Скотина III (СИ), стр. 29

Интересная милость у князя, версия продвинутая. Вот рядом стоит, а я и голоса собеседника не слышу, и что сам князь говорит непонятно тоже. Как сам начинаю общаться — так все в округе в курсе всех новостей.

— Тьфу на тебя. Вот можешь себе представить? Неприятность. Анна Львовна скончалась. Сердце не выдержало, порвалось.

Вроде себе под нос буркнул, а косится хитро. И никакого удивления.

— Ого, — выдал я.

— Так бывает, если нервничать сильно и лекаря рядом нет.

— Угу.

— Чего угу, понимаешь, что она из-за тебя разволновалась.

— Ага, женщинам вообще на мужские забавы лучше не смотреть, на всякие дуэли и войнушки. Нервы целее будут.

— Чего дурнем прикинулся, — не выдержал князь, — На центральных она работала, и они же ее прихлопнули. Ты это понимаешь?

— Гораздо интереснее, что это понимаешь ты, Василь. Нормальный князь рядом с собой такое бы не потерпел. Значит или ты князь ненормальный, или очень удобно было по такому каналу дезу центральным сливать.

— Дезу, что за дезу? —поднял брови Василь.

— Дезинформация — заведомо ложная или искаженная, да и сам процесс такого манипулирования, если кратко — деза.

— Надо же, хе-хе, надо запомнить, понаберутся словечек умных.

— И не работала она на них, она только на себя работала. Постукивала, учитывая свои интересы. И не только центральным, а всем, кто платил. Сука она была.

— А ты откуда? А ну ка стой, не твоими ли стараниями?

…

За пустыми разговорами, подколами и поглаживания прошло почти полчаса. Если не брать ситуацию в свои руки — так и разойдемся, ничего не сказав. Князю что-то нужно, но в открытую он это сказать не может. Кажется, понятно, откуда ветер дует.

— Василь, вижу твои сомнения и терзания. Однако можешь не тужиться, видно же, что плюшки от нашей поездки в Крым перевешивают все возможные риски.

— С чего ты взял?

— Во-первых, с того, что иначе мы бы сейчас не разговаривали. Во-вторых, если бы кто-то вроде меня таким тоном с князем разговаривал, уже бы на ближайшей елке за яйца висел. Ну и в-третьих, я сам понял достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы.

— Ну давай, попробуй, расскажи, чего удумал.

Лицо князя расслабилось, будто по большому сходил после недельного запора. Можно сказать — просветлело. Еще один камешек на весы моей теории.

— Тебе очень хочется поговорить, — начал я, — Но переживаешь, что ладони начнет жечь. Давай я сам начну, а ты просто будешь поправлять. Если я в чем-то прав — тебе не придется страдать, выдавая секреты непосвященному.

— Можно, конечно, попробовать, — заскрипел князь, поднимая брови, — Но сомневаюсь, что из этого что-то получится. Вообще сомневаюсь. Во всем сомневаюсь.

— Отставить сомнения. Все что нас окружает, вся Империя, весь этот наш мир — просто большой полигон. Это песочница, где играют и резвятся несколько сил. Точнее не резвятся, конфликтуют, интригуют или просто маются от безделья. В ожидании какого-то события.

Лицо князя посуровело, морщины прорезались ярче, будто высеченные из камня.

— С чего такие выводы?

— В обществе слишком много противоречий. Каждое в отдельности — просто забавный факт. Все вместе — противоречие неустранимое, если не добавить несколько сущностей. А вообще неправильный вопрос, князь. Мы не на экзамене, я не студент, а ты не профессор. Ты бросил свои дела и прилетел чтобы поговорить, значит помогай, аккуратно поправляй, если я в чем-то неправ.

— Удивительные рассуждения. Тебе нет восемнадцати, значит и к либрусу доступа нет, хотя в нем все одно ничего не найти. Продал бы душу нерадивому, чтобы в твои годы уметь делать такие выводы. Все верно, по сути, емко сказано. Мы…

— Вот, вторая сила это те, кого ты называешь — мы. Крупные кланы или альянсы, коих в империи пять. Я назвал ее второй, потому что первая — это Пилигримы со всей сетью алтарей, храмов и наблюдателей. Эти две силы здесь не враждуют, практически никак не пересекаются, значит они не конкурируют за ресурсы. Простыми словами — вам нужно одно, а пилигримам другое, но от одного и того же события.

