородных господ, которые вас окружают. Но, повторюсь, нас не связывают никакие договоренности, чтобы говорить со мной с позиции силы. Разрешите откланяться.

Голос княжны поменялся, визг капризной девчонки, которой не дают конфету, сменился на вой разъярённой фурии. Просто сплошные завывания, раздельных слов разобрать было нельзя.

— Стоять.

— Да ты знаешь, червь, что с тобой фамилия ее высочества сделает.

— Я его на дуэль вызову.

— Нет, я сначала.

— Жить надоело, он же птомант.

— На коленях прощение вымолять будешь.

— Господа, совершенно нет никакого смысла тратить время на ссоры и споры, — выкрикнул я громко, — Давайте жить дружно.

— Уважаемый граф. Если так активно крутить кнутовищем, можно не заметить, как оно окажется в заднице, — добавил я тише, чтобы услышала только ухмыляющаяся рожа.

Усач в белоснежном мундире сделал молниеносный шаг вперед и схватил меня за ворот.

— Ты на кого, паскуда, поганый рот раззявил? Отвечай, когда тебя спрашивают.

Сильные пальцы, пожалуй, даже крепче, чем у Митрофана. Однозначно чем-то занимается.

Я покосился на пару наблюдателей, снимающих сцену. Правильно ли понимаю, что на меня первого совершено нападение? А значит мои руки развязаны.

Освободил скальпель, который давно перекочевал из фартука в рукав. Сжал его тремя пальцами. Поехали, назад дороги нет.