Скотина III (СИ), стр. 21

— Боренька, сладенький, здравствуй, нам поговорить надо.

— Привет, ваше высочество. Вы все мысль не оставляете, как в Крым со мной поехать? Упорство похвальное. Или, о чем вы поговорить хотели, могу поддержать беседу на любую тему.

Отставил вежливость в сторону. Будем говорить на грани неучтивости. Только так что-то дельное можно узнать.

— Лапочка, у тебя же сейчас дуэль будет. И тебе не жить. У тебя нет шансиков против Власова.

— Вы для этого позвонили, чтобы сказать то, что я и так прекрасно знаю? А, понимаю, посмеяться решили, поглумиться.

— Какой ты недогадливый, толстокожий медвежонок. Сбежать можно только порталом, — княжна повысила голос, в котором зазвенело нетерпение, — По-другому не дадут город покинуть. Северные кланы, коалиция. Мамаевы контролируют все вокзалы и дороги. Вся эта дуэль, все подстроено. Наш клановый аналитик все расклады проверил. Тогда вместо тебя пошлют другого птомантикаа из первачков. Из всей вашей группы реальная кандидатура — Алефтина Рыжикова. Мы с Рыжиковыми враги. Они тоже в этой северной.

Выслушал короткую справку по политическому раскладу. Пять мощных группировок копошатся за влияние, ресурсы или за что им там еще надо копошиться. Все время были примерно равны. Императорская семья относится к центральной группе и, по сути, ничем от других не отличается. Недавно северяне перетянули на свою сторону Мамаевых, внезапно усилились и это многим не нравится.

— За предупреждение спасибо, я в принципе тебя взять не против, только мы о цене не договорились.

— Что, ты торговаться? Я же с тобой информацией поделилась. Пора понять, Боренька, что ты просто пешечка.

— За комплимент, конечно, спасибо. Если я проиграю, тебе ничего не светит. Сама сказала, какие вы с Рыжиковой подруги. Реально помочь чем можешь? Повлиять на дуэль или подскажи, как не сдохнуть.

— Никак на эту дуэль не повлиять, ничего тебе не поможет. Гробик заказывай. Ни малейшего шанса, ни единого. Я готова, слугу пошлю, незаметно тебе портал передаст. Беги и скройся на пару дней. В Крым портал не работает, единственная дорога — это тоннель. Если получится незаметно в поезд попасть, больше тебя не тронут.

Складно говорит, но кое-что не сходится. Ловко из капризной аристократки да в манипулятора с тайными мотивами. Послушаем-ка другую сторону.

— Привет Алефтина.

— Жирный ты что-ли? — визгнуло в ладони, — Совсем опух, в такую рань звонить. И как ты вообще осмелился.

— Хочешь вместо меня в Крым поехать, по обмену?

— Совсем дебил? Не интересно и не звони мне больше, если руки дороги.

Интересная реакция, вполне ожидаемая, так даже проще. Единственная причина, почему предложение не заинтересовало — уверена, что и так гарантированно едет. А это значит что?

— Федор Филимонович, есть вопрос и деловое предложение.

— Вопрос? Не вздумай заднюю включить. У меня уже все готово.

— И в мыслях не было. Мы говорить свободно можем, риска утечки нет?

— Погоди минуту. Все теперь говори свободно.

— Прекрасно. Что же вы сказали, что от этого обмена все столичные аристократы возбудятся? Мне проходу не дают. Могу не доехать до поезда. Признавайтесь, какой у вас запасной план?

Секундная задержка, слышу изменения ритма дыхания. Достаточно чтобы определить — запасной план есть.

— С чего ты взял?

— Вы же умный человек, Федор Филимонович, вполне логично — натравить на меня всех крупных игроков, пустить по ложному следу и тихо исчезнуть. Уверен, что моя группа не единственная и не основная. Хотите догадаюсь, кто еще роль сыграть согласился?

— Нет никого твоей, то есть нашей комплекции, — выпулил ректор, — Вообще птомантов таких не бывает.

— Все верно, значит у этого человека экипировка лучше. Вы пообещали ему артефакт, полностью меняющий внешность. Ай-йа-йай, а мне только слепок милости.

— Фантазии у тебя Борис, прямо скажу — нездоровые, я тебя ни в чем не обманывал. С чего у тебя такие дурные мысли?

А вот сейчас надо точно угадать его мотивы. С первого раза.

— Какой обман, Федор Филимонович? Я вас ни в чем не обвиняю, выказал уважение перед хорошим планом, грамотной организацией. Я сам ни за что бы все яйца в одну корзину не положил. А не страшно, Федор Филимонович, довериться человеку, который о ваших договоренностях во всех углах трубит? А что, если Валера и дальше болтать продолжит?