— События?

— Именно. Все ожидают наступления условного события, после которого откроется возможность переместиться в новый мир. Не знающий Злого ветра, непуганый. Главная цель — это ресурсы. Пилигримам нужны слезы умений нового мира. Аристократы рвутся ради чего-то другого.

— Ты не мог этого знать. Любой, кто попытался бы рассказать — сгорел бы на месте.

— Это информация, которую вы скрываете даже от собственных детей?

— Практически все верно, душу бы продал нерадивому, чтобы это знали мои внуки. Почему ты решил, что нам нужно что-то другое?

— Я уже отвечал на этот вопрос косвенно. Конкуренция. Вам нужно другое, иначе Пилигримы бы с вами не церемонились, просто раздавили бы всю аристократию как вшей. Вам нужны не слезы, а то, что Пилигримов не интересует, или не в первую очередь. Артефакты не делаются здесь, я не вижу никаких следов. Все ими пользуются, но никто не понимает, откуда они берутся. Они приносятся из нового мира?

— Не совсем, точнее почти, — выдал князь, хмурясь все больше и больше. Уровень Злого ветра.

Уровень. Уровень. Выдаем догадки на ходу, если меня занесет не туда, по князю сразу станет понятно.

— Попробуем порассуждать — уровень Злого ветра в новом мире низкий, прорыв только начался. Здесь высокий, несколько столетий дует. Значит все дело в переходе, когда возвращаешься из нового мира, предмет должен быть в руке, который впитает разницу, иначе мало не покажется.

— Совсем не покажется, — подтвердил старик, — Трансмутация. С лишней ногой или с головой на заднице можно вернуться. Предмет, который надо прижать к камням, должен быть особенный. Обычный не выдержит много. После события, э-э-э, открытия, мы кинемся собирать…

Князь осекся, дуя на руки и морщась. Зыркнул недобро. Ничего, информации достаточно. Привет набору инструментов Пирогова.

— Вот видишь, князь, совсем не страшно. Ты уточняешь мои выводы, а я сразу делаю новые. Вам нужны предметы, имеющие среди людей особую репутацию, легенду. Музеи, частные коллекции, захоронения. Теперь ясно, почему вы цепляетесь за этот мир, хотя и потеряли несколько континентов. Уйти в новый неизгаженный мир было бы проще, но Легион корячится и сдерживает мерзость. Здесь очень высокий уровень Злого ветра, артефакты выходят — просто загляденье.

— Да, согласен, но все равно не пойму…

— А если еще подумать — теперь понятно почему в алтарях жирные Пилигримы с фальшивыми копытами. Настоящие в мире настоящем с дворцами, сатрангом и балеринами. Значит этот мир не песочница, это каторга. Нет, скорее ссылка для провинившихся. Князь, признавайся хотел бы попасть обратно? Сколько дали? Что надо, чтобы вернуться?

Шею схватило стальным капканом. Грудь сдавило, выдавливая воздух. Надо же, ощущения как от черной клизмы, а в руках у князя ничего, только палец поднял.

— Не забывайся. Если думаешь, что я буду вечно терпеть хамство.

Таки удалось достать непробиваемого. Сползла с лица ехидщина. Палец шевельнулся, вызывая позвонковое потрескивание.

— По краю ходишь, любой посвященный мечтает попасть на Палму с однозначным номером.

Вот. От капитана слышал, что мы на Палме 17. Еще когда на алтаре сидел с руками в дыре — милость перегружалась. Там строчку видел — Палма 15. Миры из первой десятки значит для жизни приспособлены лучше. А это что? Врагов у меня гораздо больше и ресурсов у них…

— Прости Василь, увлекся, — просипел я, — Давай теперь к основному, почему Крым?

— Знания, — выдохнул князь, ослабляя давление.

— Ага, — подхватил я, — Получить новых посвященных можно только в Храме нерадивого. Там на занятиях есть методики, безболезненно открывающие тайные знания.

— Верно, только тебе уже можно не ехать, и так продемонстрировал достаточно.

— Хорошо, значит, когда тут станет совсем горячо, вам, посвященному старичью, придется драпать в новые земли, бросив не только простых людей, но и свои семьи, детей внуков, и прочих пра-пра. Признавайся, Юля и Паша тебе далеко не внуки?