Скотина III (СИ), стр. 51
— Счетовод, много треплешься, — проворчал Пеликан, — Дай я ему что-нибудь отрежу.
— Пеликан, ты мешаешь работе. Борис, или если угодно, Скотина… Так вышло, что Яков Петрович вдруг передумал развлекаться. Нам пришлось вмешаться. Мне даже тебя в некотором роде жаль.
— Счетовод. Прижать его надо, а не базар разводить!
— Скотина, не обращай внимание на моего темпераментного коллегу. Если мы поладим — у меня найдутся аргументы, чтобы он оставался в стороне. Перейду к сути. Последнюю неделю в столице активизировалась новая, очень дерзкая кодла, называющая себя «Острые козырьки». Они методично отжимают точки, переманивают людей, вмешиваются в дела. И у них есть лидер, называющий себя Профессор. Но это всего лишь ширма. Во главе банды стоит другой человек.
Плакала моя надбавка за звание тайного лидера. Первый это ширма, такая же, как и мой Профессор. А вот второй… счетовод-кукловод? Нет, первый — реальный лидер. Второй — серый кардинал, мягко направляющий главаря.
— Твою кодлу пытались прижать, поставить на место, — продолжил Счетовод, — Но смотрящий района при странных обстоятельствах погиб. Очемелый сам виноват — влез в разборки не своего уровня, но он владел кое-чем ценным. А мы не привыкли терять активы…
Любовь к порядку и чистым счетам. Не садист-психопат, а прагматик. Это хорошо. С прагматиком можно договориться. Это и плохо — его не взять на испуг, не раскачать на эмоции.
— У вас богатое воображение, Лев Семенович. И скверные информаторы, — попытался я парировать, чувствуя, как немеют пальцы.
— О-у. Мои информаторы одни из лучших, у них есть глаза даже там, куда не суются имперские наблюдатели.
Схлопывается картинка. Глазами нищих криминал смотрит. Попрошайки на каждом углу, идеальная сеть наблюдения.
— Вы строите теорию на песке, — сказал я. — У меня нет ни времени, ни желания участвовать в ваших разборках.
— Прямых улик, Борис, в нашем бизнесе почти не бывает, — философски заметил Лев Семенович, — Да и кто мы такие, чтобы собирать улики? Есть просто логика. Анализ действий. Твоя кодла действует не как обычно принято. Не грабите почем зря. Системно берете под контроль логистику — склады, подъездные пути, мелкие портовые конторы. Именно те активы, которые могут быть полезны человеку, которому срочно нужно наладить снабжение, переброску ресурсов. Это не грабеж, это долгосрочная инвестиция в инфраструктуру. Ты действуешь как человек, который пришел очень надолго. Это… настораживает, заставляет пересматривать риски.
Он присел на краешек металлического стола, скрестив ноги.
— Не осуждаю. Бизнес есть бизнес. Ты увидел возможность и взял ее. Я уважаю прагматизм. Ты вторгся на чужую территорию. Это недопустимо, но это понятно — так действовал бы любой на твоем месте. Но есть нюанс…
Пеликан снова не выдержал.
— Где слезы, тварь? Скажешь — умрешь быстро. Нет — будем резать по живому, пока не вспомнишь!
— Жизненный опыт подсказывает, что такой элемент как ты, не впишется в существующую структуру. — продолжил Счетовод, — Неприемлемые системные риски. Угроза стабильности. Нам придется от этой угрозы избавиться. А твои активы конфисковать в качестве компенсации за беспокойство.
Об активах говорит. Значит ночью были налеты на наши точки. И судя по тону никого и ничего не нашли. Мои пацаны успели свернуться.
— Вы говорите об активах, — поднял я голову, глядя ему прямо в глаза. — Интересно, Лев Семенович, а ваши активы в полном порядке? Все ли ящики учтены? Все паровозы идут по расписанию?
Уважаемые, с прискорбием сообщаю, что со следующей главы вынужден открыть подписку.
Одна из причин — самомотивация. Чтобы взять обязательства, не отлынивать, а выдавать проду минимум раз в неделю.
Слово 16
…
Все ли ящики учтены? Все паровозы идут по расписанию?
Считываем. Пауза. Секунда на осмысление. Полсекунды на реакцию. Любая реакция — это зацепка.
— Он что-то знает про паровоз и общак, — заревел Пеликан, — Отойди Счетовод, сейчас он мне все выложит!
