Скотина III (СИ), стр. 44

Абрикосса Скотинина — на месте, — легкий поклон в сторону тетушки.

Фома Скотинин — погиб при отражении нападения на родовое имение. Смерть зафиксирована в присутствии обер-исправника. Милость извлечена в храме Вечного ученика.

Афина Скотинина — получила тяжкие увечья при отражении нападения на родовое имение. Скончалась в Белозерском госпитале в присутствии обер-сержанта и дежурного целителя.

Милослава Скотинина — исключена из малого совета по утрате фамилии.

Герасим Скотинин — погиб во время отступления при отражении нападения на родовое имение. Причиной смерти объявлено преждевременное закрытие портала. Милость утрачена вместе с половиной тела.

Розольда Скотинина — покинула малый совет по собственному желанию.

Иван Скотинин — исключен из малого совета по зачислению на службу государеву.

Павел Павлович сделал паузу, прокашлялся.

— Имеющегося количества действующих членов недостаточно для достижения кворума. Первый вопрос в повестке — расширение малого совета рода. Вопрос выносится на голосование всех носящих фамилию.

У подпирающих стену на милости замигали уведомления. Народ оживился, рассматривая голубые экраны. Пошли вялые брожения, поталкивания плечами и другими частями тел.

— Напоминаю правила, — перекричал секретарь, — У каждого члена семьи есть один голос за каждую ступень хариты. Отдать голоса можно за любого родственника, с харитой не менее третьей ступени. За себя только один голос. Прошу отнестись к голосованию серьезно, от решений малого совета зависит будущее рода.

Члены семьи загудели как трансформаторная будка. Гул перерос в грохот. Еще больший шум пошел из прошлой комнаты, зазвенело на улице. Все Скотинины сюда не влезли. Шлепки, окрики, мат. Звон железа. Кажется, в ход пошли аргументы, весомее словесных.

— Время вышло! Оглашаю результаты голосования.

Поздравляю Петра Антоновича, Сергея Петровича и Лилию Антоновну. Молодые люди — прошу занять места. Также поздравляю почтенного Юрия Борисовича.

Брат Петя скакнул с места, вцепился в спинку стула, оглядывая меня взглядом, полным злорадства и предвкушения. Уселся, вцепившись в поручни трясущимися от волнения руками. Лилия пошла неспешно, на лице — растерянность. Обернулась, поймала мой взгляд — и в ее глазах промелькнул немой вопрос. Дядя Петя обнял своего сына Сергея, усадил между собой и моим братом. На нас с матушкой не смотрел, взгляд упорно блуждал где-то над головами.

Служанки под руки вывели подслеповатого старика, который ковылял к своему месту добрых десять минут, останавливаясь перевести дух. Скрипел, как несмазанные колеса старой телеги. Юрий Борисович. Двоюродный брат прадеда. Судя по обилию пигментных пятен и мутному взгляду — лет сто, не меньше.

— Че нада та? — заорал старик, наконец опускаясь на стул.

— Совет рода, дедушка.

— Какого огорода, а?

Он еще и глухой.

— А Петя где, племянник мой?

— Умер Петя, тридцать лет назад…

— Так че, нет Пети, та?

Не только глухой, с головой тоже порядок. Веселый совет получается.

— Господа, малый совет сформирован. Все необходимые правила соблюдены.

— А где? А меня? А я тоже? — посыпались возмущенные голоса из толпы.

— Господа, прошу тишины! Дальнейшее членство будет регулироваться главой рода. Не забывайте, для чего мы здесь.

Графиня встала с диванчика, подошла к секретарю. Зашептались, размахивая руками.

Жопу поднял — место потерял. Я резво оторвался от стены и плюхнулся на освободившуюся кушетку, вытянул занемевшие ноги. Мне долго стоять противопоказано. Вообще, не понимаю — чего я тут забыл? Зачем приперся? Наверное, назло тому, кто меня сюда не пускал. Хотел с матушкой наедине поговорить, а не терять время, разглядывая жадные, испуганные рожи. Борис Антонович — человек занятой, ему проблемы мировые решать, а не…

— Уважаемые господа, — заревел секретарь, перекрывая гул, — Соблюдайте традиции, осененные милостью Вечного ученика! Переходим к следующим пунктам осуждения. Малый совет рода Скотининых объявляется отворенным. Председатель — родной брат погибшего главы — Петр Петрович Скотинин. С этого момента я становлюсь просто наблюдателем от дворянского собрания. Петр Петрович — вам слово.

