Скотина III (СИ), стр. 16

— Ты знаешь, Чижик. Мне кажется, что ты пальцем деланный.

…

Выспрашивать, как он выбрался из окруженных развалин не стал. Забрал сумки и отправил в заднюю карету поменяться одеждой с подходящим по комплекции. Являться в таком виде на стрелку — это сразу все начинания похоронить.

В маленькой сумке, похожей на противогазную действительно лежали темно-синие пузырьки из тончайшего стекла. Сорок семь штук. Очень ценная находка, которая позволит… Стоп. Позже думать будем. Проверять не стал, просто перегрузил в свой фартук, пытаться прикинуть сколько Чижик просрал — затея гиблая. В арсенале появляется возможность быстро сбежать, а значит действовать можно увереннее.

Со второй сумкой сложнее. Ровные аккуратные бруски, похожие на мыло. Три слоя промасленной бумаги разных цветов. Бывает такое мыло, которое и выглядит, и крякает как мыло, но опасность сразу взвывала так, что волосы на затылке встопорщились. Запах незнакомый, хотя любую химию распознаю на раз-два. Взрывчатка и очень мощная, подсказала интуиция. Очень. Пришлось остановиться и подумать секунды полторы. Отправил одну карету назад, которую повел парень, переодетый в тряпки Чижика. Велел отвезти сумку на базу.

Операция по освобождению моего папаши вот-вот начнется. Точнее она должна автоматически начаться, как мы на встречу прибудем. Саму операцию я утвердил почти без изменений. Разработана искусственным интеллектом с такой глубиной и количеством деталей, будто ее мрачный преступный гений год прорабатывал. Менять что-то в таких операциях в последний момент — последнее дело.

— Чижик, кубик.

— Я не Кубик, я Чижик.

— Кубик, говорю, на пол кидай.

— А, да, а я-то подумал, что я теперь Кубик. А че, Кубик тоже нормально звучит. Ой, Боря, кубик в тех штанах остался, как же я теперь в свинку играть, без кубика?

— Поди сюда, держи мой и его кидай.

— Ой, Боря, он тоже в щель закатился, тут в полу тарантаса щель.

— Сам вижу, лезь под карету, ищи кубик.

Во всей карете единственная щелка, и туда с трудом монета протиснется, боком.

— Боря, как-то он странно упал, на ребро. Вроде и одна точечка вверху, а вроде и три.

Так, неопределенность нам не нужна. Сейчас мы ее схлопнем.

— Садись сверху на кубик и поерзай хорошенько, потом разворачивайся и снова точки считай.

— Ой, сел, Боря, бля, исчез кубик.

— Только не говори, что опять в щель провалился.

— Исчез, Боря, реально исчез. Магия. Ой, тут под каретой какой-то сверток примотан, походу чья-то нычка.

Примерно еще через полторы секунды я бежал, держа одной рукой Чижика за шкирку, а другой Груша за петлицу, в которой роза, между прочим, колючая. Непонятно, откуда силы взялись. Хватило этих сил на рывок метров в двадцать. В один момент перед глазами потемнело, рухнул прямо в пыль, хватая воздух как кит, забравшийся на гору Фудзи. Дальше я снова бежал, касаясь земли не ногами, а только затылком. Груш меня схватил за ногу и припустил, не снижая скорости. Хороший навык выживания — уметь просто бежать, не задавая вопросов. Очень напомнило пробуждение в этом мире. Тогда затылком мраморные ступени считал, сейчас булыжники примерно такой же твердости.

До поворота за угол осталось рукой подать. Груш несся, не снижая темп, Чижик описывал немыслимые петли далеко впереди. Просто и буднично сзади громыхнуло. Уши заложило мгновенно. Обдало горячим воздухом, мимо пронеслось облако щепок, оставшихся от кареты. Щеку поцарапало. Мгновением позже уши разложило и заложило заново от звука вылетающих стекол и грохота. По жестяным крышам забарабанили копыта, подковы и прочее, оставшееся от пары лошадок и двух товарищей Чижика.

Чижик за долю секунды оказался впереди еще метров за сто, нырнул в кусты и зашухарился. Лично убеждаюсь, что он в случае опасности нарушает не только законы физики, а всего мирозданья.

