Скотина III (СИ), стр. 15

Филин округлил глаза, услышав сумму.

— Не надо глаза делать, как у Филина. Оберам скажи — не только карманников ловить будем, но еще и контрабанду.

— Там мы что, реально эти конкурсы проводить будем? Я думал взносы соберем и слиняем по-тихому.

— Нет, Филин, все реально. Конкурс проведем, рыбку в мутной воде половим, а потом и линять можно. Иди, готовься.

— Лилия — есть что сказать?

— Да нечего особо. Мне это не нравится. Все сделала как ты велел. Девочки обустроились и сидят скучают. Никто не понимает, что делать и для чего все это, поговаривают, что надо в бордель возвращаться. Меня Мадам Лилия называют, и мне это не нравится.

— Для твоих девочек я составил несколько упражнений. Лови список первых десяти. Это называется — скрипты. Все нужно выучить наизусть и тренироваться чтобы без запинки.

— Ладно, хотя не понимаю, зачем это, и мне это не нравится.

Око у меня похоже обосновалось надолго. Встало в углу и ладонями крутит. Свернул совещание, немного скомкано получилось. Тяжело что-то планировать, когда рядом наблюдатель, через которого неизвестно кто смотрит. Умом понимаю, что все равно каждый мой шаг под контролем, но что-то внутри протестует. Всех отпустил и пошел развеяться.

— Паша, чего интересного расскажешь?

— Много интересного. Шкилет туфту гнать не будет.

— Во как ты заговорил, не наигрался еще?

— Да какие игры, Боря. У меня тут два чемодана тяжелых. Я теперь хранитель общака. Который чемодан двумя руками поднимать — то все слезы розовые. А какой только вдвоем носить — зелень.

— Это как тебя угораздило то? — удивился я.

— Сход был в тайном месте. Чифирь опять пили, я сам заваривал по твоему рецепту. Все фторитеты в один голос — мой чифирь лучший. Еще я стихи читал, ну ты сам сказал, что можно: «Лебеди летят над нашей зоной» и «Владимирский централ». Другие фторитеты плакали — нет для нашего общака лучшего смотрящего, чем Пашка Шкилет. Короче я теперь хранитель общака и должен этот общак в Крым отвезти. Небезопасно в столице. Мне уже и билет на поезд купили на завтра. В 20:00 отправление.

Почему-то совсем не удивительно, что на мой поезд, вот совсем.

— Ну что можно сказать, ты сам выбрал свою судьбу, или она тебя выбрала.

— Ладно, Борь, у меня неприятность. Этот Джонни Разноцветов такие гадости на сцене говорит. И про меня, и про всю семью нашу. И про Юлю такое выдал, но я это повторять не буду. Если я на бот не выйду, он каждый вечер их повторять обещал. Так что сегодня надо, потом я в Крым уеду.

— Ну и проблема в чем? Запомнил текст и вперед.

— Да выучил я твой текст, но ничего не понимаю. Невозможно это нормально читать. Рифмы вроде есть, но никак в такт не попасть. Ритм, или что это? То сжато, то растянуто.

— Ритм есть, и он тут намного важнее, чем рифма. Запоминай, Паша, — это очень важно. Через месяц все будут только так читать. Ты законодателем новой моды на чтение стихов станешь.

Выдал короткую лекцию, как правильно читать рэп. Показал пару четверостиший из классики. После ночных Левушкиных концертов забыть это невозможно. Заставил Пашу повторять, пока не начало получаться.

— Руками помогай, всем телом. Ритм у тебя в голове как молотком стучать должен. В чем этот Джонни на сцене одет?

— Или в красной рубахе будет с белой панамой. Или может, наоборот, в белой рубахе, а панама красная. Так все поэты одеваются.

— Вот для этого и слова подобраны, тыкаешь пальцем в разные цвета, на слове «серой» — обязательно в размалеванный глаз.

Смотри, перед нами картина маслом.

Вызывать бы ей гордость за это.

Нарисованный серой, белой и красной краской, собирательный образ поэта.

Как подчеркнуты верно контуры у фигуры, тютелька в тютельку.

Мешковатая, допотопная, субкультурная атрибутика.

…

— Ну если так, даже круто звучит. Прямо по мозгам бьет, только слова сложные. И еще гадости надо, он обязательно их говорить будет. Ой, он же тоже гадости начнет, что я полный, а я растраиваюсь, огорчаюсь. Ой, что же делать то?