— Погоди, — голос Льва Семеновича дрогнул, потерял деловую бесстрастность, — Он действительно что-то знает.
Идеальная реакция Пеликана. Поведение собственника, защищающего свои активы. Грязная реакция Счетовода — лицо окаменело. Он знает, что я знаю про общак. Знает, что я знаю про Пашу, значит видел меня на вокзале. Трех ударов сердца достаточно.
…
— Пеликан, — выдавил я, — Какую же ты крысу на груди пригрел. Твой Счетовод общаковские слезы подрезать решил и слинять в туман.
— Что⁈ — Пеликан развернулся к напарнику, огромная тень накрыла тщедушную фигуру.
— Туфту гонит! — засуетился Лев Семенович, криво скалясь. — Наш… твой груз в полном порядке!
Усмешка бухгалтера, застигнутого за подчисткой.
— Если туфту — ему же хуже. Мой груз не в порядке уже потому, что про него знает посторонний. Скотина, обоснуй предъяву.
— Ты говоришь — твои информаторы лучшие. Спроси про Центральный вокзал, отправление вечернего состава на юг. Посмотри, как твои люди в вагон садились. Присмотрись к багажу.
Атмосфера в подвале перевернулась мгновенно. Люди Пеликана, до этого стоявшие у стен расслабленно, напряглись. Несколько фигур неспешно сместились, отрезая Счетоводу и паре его ближайших людей путь к отступлению.
— Слепой! — рявкнул Пеликан в милость, — Чья группа вчера на вокзале работала? Ты сам лично? Быстро расклад. Да, тот, что Счетоводу отправлял. Сбрось записи.
Лицо Пеликана подсветилось, рассматривая видео. Руки повернулись так, что изображение полилось наружу. Теория про нищих верная, запись отправления, чуть снизу, чуть в стороне. Метров тридцать от меня нищий старик сидел с повязкой на голове.
— Это кто такой? У кого мой груз? Счетовод, отвечай.
— Шкилет, фторитет из новых, перспективных. С ним пара надежных ребят — Изюм и дед Пихто.
— «Надежных», но твоих. — прошипел Пеликан, — А я кого отправлял? И что еще ты от меня утаил?
— Пеликан, обрати внимание на груз, — встрял я снова, чувствуя, как нарастает напряжение, — Размер и цвет чемоданов видишь? А теперь промотай четыре минуты вперед, другой вход в тот же вагон. Смотри на жирного фраера в дорожном плаще.
— Почему у него шекель как у моих людей?
— Теперь смотри третий вагон, видишь, кто садится.
На записи мелькнула знакомая фигура.
— Шакал? — Пеликан медленно повернулся к Счетоводу. — Что Шакал забыл на моем рейсе?
— Совпадение, — неуверенно выдал Лев Семенович, — Шакалу наказ покинуть столицу за сутки.
— Шакала я послал, — отрезал я, вкладывая в слова всю возможную убедительность, — чтобы крысу вычислить. Спроси у фторитетов на Петровке. У меня на ляпашей чуйка.
— Пеликан, не гони пургу, не ведись! Скотина про общак знал, значит он и хотел его подрезать. Он и Шакал в сговоре.
— Ша оба! Я сейчас сам с Шакалом поширенькаю.
Экран исчез, Пеликан поднес ладонь к уху. Губы беззвучно зашевелились. В процессе разговора он все больше и больше хмурился, лицо, искаженное шрамом, стало похожей на маску ярости. Наконец, он медленно опустил руку и повернулся к Счетоводу.
— Ты, чертогон, общак скрысить решил? Шакал лярву в вагон-ресторане прижал. Ты зачем Овечку послал?
— Для страховки. Гадом буду.
— Для страховки? Лучшую отравительницу столицы? Да она раскололась со шнуром на шее — Изюма и Деда Пихто ей успокоить велено, когда они Шкилета кончат. Сам скажешь, чья она шмара?
Дальше последовала сцена, достойная Тарантино. Граждане бандиты великого интеллекта не продемонстрировали. Зато проявили умение быстро ориентироваться и ловко махать руками. Пеликан, вопя от ярости, ринулся на Счетовода. Его люди, верные как сторожевые псы, кинулись на немногочисленных сторонников бухгалтера. Вспыхнули ножи, засвистели заточки. На меня плеснуло горячим содержимым Счетовода. Через пару минут все было кончено.