Пока считал брусчатку, не только любовался небом, затянутым серыми тучами. Чуть-чуть подумать успел. Карета заминирована была — факт. Бомба случайно обнаружена за несколько секунд до взрыва. Спасла моя реакция и тупость Чижика. Решающий фактор — второе. Никакая реакция бы не спасла, обломки по всему кварталу. А еще пару минут назад в карете было килограмм пятнадцать неизвестной дряни. О чем это говорит?

Покосился на высокую каменную стену, вдоль которой мы улепетывали. Не просто стена, это стена большого старинного здания без окон. Мысленно наложил путь, которые проехали, на знакомую карту. Бля, это же адрес того склада, который мне инквизор слил. Не бывает таких совпадений. Молнией мелькнула еще одна мысль, но вылетела, не успев оформиться в слова. Затылок попал в здоровенную колдобину, а следом шмякнуло в коровью лепешку.

Сидя в кустах, полюбовались на спустившийся с небес треножник и десяток фигур, закованных в серую броню. Оценили кареты, прибывшие через две минуты, выставленное оцепление и деловитую суету. Как быстро эксперты определят, чья это карета была? Скрывающийся в канаве костлявый зад Чижика намекнул, самое время отступать стратегически.

Последние два километра до места встречи прошли строевым шагом. С песней. Точнее песню затянул только я, Чижик пытался подпевать, но не зная слов глотал окончания. Груш вообще культурной программы не заметил, обшаривал глазами клумбы, ища замену потерянной розе.

Я сегодня хочу обратиться к врачу, я несу ему кал и мочу.

Пусть расскажет мне врач, пусть расскажет мне врач, в чем причина моих неудач.

Интересно, авторитету сильный урон будет, раз мы пешком, а не на карете? Стоп. Дело не доделал же. На кубике была одна точка или три? Возьмем среднее, будет два, а это значит…

— Егор, докладывай.

— На позициях, ждем сигнала к началу. Меняем план?

— План тот же. Смена исполнителей. Ставь вместо себя Молота, это будет его операция. Сам немедленно на рыночную площадь. Встреть нашу повозку. Внутри сумка, посмотри содержимое. Нужно твое мнение быстро.

— Принято, исполняю.

Из кустов рожы знакомые. Выскочили, вжимая голову в плечи. Моя разведка. Выслушал отчет бойцов, наблюдающих место с самого утра. Совещание топ-менеджмента преступного мира столицы идет уже пять часов. Кареты прибывают, убывают. Конфликты были, но дальше нескольких пинков дело не доходило. Наблюдателей тут едва не больше, чем бандитов.

Рассредоточил оставшихся бойцов по кварталу, попросил найти повозку и выдал инструкции, как действовать, если будем прорываться боем. Но таким составом далеко не уйти, желательно до открытого конфликта не доводить.

Серая покосившаяся хибара, двор, заросший травой, примечательный парой десятков экипажей всевозможных расцветок. Втроем бодро прошагали к крыльцу. Судя по лошадиным кучкам, засохшей грязи и другим признакам — заседает тут компания точно не один час. Нас точно к шести пригласили, значит не на сам сход, а на разбор именно нашего дела.

Проводили нас в самый дальний угол. Холодное оружие пришлось оставить. У Чижика отобрали пару ножей. Груш тоже отдал из сапога здоровенный тесак. Мой фартук проверять никто не стал. Я на этот счет вообще не парился, его даже на Петровке не обыскивали.

Душно, накурено. Наблюдатели на табуретках, как смотрящие на митингах. Человек пятьдесят по лавкам. Половина уставилась на профессора, который сел невозмутимо и закинул ногу на ногу. Розу в петлицу нашел в последний момент. Не красную, а белую, эффект, конечно, уже не тот. Лыбятся, пальцами тыкают, никакого у людей воспитания. Мелькают стальные фиксы, рожы одна страшнее другой. Две трети даже не в тюрьму, а сразу на виселицу просятся.

Все внимание на профессора, а на фигуру, прикрытую земляной мантией, взгляды вскользь, покровительственные, с легким налетом презрения. В красном углу кривая деревянная трибуна. Примерно в таком антураже Владимир Ильич перед рабочими выступал. Отдельный столик с элитой. Эти даже не обернулись. Стол, икра, балычок, бутыль запотевшая.

Вертлявый старичок в очочках, прямо провинциальный библиотекарь, сухо покашлял.