— Пару беруш в ухи, в аптеке возьми и незаметно засунь. Не будешь слышать его гадости — и расстраиваться не придется. Только кивай в такт и улыбайся. Поверь — это очень бесит. Простые гадости — метод не наш. Легкого высмеивания достаточно. Бить надо по самому главному и так, чтобы не оправился. Как думаешь, что у него самое главное?

— Даже не знаю, может это — репутация?

— Молодец, близко. Лучше думай. Вот скажи, у него фанаты кто?

— Ох, у него фанаты о-го-го. Все девицы из дворца на нем виснут. Великие княжны и сестры, и племянницы. А за ними и другие из высшего круга. Ты что, про них гадости решил сказать?

— Ни в коем случае. Мы сделаем так, что у Джонни Разноцветова не останется ни одного фаната. Сразу после твоего выступления разбегутся как тараканы. Просто заставим их задуматься — кто они такие.

Отчитаешь весь материал, как разучивали. В самом конце тебе надо повернуться и посмотреть прямо в зал. Обратишься к его фанатам. Точнее к фанаткам, но и парням мало не покажется. Проговоришь четко, чтобы каждое слово — как молотом по наковальне: «А теперь хочу обратиться к его целевой аудитории».

Ты так любишь сказки про пони, не знаешь пока о тампоне,

И дома, когда никого нет, болеешь на ботах за Джонни,

…

Когда я вынесу Джонни, останься пожалуйста поклонницей Джонни,

И через много-много лет, когда ты узнаешь про локацию клитора,

Приходи на мое выступление отрываться, а пока слушай мелкого прыщавого…

— Даже не знаю, Боря, такого точно никто никогда не говорил, жестко как-то…

Поездка в Крым на том же поезде, на каком студенческая ладонь по обмену едет. Снова привет от неведомого кукловода. Это намек, что мы все связаны, как прутья у метелки. Неизвестный дворник этой метелкой какие-то сортиры почистить собрался. А потом вся метелка полетит туда же, куда и остальной мусор.

Слово 6

На встречу авторитетов выдвинулись на четырех экипажах. Впереди пятерка охраны, посередине я с профессором, сзади боевики в новых костюмах. Внутрь входить только троим разрешено, но как серьезному авторитету без солидной свиты?

Пользуясь случаем, точнее управляемым хаосом, удалось из мелкой уличной банды вырасти в банду покрупнее, но такую же уличную, хотя территория в пять раз приросла. Не настолько серьезно, чтобы кто-то серьезный внимание обратил. В любом случае вызов на сход — это вызов. Будь я в подобной ситуации в своем мире в девяностых — это была бы проверка на прочность, попытались бы отжать лакомые куски, прощупать и прогнуть под кого-то более сильного. Прямой угрозы не ощущаю, чтобы начать опасаться за жизнь свою и близких — надо сначала смертельными врагами обзавестись. Если я этот мир понимать начинаю правильно.

Здесь специфика другая чуть, откровенного беспредела нет, все подчиняется незримым правилам. Пусть я их и не понимаю, но они есть. Оцениваю мероприятия на 70% как попытку отжать рынок, если не прогнуться, то закрепимся и о себе заявим. Еще на 25% просто познакомиться хотят, убедиться, что Профессор готов соблюдать правила. Если такой тест провалить — пристрелят, как собаку бешеную.

По пути подобрали Чижика. Грязного, оборванного. С двумя сумками на плечах, в компании пары маргиналов и в подпитии изрядном.

— Боря, Боря. Цельная сумка порталов, представляешь как круто. Такие колбочки маленькие синие. Их в руке давить надо и враз где надо окажешься. Я вжик — и в магазин — точно помню, у какой полке меня обер за штаны. Хрясь и готово. Бутылку конька цап, и сразу новый портал.

— Чижик, я правильно понимаю, — высказал я учительским голосом, — Ты раздобыл целую сумку неучтенных порталов, но вместо того, чтобы сразу отнести старшим товарищам, потратил два чтобы украсть бутылку дешевого коньяка?

— Не, ну так-то так, я же не пальцем деланный. Что мне с одной бутылки тою, я раза четыре прыгал, или шесть. А еще в Белозерск сгонял, рваным пацанам выпить подогрел. Нормальные пацаны Беляш и Лапчатый, они сейчас со мной. Потом мы еще чуть гульнуть хотели, на эти, на Эйфелевы пирамиды посмотреть. Но только я сколько не тужился, не могу их представить, хотя на картинке видел. Только к куче навоза дяди Гриши приносит. Щас еще разок попробуем, а потом в Незабудку…