— Верните в семью моего Бореньку! — выкрикнула матушка надрывным голосом.

Дядя Петя скривился, нехотя встал.

— Милослава, прошу не издавать громких звуков. Дозволяю находиться в комнате, как супруге усопшего, но участвовать в обсуждениях ты не можешь. Ты добровольно лишилась фамилии и права что-то предлагать.

— Ты тоже молчи, — выдал дядя, резко повернувшись ко мне, — У тебя вообще нет права…

Я разве что-то сказал? Лишь слегка хрюкнул от напряжения. Почему «усопшего»? Павел Павлович выразился ясно — смерть не подтверждена родовым древом.

— Петя, не будь так суров к мальчику, он показал себя очень достойно и пристойно.

— Роза, теперь ты старшая жена покойного, но ты добровольно покинула совет.

— Я бы тоже хотела, чтобы… — кашлянула Лилия, — чтобы Борис вернулся. Мне это не нравится.

Вот почти не ожидал. Ощущение есть, что рыжая сестра может спину прикрыть. Но тоненькое такое, хилое.

С неожиданной стороны поддержала еще одна тетушка.

— Петя, ты забыл, что Борис получил слезу птоманта. Напомнить, когда в нашем роду был собственный птомант? Ах, да, никогда!

— Абрикосса, когда тебя волновали дела рода? — парировал Петр.

Вопрос повис в воздухе. Тетка фыркнула. Интересно, кажется полной дурой, а задвинула едко.

Не видя дальнейшей поддержки, дядя выдохнул:

— Хорошо, — выдохнул дядя, будто делая одолжение, — Выношу на голосование вопрос о возврате фамилии.

…

Шум за окном. Сторона северная, столба дыма не видно. С кем это Олеся так горячо обнимается? Вах, с отцом. Мухин прибыл. И другие люди. Марта с узелками. Степан коня распрягает. А чего это старший Мухин ухо Марте выкрутил? Вассалы Скотининых тоже тут, серьезное мероприятие.

Вызов. Осипка. Я же его парочку караулить оставил, что в проулке уснули.

— Шеф, карета с оберами подъехала, погрузили этих и увезли. Мужик проснулся, когда его внутрь пихали. Орал и матерился, почти как Профессор с похмелья. Баба спит как бревно. Че дальше делать, следить?

— Следить отставить. Ты свою работу выполнил. Крикни своей ладони, что до завтра свободны.

Нормально. Мужик спал два часа против десяти минут, указанных в пособии. Плюс я двоих усыпил с первого раза и без видимых последствий для себя. Моя птомантия, похоже, раз в десять-пятнадцать сильнее, чем положено на моем уровне. Проверять точнее начну скоро, но без лишних глаз. Вроде бумаги подписывал, что птомант простых людей обижать не должен…

— Давайте голосовать, наконец, — раздраженно выдал дядя Петя, — у нас еще важные вопросы есть, — голосование открытое. Я — против чтобы возвращать фамилию всяким никчемным проходимцам. Кто со мной не согласен — поднимайте правую руку.

Лес рук… Нет, всего одна рука — Лилии. Тетка Абрикосса заерзала, но под тяжелым взглядом брата руку убрала и погрузилась в изучение маникюра.

Прадедушке долго и громко объясняли, что надо поднять руку если он хочет, чтобы Бориса приняли в род. Потом пытались напомнить, кто такой Борис. Плюнули, когда Юрий Борисович начал спрашивать, что за род, где он находится и когда обед. Тем более правая рука у него не поднималась, висела вдоль тельца как тряпка.

Один голос за меня из шести. Ни холодно, ни жарко.

— Кто за то, чтобы Борису не возвращать фамилию?

Дядя вытянул свою руку вверх, второй грубо захватил кисть прадедушки и тоже вздернул. А что так можно? Сергей тоже вытянул руку, поглядывая на отца. Тетушка, налюбовавшись кольцами, нехотя потянулась.

— Абрикосса, я была о тебе лучшего мнения, — с горьким упреком сказала моя матушка.

Тетка дернулась и таки против тоже голосовать не стала. Вжала голову в плечи, опасаясь удара или окрика.

Три голоса против, почему брат Петя медлит и ухмыляется? Наверняка замыслил пакость. Так и есть.