— Как? — вскрикнул ректор, — Не мог он… не такой…

Простейшая ловушка, рассчитанная на среднего пятиклассника. Конфету у ребенка отнять значительно сложнее. Ребенок обязательно кричать начнет, родителей звать, полицию, острыми зубами цапнет, перемажет соплями, а то и на штанине повиснет.

— Чем он лучше меня? Все дело в сроках, вам нужно больше времени?

Замолчал. Опять сопит в две дырки. Но дыхание участилось, а значит сердцебиение тоже.

— Боря, я не хотел тебя обидеть и тем более подставлять. После истории с фальшивыми копытами Ежовы немного на меня обиделись, и в этом твоя вина есть. Старейшина погиб, а племянника забрали в места, откуда не возвращаются. Я задолжал всему северному альянсу, понимаешь? Чтобы надежно укрыться мне нужно три недели, минимум. Три недели, когда никто не будет сомневаться, что я в Крыму. Максимум через пару дней меня лекции вести поставят, часы назначат. Знаешь предметы там какие? Лучше не знать. А… Валера… он в курсе, он клановое обучение прошел. Не так, чтобы прямо преподавателя заменить, но я и сам в некоторых темах не силён. Но три недели продержится. И не говори, что я не прав. Тебе от дуэли не отвертеться, Власов знаешь, что с тобой сделает?

Все верно, единственный, кто из нашей группы не связан с северными кланами — это ковбой Валера. И он значит в курсе чему в храме учат. На первом занятии полным идиотом казался. Но это для тех, кто людей не читает.

— Федор Филимонович, давайте договоримся, не торопитесь артефакт Валере отдавать. Вдруг я на дуэли не помру и пообещаю не три недели, а весь семестр продержаться. Не отвечайте сейчас, до поезда еще вагон времени.

…

Спустился вниз. Половину пути в голове звенел хохот ректора, такой раскатистый, что даже обидно стало. Почему в меня никто не верит? Понятно, что ни на какую дуэль я не собираюсь, но все же. Не выпячивай губу, Боря, никакой ты не запасной план, ты — отвлекающий маневр.

Надо что-нибудь сожрать, не особо вредное. Потом пациента проведать. Выяснить, как и где мой почтенный родитель. Дуэль перенести на завтра, ага, а вечером смыться из города. В университет бумагу отдать можно не самому, пошлю кого-нибудь. Вот такой план. А потом начнем свои косяки исправлять.

Пусто в комнате, пациент сбежал. Пара дуболомов у двери руками разводит, остаток ночи у двери стояли, никто не выходил. В чулане окон нет, подвала нет. Чудеса.

— Никто не выходил, понятно, а кого внутрь пускали?

Забегали глаза, мнутся.

— Дочка его приходила, к отцу просилась. Мы не смогли…

Понятно, портал принесла. Бандит богатый, вон хозяйство какое. Над дисциплиной надо поработать. С другой стороны, я посетителей пускать не запрещал, это не пленник, а пациент. Ладно, одной головной болью меньше.

Никому нельзя верить с этими аристократами. Никто правды не скажет, всей. У каждого свой интерес. Объявлять охоту на дворянина без причины — не верю. Причина только одна — отказ от дуэли, после чего я автоматически становлюсь вне закона. Княжна Берия очень хотела, чтобы я сбежал. Северяне не сомневаются, что я сбегу, чтобы охоту объявить. А это значит что?

— Егор, запрягай, на учебу пора. Не зыркай единственным глазом, выпадет и палец на ноге пришибет. По пути расскажешь новости.

Только уселся в повозку и приготовился слушать, опять ладонь дернулась. Ни минуты покоя.

— Боря, Боря, за что ты меня ненавидишь? Ну вот за что?

— Павлик, тебе весь список перечислить, или только основные пункты?

— Э-э-э. Дедушка прибыл и меня позвал, среди ночи разбудили. — начал Павлик торопливо, — В резиденцию на горах Воробьиных отвезли. Прямо вызвал и начал отчитывать. Сразу. При всех. А там родственников много, и дядя Павлик, и дядя Витя, и деда Чеся и еще Арнольд Олегович. И даже тетушка Вельга, и отец мой. Вот прямо при всех, что я плохой, с дурной компанией связался, за сестрой не уследил. И что лицо измазал, как клоун и тюрьма по мне плачет. А все родственники головой кивали, что да, плохой я и никчемный. Даже папа, он завсегда защищал и меня и Юлю, а тут молчит, и губы сжал, и смотрит, и молчит. Я сначала слушал и огорчался. Потом совсем обидно стало, прямо слезы подступили. А потом, не знаю, что на меня нашло. Комок в горле. Я гадости говорить начал.